Check-in

      Сидя на обшарпаном диване, Ли Феликс уже третий час ронял на пол горькие слёзы, думая, что так ему точно станет легче, но легче становилось только диваным клопам, что наконец таки почуяли запах влаги. Как обычно то бывает, после расставания с любимым человеком, желание жить понемногу убывало и в голову невзначай стали приходить немыслимые вещи, наподобие «а не пойти бы мне, и не повиснуть на этой ёбанной люстре, где лампочка перегорает быстрее, чем успеваешь её покупать». И таких идей в голове Ли Феликса была целая куча и маленькая тележка, не считая тех клишированных, на которые идут все подобные ему подростки-суицидники.       До этого дня, Ли Феликс на полном серьёзе думал, что их любовь это что-то важное и глубокое, что-то, чего больше не будет ни у кого кроме них. Но он ошибся. Впервые ошибся. Он должен был догадаться о намерениях его уже бывшего партнёра тогда, когда на третий день их знакомства, ему прилетело заманчивое предложение заняться «любовью» на заднем сиденье обшарпанной тачки. И конечно же, животные инстинкты взяли вверх над всем прочим.       Их отношения с самого начали были обречены на провал, и Феликс это понял в последнюю их совместную ночь. Тогда они сидели у него в комнате, Феликс впервые пригласил его к себе в гости. Самым недовольным предметом в квартире Феликса оказалась его кровать, что спустя несколько минут подверглась жёсткой ебле со всяческими пошлыми стонами и криками. В ту ночь Феликсу от самого себя было стыдно. А его избраника кажется полностью и всецело устраивало всё, что происходило в те минуты небывалого удовольствия.       — Надеюсь, ты понимаешь, что это последний раз, когда мы вот так лежим с тобой?       Данный вопрос прилетел ему сразу же после того, как они одновременно кончили, пачкая кровать белёсой жидкостью. Это было худшее, что только могло произойти за день. В тот момент Феликс язык в жопу засунул и даже слова сказать не смог. Собрав с пола свои вещи, он просто покинул собственную квартиру, надевая их по пути.       Идиот.       Вспоминая ту ночь, Феликсу хочется удариться головой о стену, и выбить все воспоминания напрочь, чтобы повадно не было.       — Ты грустишь, потому что не трахаешься!       Его лучший друг нашёл хорошее оправдание паршивому настроению Ли Феликса, закинув в его мозг ещё одну бессмысленную фразочку, которую он после, удачно записал в блокнот под названием «цитаты». Его так называемый друг всегда мог успокоить, разными способами и путями, только вот пути он эти выбирал, как Феликсу казалось, местом, на котором он сидел. В этот раз изменений не произошло и ему пришлось коротать свой никчёмный вечер в придачу с убогим настроением, в компании Хван Хёнджина, у которого желе вместо мозгов.       Тогда-то, в голову Хёнджина и пришла идея провести блядский вечер в компании, образованных мудаков, пускай эти два противоположных слова и рядом не должны стоять. Идея эта оказалось не столь удачной. Имея под рукой хорошего друга, который всеми силами пытается вытащить тебя из депрессии после сложного расставания, ты просто обязан пойти на уступки. Тем более делать всё равно нечего, а сидеть дома в голых стенах и вспоминать моменты проведённые с бывшим ублюдком, как это делал блондин всего несколько часов назад, было совсем не в приоритетах Ли Феликса.       Ещё буквально позавчера, он лежал в объятиях прекрасного, как ему ранее казалось, парня и целовался с ним ночь напролёт, принимая тёплые касания. Но уже сегодня утром он пролил столько горьких слёз, сколько не проливал за все свои осознанные восемнадцать лет. И он был уверен что дело было в нём, но в чём именно не знал, и вот теперь, сидя в уютном салоне чёрного Benza своего лучшего друга, он просто выстрадал из себя всё, что мог, и сидел напрочь опустошённый, погруженный в свои загоны и переживания.       — Так и будешь сидеть тут с миной, словно жизнь кончилась? Он что последний парень на земле? Или он настолько ахуенно трахается, что ты так держишься за его зад? — Хван Хёнджин с одной стороны и понимает своего друга, но с другой его раздражает поведение младшего. — Я позвал тебя не для того, чтобы слушать о твоих любовных приключениях, а чтобы как следует оторваться.       И на слова старшего Феликс лишь несколько раз отрывисто кивает, понимая, что друг прав и ему стоит прекратить лить слёзы из-за всякой ерунды. Но намокшие ресницы и опухшие глаза продолжают испускать воду. Сказать, что тот трахается просто идеально Феликс бы не сказал, но и принижать его он бы не стал. Ли не был продажной сволочью, который станет за спиной распускать лживые слухи по типу «Вот, он хуёво трахается, поэтому я его бросил». Он лучше будет сидеть в каком-нибудь вшивом ресторанчике с Хван Хёнджином и стыдливо ныть.       — У меня нет настроения отрываться или как ты это называешь. — фыркает блондин и поджимает под себя ножки, удобно усаживаясь на переднем сиденье авто. — И трахается он как все, понял? Тем более что, он не был как ты заносчивым индюком! — злобно прорычал Ли.       Феликсу было обидно, что его друг, на которого он подсел ещё в средней школе, словно на наркотики, совершенно не понимал его чувств. Он так давно наблюдает за блондином, пытаясь разглядеть в нём действительно настоящего друга, но всегда что-то идёт не так. Каждое его движение вызывает у Ли преждевременный оргазм и каждый раз он бежит в кабинку школьного туалета, чтобы как следует подрочить.       И когда Хван Хёнджин перестал как-либо контактировать с ним и видимо отдаляться, из-за находки нового парня, Ли также решил ввязаться в отношения, которые как оказалось ничем хорошим не кончились. Да может это и к лучшему, Хвану давно пора было обзавестись пареньком, только вот чаще они были на один вечер, не больше. Да и пусть, думал Феликс. Но сидела в его голове и мысль, стать таким же мальчиком на одну ночь: предложить себя и своё тело своему лучшему другу.       Глупо? Очень.       — С каких пор я стал заносчивым индюком? Разве не я вытаскивал тебя из твоей «депрессии», — он указал кавычки в воздухе и приблизился ближе, кладя свою ладонь тому на колено, — и сними обувь, раз уж решил залезть на сиденье с ногами, идиота кусок. Испачкаешь мне салон, получишь пиздюлей, понял?       — И ты хочешь сказать, что ты не заносчивый индюк? — Феликс скидывает ладонь друга со своего колена, обнаруживая небольшую проблему в виде небольшой эрекции. Орган в его штанах начинает всячески подрагиваться, от придуманных Феликсом фантазий. — Я замёрз, — ничего лучше он не придумывает, ведь делать было нечего. — Не найдётся пледа или чего-нибудь, чем можно укрыться?       Глупая ситуация, но Феликсу особо не стыдно за это, он уже привык испытывать подобное рядом с блондином, который даже не догадывался, что у кого-то на него стоит при одном лишь прикосновении. Но освещать это он не собирался, ведь другу было не обязательно знать об этом.       — Тебе нужен плед, чтобы прикрыть стояк? Если да, то можешь не париться, я уже как минуту назад заметил. — он самодовольно улыбается и снова тянет свои похотливые руки к голым коленкам Ли Феликса, который уже пожалел, что надел рваные джинсы. — И знаешь, мало у кого вставал только от моих касаний, но у тебя… а точнее, у него получилось, — он с неожиданной резкостью в движениях опускает руку чуть выше паха, скользя пальцами по еле ощутимому прессу, пробираясь к бегунку на ширинке.       Он никогда не проявлял к Ли такого влечения, но сегодня он был словно сам не свой. В другой, самый обычный день, он бы просто поржал или же сморозил какую-нибудь туповатую шутку, но только не сегодня. В эту ночь в его глазах горел дикий огонёк похоти, и Феликс это видел, слышал все до последней его мысли.       Они были в машине на стоянке около небольшого торгового центра, вокруг метались толпы людей с огромными пакетами и неудивительно, что в такое позднее время хорошая проходимость. Именно в это время большинство подростков выбирается из дома или же возвращается от репетиторов и с дополнительных занятий в школе. У Хван Хёнджина и Ли Феликса тоже были дополнительные по определённым предметам, только вот они их благополучно прогуливали, считая что оно им не надо.       — Обычно я такое не предлагаю, но не хотел бы ты, чтобы я помог тебе избавиться от возникшей проблемы? — и от прикосновений Хван Хёнджина, Феликс издаёт несдержанный, громкий стон, который разносится по всему салону. Вмиг запотевшие окна закрывают всю картину, предоставленную окружению, что сейчас очень в тему. — Не могу смотреть, как ему тесно…       Хёнджин тянет бегунок вниз, чувствуя тёплую, жаждущую плоть Феликса, что слегка дёргается под тканью джинс. Как долго он его хотел… Но Хван отнимает руку от брюк, оглаживая двумя руками тело рядом с собой, пытается раздвинуть худенькие ножки, что Феликс свёл, не давая прохода слегка грубоватым рукам Хёнджина. Ли соврёт, если скажет, что не хочет этого, но ему слишком неловко представлять себя и своего друга, пусть раньше он и делал это слишком часто. Но представлять и испытывать всё на себе ощущается по-разному: это страшит.       — Хёнджин… я не могу так, — скулит Феликс, а сам больше не может терпеть, ведь в штанах действительно слишком тесно, почти до боли тесно. Он смотрит на красивое лицо блондина и буквально испускается слюнями. Он не может определиться в своих чувствах, ему слишком сложно попрощаться с дружбой между ними. Ведь друзья не трахаются и тем более не предлагают подрочить. — Это неправильно: всё, что мы делаем сейчас неправильно! — и он перехватывает чужую руку, которая была уже на полпути к его сокровенному месту.       — Что, чёрт возьми, ты не можешь? Трахнуться со мной не можешь? А с другими можешь? — рычит блондин сквозь зубы, с силой хватая Феликса за талию и утягивая к себе на колени. Он старается аккуратно усадить младшего, ничего не зацепив, однако по неосторожности они задевают серединную кнопку на руле, и по территории раздается громкий сигнал. — Ну что, доволен?       — Сам виноват, я что тебе кукла, которую можно вот так вот взять и посадить к себе на колени? — он сидит на бёдрах Хвана, неловко ёрзая и смущаясь собственного положения. — Мы друзья, помнишь? Или тебе вообще башню снесло после моего нытья? Да, я был не прав, когда сидел и жаловался тебе, да, я хочу тебя и мне не стыдно за это, но есть одно «но», понимаешь? — он говорит почти в губы старшего, между ними расстояние максимум четыре дюйма, и Феликс может почувствовать чужое горячее дыхание на своих губах.       — Какое «но»? Если ты опять начнёшь свою шарманку о том, что мы друзья, я тебя ударю, — он морщит носик и то ли задумчиво, то ли обидчиво отворачивается к окну, наблюдая за мимо проходящими людьми. — Знаешь, нам уже пора идти, Крис пять минут назад присылал сообщение, что они на месте и ждут только нас…       Хван быстро меняет тему разговора, нежно застёгивая ширинку джинс на чужих штанах и проводя длинными, окольцованными пальцами по золотистым волосам. Обижать друга не хотелось и он пошёл навстречу, решив окончить этот бессмысленный разговор. До места назначения идти было недалеко, но в этом не было смысла, ведь всё развлечение заключалось именно в гонках без правил, где просто была необходима машина. Они договорились об этом ещё около недели назад, когда Ли только начинал познавать мир отношений.       — Хочешь порулить? — улыбаясь, спрашивает Хёнджин, а Феликс быстро и радостно кивает, словно маленький ребёнок, которому дали любимую шоколадку или игрушку. Он так и остаётся сидеть на коленях у старшего, но, уже накинувшись тому на шею, обнимает. — Так рад, что сможешь попробовать водить машину? Ты ведь никогда не сидел за рулём…       — Научишь? — задорно спрашивает младший, ведь знает, что ехать недалеко, и он как раз сможет попрактиковаться. — И… что насчёт избавления моей проблемы тобой? — смущаясь, произносит Феликс и смотрит вниз, где в который раз обнаруживает бугорок.       По салону разносится громкий, задорный смех старшего, который одним движением поднимает лицо Ли Феликса, заставляя смотреть прямо ему в глаза. У него больше нет сил терпеть, и ему совершенно всё равно, что их ждут, и что гонка не сможет начаться без них. Остановиться уже было невозможно. Он хватает Феликса за футболку и тянется к нему, застывая в миллиметре от его губ. Он хочет ощутить его губы на своих, попробовать на вкус, дышать одним воздухом с ним. Он чувствует, как Ли напрягается, но не отстраняется.       Они оба двигаются.       И Хван уверен, что в салоне машины становится слишком жарко.       Но наконец он решается, практически касаясь губ напротив. Хёнджин отпускает футболку и кончиками пальцев ведёт выше, пока не достигает гладкой, нежной кожи на его шее. Он знал, что она именно такая. Расстояние между губ сокращается, и никто из парней точно не сможет сказать, кто первый решился, потому что мозг и глаза обоих затуманены поволокой возбуждения. Язык Хвана касается языка младшего, и он вздрагивает. Никто из них не думал, что медленный поцелуй может быть таким страстным и желанным.       Хёнджин действует осторожно, касается губ Ли нежно, почти невесомо, ощущая их мягкость и податливость. Хван гладит загривок младшего, запуская длинные пальцы в золотистые волосы, второй рукой начиная медленно поглаживать напряжённую спину. Феликс тихонечко скулит, отстраняясь и пытаясь отдышаться. Хёнджин перемещает руку на талию, впивается пальцами в кожу сквозь хлопковую футболку и смотрит, наблюдает, внимательно изучая лицо напротив. И для Феликса эти прикосновения значат нечто больше, чем просто физическое влечение.       Хёнджин скользит от талии выше, накрывает уже обеими ладонями его грудь и медленно поглаживает по кругу большими пальцами, сжимая через тонкую ткань вмиг напрягшиеся соски. И Феликс запрокидывает голову назад, выгибая спину и приоткрыв рот, тяжело вдыхает воздух. Ли хотелось большего, возбуждение, не оставляющее его ни на секунду щекотит внизу живота, заставляя надеется и жаждать больше прикосновений грубоватых ладоней собственного друга.       — Разве нам не пора ехать? — отдышавшись, спрашивает Феликс и ёрзает бёдрами, чувствуя жар, исходящий от возбуждённого органа старшего напротив его. — Мне уже не терпится порулить твоей красоткой, — восклицает он, разворачивается на коленях Хёнджина и кладёт руки на руль. — А ты пока займёшься не менее важным делом, да, Хван Хёнджин?       — Пожалуй займусь сидящей на мне красоткой, — говорит Хван и заводит чёрную иномарку, оставляя руководить ею Феликса. Но тот кажется был не рад сложившейся ситуации, точнее сказать, Ли и вовсе не знает, как управлять авто. Он лишь сидит и хлопает густыми ресничками, пока Хван Хёнджин что-то ищет в автомобильном бардачке, положив одну руку на бедро Ликса, слегка его сжимая. — Смотрю всё совсем плохо, да? Если мы разобьёмся, то это будет на твоей совести!       Хван Хёнджин вынимает из глубины пачку сигарет и достаёт одну, держа меж собственных пухлых губ. Раньше Ли Феликс не замечал за другом подобного, точнее тот даже отрицательно отзывался о курении, но теперь с чего-то решил резко закурить. Младший и сам думал начать плохое дело, но вспоминая о строгих родителях, эта идея тут же улетучивалась.       Старший также достал из кармана чёрных брюк зажигалку, поджигая сигарету и затягиваясь дымом. Такой поворот событий совершенно не устраивал младшего, он кашлял от непривычного для него едкого запаха сигаретного дыма, что раздражал рецепторы в носу. К чёрту эти сигареты, думает Ли и решается предотвратить «курильню». Феликс вырывает изо рта друга тонкую mevius —известная марка сигарет в Южной Корее и выкидывает в окно, которое они успели открыть, чтобы выпустить тот жар, что успел накопиться в машине, недовольно смотря большими, карими глазками в серьёзные глаза Хван Хёнджина.       — Блять, Ликс! — Хёнджин закатил глаза и ударил того по рукам за выброшенную зря сигарету. — Какого хуя ты сделал, ты в курсе, что они денег стоят? — а в голове Феликса после этой фразы крутится лишь одно: «Тебе ли беспокоиться о деньгах?». И действительно он был хорошо обеспечен и имел хорошую подработку, не то что Феликс. — Теперь ты должен мне… и долго мы будем стоять, уверен, нас уже заждались!       Старший показал всё и вся, чтобы тому было проще ехать. Он объяснил всё, до мельчайших подробностей и теперь они могли наконец-таки сдвинуться с места. И для обоих это было прекрасным чувством: Хван собирался доставить удовольствие «другу», а сам Феликс избавиться от проблемы, которая и возникла из-за Хвана. Ли ехал хорошо, он быстро учился, и лишь одно ему мешало, отвлекая от дороги: похотливые ручки хёна, который удачно стягивал с того джинсы вместе с нижним бельём. И когда налившийся кровью орган был освобождён, Феликс и вовсе потерялся в пространстве. Следить за дорогой стало куда сложнее.       Но на этом он и остановился, буквально замер, ничего не делая. Феликс сходил с ума, от нетерпения и желания чувствовать руки старшего на своём члене, но кажется тот совершенно не торопился. Он также следил за дорогой, блуждая горячими ладонями по талии младшего, забираясь под футболку, перекатывая между указательным и средним пальцами нежные бусинки сосков и покусывая загривок Ли. Хван Хёнджина заводит один только вид рук Ли на руле. Ему просто нравятся руки младшего. Нравится сам Ли Феликс целиком и полностью. Хван сначала собирался просто вздрочнуть своему другу, но теперь ему хочется большего: хочется доставить тому невероятное удовольствие, заставить стонать, заставить кончить лишь от собственных пальцев. И он ждёт, пока младший доедет до нужного места…       — Почему остановился? — скулит Феликс и крепче сжимает пальцами руль. Его руки вспотели. Он больше не может. — Войди в меня пальцами, — просит он, чуть разводя веснушчатые бёдра и выгибаясь в пояснице. — Пожалуйста, — он едва может говорить, когда Хван Хёнджин приподнимает его бёдра, заставляя его выгнуться ещё сильнее. Поза вынуждает сесть на собственные икры, стоящие между бёдер старшего. У Ликса дрожит кажется, что всё тело, руки становятся слегка ватными, когда Хван в очередной раз оглаживает его ягодицы. Старший мягко их разводит и… — Тебе звонят… — со стоном шепчет блондин, замечая на дисплее знакомый номер. В ответ он слышит лишь томное «Блять», и резкое прекращение звонка — сбросил.       — Вот так? — дразнит Хёнджин, смотря на сжимающийся анус друга. Он засовывает два пальца в чужой рот, и пухлые губы обволакивают пальцы, облизывая и смачивая их. Очень медленно он погружает внутрь один палец. Феликс на секунду закрывает глаза и вновь возвращается к дороге. Руль на Ликси, педали на Хване. Однако старшего это будто не волнует, он нажимает на педали будто на автомате, иногда мельком глядя на дорогу перед собой. Сейчас он чувствует лишь горячие стенки младшего, что отчаянно сжимают его палец внутри себя, член Ли слегка дёргается, когда внутри него проворачивается палец, задевая простату лишь самым своим кончиком. Однако Хёнджин вновь просто останавливает любые движения.       — Хёнджин, прошу, — умоляет Феликс.       — О, ты имеешь в виду это? — Он на мгновение вытаскивает палец, а затем сильно толкается глубоко внутрь уже двумя. Младший стонет, когда он начинает двигаться, медленно, но настойчиво. — Этого ты хочешь, да, Ликси? — спрашивает он и Феликс кивает, самостоятельно, глубоко насаживаясь на пальцы. — А ты неплохо так растянут… Были бы мы в более подходящем месте, я бы вылизал тебя изнутри долго и нежно, проникая языком внутрь тебя и мягко оглаживая твои стеночки, которыми ты сейчас так отчаянно сжимаешь мои пальцы, я бы довёл тебя до края лишь своим языком, и ты кончил бы только от него, даже не прикасаясь к себе. Слышишь, Ликси? — шепчет он в самое ухо, чувствуя дрожь парня.       — Мы на месте, — хнычит Ликс от острых ощущений и глушит мотор, на некоторое время блокируя двери. Он откидывается на грудь старшего, всё также продолжая насаживаться на пальцы и ускорять темп. Он не сдерживает стоны, пусть за окном и стоит целая толпа ждущих их парней.       В окно несколько раз стучат, но тонированные стёкла играют роль защиты. Они решают проигнорировать, но всего лишь на пару минут. Ли Феликс стал совсем неконтролируемый от возбуждения, и это нравилось Хван Хёнджину. Тот в последний раз толкается в него пальцами, намеренно нажимая на простату и надрачивая покрасневшую головку члена Ли. Феликс поворачивает голову, ловя губы старшего в поцелуе и кончая на собственный голый живот (Спасибо Хёнджин, что додумался удержать футболку Ликса в зубах). Губы Хвана вибрируют от громкого стона младшего, который тот глушит в поцелуе. В окно снова стучат…       Пока Ли пребывает в лёгкой, послеоргазменной прострации, Хван вытирает салфетками всё из того же бардачка чуть подсыхающую сперму с пресса младшего и натягивает на него штаны.       — Нам пора, они не отвяжутся просто так, — наконец нарушает молчание старший, мягко сжимая бедро блондина напоследок. — Но мы ещё продолжим…       Они кое-как выползают из душного и наполненного запахом секса автомобиля и предстают перед тремя недовольным парнями, один из которых явно был сильно разозлён. И конечно Ли Феликсу было неловко стоять и знать, что они могли многое слышать, в том числе и его достаточно громкие вздохи и стоны, наверное именно поэтому он стоял с красными, горящими огнём щеками и ушами, делая вид, что всё в порядке.       — Ну и как потрахались, удачно? — бурчит Кристофер и даёт Хван Хёнджину слабый подзатыльник. Чего-чего, а этого не ожидал от главаря никто. — Тебя не учили, что нужно отвечать на звонки и кто был за рулём, не подскажите? Почему вы вышли из одной двери?       — Столько вопросов мне не задаёт даже собственная мать… — усмехается Хёнджин и притягивает Феликса к себе за талию, незаметно для всех перемещая свою руку намного ниже. — А потрахаться нам не удалось на твоё счастье, ты так старательно нам мешал…       Феликс направляет вопросительный взгляд на своего друга и крутит бёдрами, дабы тот убрал свои лапы с его зада. Но Хвану поебать, ему нравится — он делает.       — Так что насчёт небольшого заезда? Мы ехали сюда с огромной надеждой, — тянет букву «о» старший и смотрит на Ли, который уставился в землю, не поднимая глаз.       — Отменяется заезд, — ворчит Хан и смотрит вдаль, где стояла такая же чёрная, матовая BMW, а возле неё стоял парень, затягиваясь сигаретой. — Вон, стоит и курит. Накрыло, послал всех, разъебал к чертям собачьим бампер и крыло и кто-то виноват! — Джисон специально говорит громко, чтобы товарищ слышал, но тот в который раз принимает всё в штыки и направляется в их сторону.       Ли Минхо всегда был таким. Наглым, дерзким, безбашенным — его можно было описать любыми словами, но точно уж не положительными. И многие не понимали, как встречаясь с Хан Джисоном они ещё вместе. Может это действительно любовь? Потому что стерпеть такого болвана как Ли, было сложно.       — И как это произошло? — Феликс подаёт голос, отойдя от недавних событий и уже привыкнув к руке Хвана на его заднице. Стеснение пропало. — Видимо нам стоит разбегаться кто куда, — подмечает Феликс, когда Минхо оказывается напротив Джисона, хватая того за ворот кожаной чёрной куртки.       — Тебе интересно как это произошло? — Минхо буквально рычит на младшего, пусть тот и не имеет ничего общего с возникшей проблемой. Ли успокаивается, когда Хан вешается ему на шею, оставляя нежные поцелуи на гладкой коже, которая пропитана вкусным лесным ароматом одеколона. Он сдаётся, отдавшись своему парню. — У меня отказали тормоза и машину занесло… — он говорит спокойно. — Хан мог… нам просто повезло!       