Earned it

Дверь с громким стуком захлопывается, когда Виктория перешагивает порог квартиры. Быстро снимая обувь, она кидает куртку с сумкой на пол, продвигаясь дальше по коридорчику. В ушах гудит, а руки дрожат от злости, когда Райдос вспоминает что сегодня было в готическом зале. Снова будто видит надменный взгляд Романовой, которая упорно защищает Шепса, вместо того, чтобы хоть как-то, блять, поддержать ту, под кем стонет каждую ночь, ту, которой на коленях клялась в безграничной любви. Тем самым языком, которым ведьма доводила до предела Вику, заставляя ее выстанывать свое имя, она умудрилась сказать весь этот бред на сегодняшней съемке. Костяшки белели от злости на ведьму, которая, не сказав ни слова, просто убежала домой, оставляя Вику наедине со своими мыслями и претензиями. Далеко не убежала, ибо кто если не Вика пойдет прямо к ней домой, дабы расставить все точки над i. Жрица проходит дальше, толкая дверь спальни, чтобы увидеть переодевающуюся женщину, что стоит у напольного зеркала. Оперевшись об косяк двери, она наблюдает за Марьяной, которая уже расстегнула белоснежную рубашку на все пуговицы, что теперь виднелся черный кружевной лиф. Гнев окутывает ее сильнее, когда Виктория видит, что ведьма абсолютно спокойна. Она медленно снимает с себя украшения, смотря на свое отражение, и делая вид, что не замечает вошедшую женщину. Пальцы жрицы быстро сжимаются в кулак, когда Марьяна начинает напевать какую-то глупую песенку. Серьезно, блядь? Ты напеваешь ебанную песню, вместо того, чтоб обратить на меня внимание? Виктория уже не сдерживает себя, подходя ближе к ведьме. — Не хочешь поговорить об этом? — интересуется женщина, смотря на Марьяну через зеркало. Подняв глаза на нее, Романова одаривает жрицу безразличным взглядом, после чего возвращается к своему отражению в зеркале. Все внутри Райдос горит, намереваясь обрушиться злым гневом на ведьму. Она подходит к Марьяне вплотную, нежно приобнимая за талию левой рукой, когда вторая поднимается наверх, грубо сжимая грудь. Но Марьяна упорно молчит, стараясь не показывать вида, хотя ей сейчас так хорошо. Злая Вика заводит еще сильнее. Так сильно заводит, что Марьяна прям сейчас встала бы на колени… Но не будет. — Неужели так неприятно?, — спрашивает жрица, касаясь губами мочки уха. — Хочешь подразниться? Как жаль, что я сейчас не в настроении. С этими словами, она поднимает правую руку, чтобы намотать волосы ведьмы на кулак, сжимая их. Марьяна шипит от боли, когда жрица тянет назад, доставляя еще больше боли. Но после поцелуев, которые прилетают на белоснежную кожу, боль уходит на второй план. Все тело Романовой горит, а Вика продолжает свою пытку, теперь уже оставляя засосы вместо нежных поцелуев. Втягивает тонкую кожу, кусает, оставляя очередной алый след. Видимо, довольная своей работой, она наблюдает за Романовой в отражении, что упорно продолжала молчать, выводя жрицу все больше из себя. — Сука. Виктория резко меняет положение Марьяны, теперь уже нагибая ее перед зеркалом. — Хорошо, можем и так поговорить. — медленно рассуждает Райдос. — Ты же у нас все знаешь лучше всех, Марьян! Ты у нас всезнающая и всевидящая ведьма, которая наверняка знает, что мои ритуалы хуйня полная, а вот Сашеньку мы пожалеем, а позже и побеспокоимся о нем. Говоря все это, Виктория сжимала волосы ведьмы сильнее с каждым словом. Марьяна уже брыкалась, пытаясь встать, но безуспешно. — Вика… Но Райдос не унималась. — Лучше переживать за Шепсика, чем за меня, да? Ты стабильно хуесосишь меня в каждом выпуске. Так не хватает мужского внимания? — она расстегивает пуговицы на штанах женщины, ведет рукой ниже, касаясь промокшего белья. — Вика, пожалуйста… — положение было неудобным, но таким чертовски горячим, что Марьяна закусила губу, дабы не простонать громче. — Дай угадаю, хотелось бы быть выебанной Гецати? Или лучше Сашей? — шептала Виктория, испепеляя взглядом Марьяну. — Может, двумя? Думаю, тебе понравится. Движения стали более отчетливыми, когда Виктория не услышала ответа на заданный вопрос. Она снова потянула волосы назад, чтобы Марьяна посмотрела на себя. — Отвечай. — Не-ет…– протянула Марьяна, кое-как собирая крупицы здравого ума. — Вот и умничка. — она отодвинула кромку нижнего белья в сторону, собирая влагу пальцами. Услышав громкий стон, она улыбнулась, наблюдая за каждой эмоцией на красивом личике Романовой. — Посмотри на себя. — шепнула она, кусая за мочку уха, оттягивая ее. — Так хочешь мои пальцы в себе, так хочешь, но будешь упорно молчать, я права? Марьяна улыбнулась, кивнув. — Со