Look at me

*** Она аккуратно провела расчёской по его длинным вьющимся волосами и вдохнула аромат кондиционера, оставшегося на локонах. Ян блаженно закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями, и положил руки на икры девушки. Парень сидел меж её ног, пока Амелия ухаживала за его волосами. Они смотрели американскую совершенно глупую комедию, Розмановски открыл пачку чипсов, которые так сильно хотел с самого утра, но не мог найти времени на перекус, и протянула ей несколько штук. Девушка взяла их из его рук губами, не отрываясь от фильма и расчёсывания. Розмановски раз за разом прокручивал эти воспоминания, глядя на пустой экран телевизора, сидя на том же самом полу и держа в руках ту самую расчёску. Ощущение счастья тенью ходило по комнате, сжираемое настоящим. Ян, как и тогда, совершенно забыл о еде, тренируясь весь день, отвлекаясь лишь на воду и на переписку с Зузанной, которая старалась понять его. Она поддерживала, как могла, принося еду и говоря слава утешения, что не свойственно её прямолинейности. Было понятно, что девушка от дружбы с ним отказываться не собирается, а намеревается разобраться в ситуации. - Ты полный придурок, Розмановски. Тотальный идиот, эти деньги я бы тебе заняла, если бы попросил. Курва. - Гласило её голосовое сообщение, которое он слушал, сидя в полной темноте. Лишь слабый свет от экрана смартфона освещал лицо и пространство. Этого было для Яна достаточно. Груда мыслей о том, какое он ничтожество, придавливали его к самому дну, с которого он поднялся совершенно недавно, когда понял свои чувства к ней. Теперь же все его демоны снова с ним. Каждая угнетающая мысль вернулась, став сильнее и навязчивее, это пугало. Ян после работы с психологом понимал, что это неправильно, что надо разбираться с этим, надо спасаться. Но спасение покинуло его. Он предал своё спасение и силу ещё до того, как обрёл их. "Передай ей пакеты, которые я оставил у тебя в студии. Очень прошу. Не бросай её. Помоги хоть как-нибудь." - Отправил и заблокировал экран. Ответ пришёл через минуту. - Без тебя знаю, что мне делать, но пакеты передам. Никто не собирался бросать Амелию, третий день хожу и звоню, не открывает. Как паломник на Галгофу топаю каждый день. Так что я её не брошу. А теперь ты, Янек, завтра собирайся и иди к той женщине, к которой ходил. Слышишь? Иначе за ручку отведу. - Голос был запыхавшийся, но говорила она чётко и громко, что помогало смыслу её фраз дойти до него. "Может быть". - Сообщение было доставлено, он отбросил телефон в сторону. Комната погрузилась во тьму. "Если мне так хуёво, что чувствует она? Простит ли? Я же отдал все деньги назад. Отдам всё, что есть, если потребуется, чтобы вернуть всё назад. Я просто хочу держать её за руку и видеть улыбку на её лице. - Одни и те же мысли текли в его голове, наматывая круги". Мышцы нещадно болели, тело требовало "топлива" - еды. Яну есть будто бы не хотелось, его голод заглушали размышления. Мозг словно забыл о существовании остальной части организма и не посылал сигналы для поддержания жизнедеятельности. Розмановски в зеркале видел, как резко впали его щёки. Три дня он почти ничего не ел, лишь пил воду, и это дало о себе знать - следы мазохизма прослеживались на лице. Парень свернулся калачиком, лёжа около дивана. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Как же Ян устал, чертовски устал. Хотелось не существовать и жить одновременно. Мысли роем обрушились на него, как только он закрыл глаза: "ты искусен в общении с женщинами, обманул и её тоже, сам того не заметив", "она не любит тебя, предатель", "Амелия страдает из-за тебя, исчезни из её жизни", "жалкий", "стриптизёр - отвратный", "она не станет даже водиться с тобой, ты продаёшь своё тело". "Ничтожество". Он вздрогнул, вспомнив последний диалог с девушкой. Тогда она сказала: "Ты обещал, что не позволишь никому больше сделать мне больно тогда, когда уже знал, что ты сделал это сам". Действительно. Именно это он сделал, как же мерзко, чёрт возьми. - Дай мне шанс, боже, дай мне ещё один шанс. - Шептал, всё сильнее прижимая колени к груди. *** Амелия, казалось, больше ничего не чувствовала. Четыре дня непрерывных истерик истощили организм и психику. Она спокойно нарезала овощи для очередного обеда, вкус которого так и не почувствует, как и остальных приёмов пищи, потому что она не ощущала ничего вообще, даже пресловутый голод. И готовила-то она в общем лишь из благодарности к собственному телу, сумевшего выбраться