Минхо боялся таких слов, он понимал, что подверг своего друга и в тоже время парня опасности, причём смертельной, ведь машину занесло со стороны Хана и хорошо, что тот отделался парой ссадин и вывихом лодыжки. Сам же он почти не пострадал, и кроме разбитой губы и неглубокого пореза на правой щеке, больше ничего не было.       — Я предлагаю просто по-дружески посидеть на берегу под костёрчик и выпить чего-нибудь согревающего, — говорит Кристофер и пожимает плечами, ожидая от остальных одобрения.       Парковка, на которой остановились парни, находилась прямо около берега реки, откуда открывался просто замечательный вид. Они постоянно собирались именно в этом месте, чтобы насладиться свежим воздухом и как следует расслабиться. Было сложно собраться вместе, ибо у Ли Минхо и Хван Хёнджина строгие родители, которые владеют огромным бизнесом, являясь партнёрами. Феликс и Хан Джисон же просто друзья детства, которые познакомились по чистой случайности. В их семьях нет особых правил, но строгость также присутствует. А Крис он и в Африке Крис. Тут говорить было особо не чего. Он был самым старшим из всех и случись что-нибудь он всегда разруливал все ситуации, которые чаще всего случались из-за Минхо.       — Я не против, — говорит Хёнджин и смотрит сверху вниз на Феликса, который также кивком подтверждает его слова. — Давненько мы так не собирались, только вот на улице уже прохладно, было бы неплохо сходить за одеялами или хотя бы соответствующе одеться.       — У меня в машине есть пара одеял, думаю нам этого вполне хватит, — Крис направляется к машине, чтобы забрать всё нужное, в том числе и одеяла. — Вы пока разведите костёр и найдите подходящее место, а я сгоняю за выпивкой, — говорит Кристофер и уходит.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

      Жар и оранжево-жёлтое свечение, исходящие от ночного костра кажутся виртуальным проходом, который окружён со всех сторон кромешной тьмой. Вокруг тишина, слышно лишь потрескивание горящих дров и какофонию спокойных, ночных звуков волн. Во все стороны мягко и плавно струится костровое излучение, но кажется, что основной поток света поднимается с клубами дыма к самому звёздному небу. Создаётся впечатление, что ты расположился на площадке коммуникационного космического портала.       Сидя на прогретой костром лужайке, ты начинаешь невольно обострённо ощущать сильную связь не только с нашей планетой, но и с другими мирами. Так, по крайней мере, кажется. Полянка возле костра — лучшее место для того, чтобы остаться наедине со своим подсознанием и привести свои мысли в порядок. Для этого нужно: достаточно удобно обустроить своё место для длительного сидения, выбрать оптимальное по силе теплового излучения расстояние до жарких объятий костра, потому что в таком положении приятно ощущать исходящее тепло на своём лице.       Огненная энергия, высвобождаемая костром, не обжигает, а плавными волнами приятно ласкает своим теплом. А сидящий рядом парень чертовски сексуален и красив. Его лицо подсвечивается красно-оранжевыми огоньками и это прибавляет ещё больше красоты. Светлые, словно золотом окованные, нежные волосы Ли выглядят, как самые настоящие слитки золота. Хван Хёнджин проводит по ним длинными пальцами, накручивает на них блондинистые локоны и слегка тянет на себя.       — Не замёрз? — шепчет тихо-тихо, чтобы не нарушить уютную тишину, что мягко обволакивает их, и Хёнджин притягивает младшего к себе за талию нежным движением. Пальцы плавятся на горячей коже Феликса. — Ночью ты по-особенному красив, — шепчет старший и чмокает парня в ложбинку над губой. Все остальные смотрят на них с умилением и еле заметной улыбкой на губах, однако Минхо смотрит с презрением, сейчас он тоже бы целовал Хан Джисона, но тот до сих пор злится на него из-за аварии.       Бан Чан уже вернулся. В его руках покоилось несколько одеял, также подстилка, чтобы было комфортнее сидеть, и несколько подушек. Он хорошо подготовился к сегодняшнему вечеру. Он передаёт каждому одеяло и сам садится на небольшое, но удобное брёвнышко. Минхо и Хан сидели с одной стороны костра, Хёнджин и Феликс с другой. А Бан Чан, как и обычно, словно возвышаясь над всеми, сидел посередине, чтобы наблюдать ото всюду.       — Я принёс соджу, будете? — Кристофер указывает на напиток со вкусом персика в своих руках. Парни заулюлюкали, уже ощущая на языке нежный, еле сладкий вкус. Феликс протянул руку, а за ней и вторую, вперёд, немного привставая с насиженого месте, открывая Хвану отличный вид на упругую задницу. В ту же секунду на неё умещается тяжёлая ладонь старшего. Этого никто не замечает, но тихий всхлип Ли Феликса был услышан каждым из парней. — Вот, держи! — Чан отдаёт две бутылки и усмехается. Феликс собирается сесть на место, но Хёнджин не даёт, усаживая чужое тело к себе на колени.       