мной не так легко, Вика. — она издала смешок, через зеркало смотря на Райдос. — Но тебе это и нравится. На самом деле, Марьяна просто выебывалась. Виктория была прекрасна в этом всём. Романова готова была дать ей все, чего та попросит, готова была умолять ее, стонать под ней так громко и… о, черт. Виктория внезапно отпускает ее, отходя на несколько шагов. Романова пыталась отдышаться, смотря на жрицу, которая мило улыбалась. Пожар внутри ведьмы загорался все сильнее, а этот подзывающий жест пальцем от Виктории полностью вывел ее из себя. Она шагнула на нее, замахиваясь для пощечины. Уж много ты себе позволяешь, Райдос. Виктория с легкостью остановила руку, притягивая к себе женщину. Найдя ее губы, она смазано целует ее. Так горячо и так хорошо, что Романова позволяет себе простонать ей в губы. Жадно сминая ее их, Райдос толкает Марьяну к кровати. — Ты сводишь меня с ума, Романова. — она залезла на кровать, ползя к ведьме. — Я готова забыть все, когда ты вот так лежишь. Для меня. Марьяна улыбается, чуть раздвигая ноги. Виктории два раза повторять не нужно, она седлает ее бедра, припадая к шее. — Вика, сегодня без выебонов. — ведьма отстраняет от себя жрицу, смотря той в глаза. — Посмотрим на твое поведение. — подмигивает, кусая Романову где-то в районе плеча. Марьяна уже не знает куда себя деть. Возбуждение уже достигло предела, когда Вика вошла в комнату. О, она ее ждала. Специально себя так вела весь день, зная, как отреагирует вспыльчивая женщина. Поднимая глаза к потолку, она увидела свое отражение. Как вы могли понять, она была преданной фанаткой зеркал. Оно было даже на потолке. По особенным причинам. Ведьма наблюдала слишком развратную картину сверху. Она видела перевозбужденную женщину, которой хватит лишь одного касания чтобы кончить, женщину у которой отчаянно вздымалась грудь при каждом выдохе. Женщину с разведенными ногами, меж которых была самая сексуальная жрица во всем ебанном мире. И это все заставляло Марьяну желать Райдос еще больше. Жрица зря времени не теряла. Оставив Романову только в нижнем белье, она принялась покрывать тело смазанными поцелуями-засосами, спускаясь ниже. Прелюдий было достаточно, потому она вошла сразу двумя пальцами, начиная с быстрых толчков. Поднимаясь выше, она сняла лиф ведьмы, грубо сжимая грудь в руках. Наклонившись, кусает, оставляя багровый засос. — Че-е-ерт… — ведьма громко застонала под смешок Виктории. — Быстрее. В любой другой момент, она бы подразнила Марьяну, но видя, как та хочет ее, не в силах была отказать. — Смотри на себя… — шепнула в ухо Райдос, когда увидела, что ведьма зажмурилась, спускаясь по шее вниз языком. Марьяна снова открыла глаза, но уже посмотрела на Райдос. В ее глаза. А в них был гребанный пожар, который с легкостью бы сжег ведьму, будто во времена Салема. Зеркало было не нужно, когда она прекрасно видела все глазами жрицы. — Строишь из себя главную? — изогнула бровь в вопросе Романова. — А я не главная? — сузила глаза жрица, замедляя движения. — Только тогда, когда я этого хочу. — шепнула Марьяна, закрывая глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Ведьма распахнула глаза, когда пальцы внутри ускорились в два раза, не давая привыкнуть к ощущениям. Она не успела опомниться, как ее бедро обожгло сильной болью, от чего ведьма тихо простонала, прикусывая язык. Райдос поднесла руку к покрасневшему следу, царапая ногтем чувствительную кожу. Тут уже Романова не сдержалась, громко простонав. Она зло смотрела на улыбающуюся Викторию. Не давая и сказать слово, жрица возобновила движения пальцами, добавляя третий. Стенки внутри сжимали плотно соединенные пальцы, от чего Райдос сходила с ума. А Марьяна уже давно сошла с ума, ерзая на простынях и отчаянно их сжимая в дрожащих пальцах. Вторая рука Виктории поднялась наверх, сжимая шею ведьмы с новой силой. Она чувствовала бешеный пульс, что доставляло ей безграничное удовольствие. Вот так подчинять себе Романову было потрясающе и это опьяняло лучше, чем всякий алкоголь. В последний момент, Марьяна опомнилась, засовывая руку где-то между ними. Два пальца с легкостью проскользнули внутрь, от чего Виктория издала тихий стон, закатывая глаза. — Вот ты сука, Романова… — она буквально насаживалась на длинные пальцы ведьмы, пока сама трахала ее. Так было приятно ощущать эти пальцы в себе, что Виктория наклонилась, утыкаясь в изгиб шеи. Горячее дыхание обжигало тонкую кожу, пока Марьяна ускоряла темп, доводя Викторию до предела. Это был конец. Просто взрыв. Они кончили одновременно, жадно смотря друг на друга.