Колени старшего всегда были удобными, даже очень, младший приметил это ещё в машине, по пути сюда. В животе с новой силой разыгралось желание. Хотелось сделать это прямо здесь при всех. Но у них еще присутствовала совесть. Хёнджин поместил свою ладонь на хорошо заметном изгибе спины младшего. Он медленно водил своими кончиками пальцев по выступающим позвонкам, оставлял на его сладкой шее, что пропахла его одеколоном, поцелуи.       Ноги были накрыты одеялом, скрывая нижнюю часть тела от лишних глаз. Рука старшего стала сползать всё ниже, забираясь под ткань штанов, что так сильно облегали накаченные ноги.       — Ты слишком сладенький, чтобы просто вот так сидеть с тобой, ничего не делая, — шепчет Хёнджин в покрасневшее ушко младшего, покусывая нежную кожу на шее и оставляя несколько хорошо заметных, алых засосов, что буквально кричат о том, что Ли присвоен старшему. Из губ младшего вырывается нежный полустон, и он откидывает голову назад. И пока остальные обсуждают интересную тему, касающуюся всех, у двух парней происходит целая магия.       Ловкие пальцы нащупывают упругие ягодицы и пробираются всё дальше к расщелине, а затем, находя слегка растянутый кружочек мышц. Он аккуратно надавливает одним пальцем в углубление, после чего большим пальцем гладит приоткрывшееся отверстие, улыбаясь тому, как оно сокращается под каждым его прикосновением. Ли Феликс выгибается в спине, закусывая нижнюю припухшую и красную губу и вдыхая воздух, который стал почти жизненно необходим, через нос.       — Тише, малыш, — шепчет старший и проталкивается пальцем в отверстие до самого основания так резко и неожиданно, что Ли Феликс невзначай вскрикивает, после чего испепеляет всех остальных нелепым взглядом, выдавая:       — Ещё раз ущипнёшь меня и я тебя ударю!       Старший усмехается на данную отмазку и специально для достоверности щипает младшего за попу, тот вновь вскрикивает. Чан с подозрением смотрит на двоих парней, но не находит в этом чего-то непристойного и снова возвращается к Минхо и Джисону, которые всё также были увлечены приготовлением сладкого угощения. Казалось они и вовсе не обращают внимания на этих двоих, но это и к лучшему.       Хван Хёнджин прикасается к мокрым губам Ли Феликса, которые тот постоянно закусывает, и целует с жадностью, издавая громкие причмокивания. Поцелуй был горячим, язык старшего пробрался в чужой рот, исследуя в нём каждый миллиметр. Он отстранялся и снова припадал к его губам. Ловкие пальцы длинноволосого всё также находились внутри нежного тела, что извивалось от каждого движения. Он то ускорял темп, прибавляя второй палец, то наоборот замедлял свой темп, больше отдаваясь поцелую.       — Я видел здесь неподалёку небольшой, но очень уютный домик, — Хёнджин вытаскивает палец из узкого прохода и сжимает одну ягодицу в своей руке. В штанах Хёнджина уже давно очень тесно, и эта теснота очень напрягает, принося болезненные ощущения, хочется избавится от неё и высвободить налившийся кровью орган наружу. — Ты просто не поверишь, как сильно я тебя хочу…       Феликс поворачивает голову к старшему, смотрит прямо в глаза, видя в них дикую похоть.       — Мы не можем вот так просто взять и уйти. Что мы скажем парням? — Ли бросает взгляд на остальных, что до сих пор были заняты своими делами. — Скажем, что пойдём ещё за напитками? — Предлагает Ликси и встаёт с места, обнаруживая проблему. Снова. Но тёплое одеяло им в помощь, всё-таки это по настоящему хорошая вещица. Хван Хёнджина настигла та же участь, поэтому он также, прикрываясь одеялом, встал с места.       Они оповестили друзей о своём уходе и направились по направлению в небольшой лес, что пропах озоном после недавно прошедшего дождя. Это по-настоящему замечательный запах. Не смея больше терпеть, Ли набрасывается на Хёнджина, который уже не мог спокойно ощущать его присутствие ничего не делая. Он подхватывает его под зад, сжимая его в своих руках и занося Ли в домик, что радовал своей тёмной, но уютной атмосферой. Их языки сплетаются, а губы сливаются в одно целое. Дом наполняется пошлыми звуками поцелуев.       Хёнджин уже не может больше себя сдерживать, да и не собирается. Он грубо толкает Феликса на мягкий диванчик, который был хоть и небольшим, но очень мягким и удобным. Он разворачивает его к себе задом и садится поверх красивых, очерченных бёдер.       Он приподнимает ненужную футболку, ведёт её выше, избавляясь и вовсе. Обхватив руками тонкую талию, он наклоняется к спине и касается мягкими губами кожи, проводя горячим языком по задней части шеи, потом ниже и ниже, посасывая и покусывая кожу. Она нежная и пахнет всё теми же персиками, чей вкус остался на языке от соджу.       Феликс тихо постанывает. Его глаза закрыты. Он чувствует дикое, щекочущее возбуждение внизу живота, чувствует, как давно зажатый член в узкой ткани штанов дёргается, чувствует горячие губы на своей шее, чувствует грубые ладони Хёнджина, что оглаживают его талию, а затем пробираются к груди, выкручивая соски.       Откуда-то из груди вырывается стон. Стон. Громкий, нетерпеливый, полный лишь отчаянного возбуждения, что сводит с ума. Хочется быстрее раствориться, кончить, но перед этим почувствовать в себе не только длинные пальцы друга, но и его член, что будет грубо вбиваться в него, пока Хван будет шептать всякий пошлый бред своим севшим голосом ему на ухо.       Ли шипит, когда Хёнджин наконец прекращает мучить его ярко-алые соски, что стали, казалось, в тысячу раз чувствительнее. Феликс открывает рот, чтобы поторопить Хвана, потому что терпеть нет сил, но давится собственным скулежом, когда руки старшего шлёпают его по одной из ягодиц прямо через ткань.       — Ликси, — тянет Хёнджин, вставая с бёдер младшего и стягивая с него джинсы, — помнишь моё обещание, сладкий? — Ли отчаянно мотает головой из стороны в сторону, он уже ничего не помнит, если бы его спросили собственное имя, Феликс бы не ответил, потому что его мозг уже давно находится под дымкой возбуждения, блокируя все адекватные мысли. — Не помнишь? Какая жалость, тогда мне придётся повторить. Я обещал вылизать тебя, пока ты не кончишь от моего языка внутри себя, вспоминаешь?       Ли хнычет, мелко-мелко подрагивая от пошлых слов, что шепчет ему Хван. Его глаза закрыты, но он готов поклясться, что старший пожирает его взглядом, однако медлит. Феликс слегка разводит ноги, выгибаясь в пояснице, и стонет протяжное «Хёнджин~а», и тормоза у Хвана слетают окончательно.       Хёнджин действует быстро: опускается на колени прямо перед оттопыренной задницей Ликси, разводит две её половинки в стороны и зарывается в расщелину лицом, лижет размашисто, проходясь от мошонки до сжимающейся дырочки и обратно. Затем немного оттягивает яички младшего одной рукой, второй надрачивает красную головку, вкручивая язык в судорожно сжимающийся сфинктер и слышит чужое громкое хныканье. У самого в штанах болезненно напряжено, но он терпит, сильнее зарываясь носом меж упругих ягодиц Феликса, посасывая и облизывая.       Ли слишком хорошо, он стонет, скулит и чуть ли не плачет от удовольствия, но ему мало. Мало языка и пальцев, он хочет член в себе по самые яйца. Феликс толкается задницей назад, насаживается на юркий язычок и умоляет Хвана вставить ему.       — Тише, маленький, тише… — шепчет успокаивающе старший. — Ликси, я не могу тебе вставить без смазки, слышишь? Будет больно, я могу тебя порвать.       — Передний карман джинс…       И старший судорожно ищет выброшенные по ненужности джинсы Ли. Находит и джинсы, и небольшой пакетик со смазкой внутри переднего кармана. Расстегивает собственные джинсы и стонет от облегчения. Член дёргается в трусах, оставляя небольшое пятнышко предъэякулята на них.       Джинсы и трусы отброшены в сторону, футболка летит туда же. На член Хвана выливается вся смазка, что была у Ликси. Хёнджин шепчет что-то вроде «расслабься, сладкий, я вхожу» и толкается головкой в младшего. Тот выгибается, насаживается сам до конца, мягко ведя бёдрами, и старший срывается. Двигается быстро, несколько грубо, но именно так, как надо: попадая каждый раз по простате и заставляя Феликса кричать от наслаждения, срывая голос.       Зубы смыкаются на загривке, оставляя болезненный засос, что уже начинает наливаться синевой ночного неба, рука держит Ли под живот, прижимая к себе сильнее, пытаясь слиться воедино, а пальцы второй руки сжимают левый сосок, щелкая по нему.       И это становится последней каплей. Феликс кричит, сжимаясь вокруг члена, и кончает на спинку дивана. Силы покидают его тело в раз, оставляя лишь после себя свинцовую тяжесть в каждой клеточке тела и белую пелену перед глазами, что медленно рассеивается. Слышится стон Хвана, и Ли чувствует горячие капли спермы, что опускаются на его поясницу. Он обессилено падает набок, тяжело дыша и чувствует, как рядом с ним опускается также тяжело дышащее тело старшего. Чувствует пухлые губы на своей шее и руку, обнимающую его за талию. Ему хорошо.       — Нам нужно возвращаться, — сбито шепчет Хёнджин на ушко, целуя младшего в висок.       — Жаль… — скулит Феликс. — Я бы с радостью повторил бы.       Он припадает к припухшим губам старшего и целует с новой силой.       — Неугомонный… — усмехается Хёнджин и накрывает младшего своим телом.