из таких ситуаций, где немногие бы выдержали. Девушка остановилась лишь на секунду, словно очнувшись ото сна. Осмысленным взглядом оглядела кухонный гарнитур. Осознание произошедшего вновь бурей нахлынуло, рука потянулась к тарелкам, дабы смахнуть их со стола, но здравый смысл остановил движение. Конечность так и замерла в воздухе, а затем обессиленно, плетью ухнула вниз. Ком в груди навязчиво намеревался вырваться наружу, но Паёнк старалась успокоиться. Четыре дня слёз это слишком много. Или слишком мало? Не важно, она устала, так чертовски сильно устала, что хотелось просто избавиться от страданий любым методом. Девушка подошла к окну и распахнула его. Прохладный вечерний августовский воздух ударил в лицо. Амелия оперлась о подоконник и опустила голову вниз, стараясь восстановить сбивчивое дыхание. Мелкие капли дождя неуклюже постучались в окно. - Дождь, как и тогда, - воспоминания нарисовали картину. Портрет Яна, когда он промокший пришёл к ней. Когда наконец-то они смогли признаться друг другу в чувствах. - Чувства? - Зло рассмеялась своим мыслям и на эмоциях швырнула цветущую фиалку в сторону. Горшок разбился с глухим стуком, пол ковром покрылся землёй, а растение беспомощно покачивало ещё живыми листками. Амелия присела на корточки рядом с "пострадавшим" и не смогла сдержать слёз. - Я всё разрушаю, - тихо прошептала, собирая остатки грунта в одну кучу. Медленно побрела к полке, на которой стоял новенький, зелёный, невероятной красоты горшок, купленный по акции не так давно. Она кое-как пересадила в него фиалку и бледная, словно, привидение, не спеша отправилась в постель. Эмоции скакали, точно развлекались на американских горках, и это угнетало ещё сильнее. Трель дверного звонка резко разрушила тишину. Уже шестой раз за день кто-то порывается к ней. И так четыре дня подряд. Амелия не хотела никого видеть, слышать, знать вообще. Она привыкла в одиночку зализывать душевные раны. Если Мешко тогда кое-как, через месяцы попыток разговоров с ней, смог достучаться до неё в сложный период жизни, то сейчас Паёнк была для самой себя неподъёмным грузом. Девушка прекрасно понимала, что не справиться одна, но втягивать в свои проблемы ещё кого-либо не хотела, и это было ошибкой. Она знала об этом, знала, но продолжала действовать по старой стратегии, которая работала только через пот, кровь и слёзы. Её пот, кровь и слёзы. А всего этого у неё уже не осталось. - Филипп, забери меня, пожалуйста, - взмолилась она, лёжа в кровати, на которой огромной горой валялись сборники стихотворений. Обычно они ей помогали справиться с проблемами, восстановить душевное равновесие. Но когда душа растоптана, о равновесии речи быть не может. - Пожалуйста, я очень прошу. - Амелия поглаживала обложку сборника стихов Есенина, которого он подарил за неделю до смерти. - Я больше не хочу так. Мне больно, - криво улыбнулась, дрожащими пальцами следуя за строчками случайных стихотворений, листая страницы. На экране смартфона высветилось очередное уведомление о пропущенном вызове. "Мама". "Папа". "Зуза" - гласил список звонков, оставленных ею без ответа. Паёнк закрыла устройство подушкой и легла на неё сверху. Родители ничем не помогут. Она всегда была для них сильной, была для них родительницей, которая напоминала выпить лекарство, записывала в больницу, если видела, что один из "детей" заболел, успокаивала, когда они ссорились друг с другом, даже если от этой ссоры больно было ей тоже. Амелия слишком рано повзрослела, слишком рано поняла, что значит быть "лучшей во всём" для окружающих и "ты выучила?", "почему не делаешь домашнее задание?", "старайся ещё", "почему не максимальный балл?" для родителей. "Номер один" и "недостаточно хороша" разрывали личность на части. Поэтому она не доверяла им полностью, не хотела вмешивать в свою жизнь. Что смогут сделать "маленькие дети" с проблемами "взрослого"? Ничего. Надо справляться самой. "Ты уже большая", "найдёшь новых друзей", "да сколько ещё этих парней будет" - базовые их фразы, которые она слышала каждый раз, когда сталкивалась с трудностями. Выругалась и побрела открывать дверь, когда стало невозможно слушать мелодию дверного звонка. Она знала, что с соседями могут быть проблемы, если девушка не сделает с этим что-нибудь. - Зузанна? - Амелия сделала шаг назад. Голос дрожал, меньше всего она её ожидала увидеть. - Господи, - танцовщица с полными жалости глаз оглядела её. С каждой секундой на лице появлялся ужас. - Слава богу, жива. - Выгляжу отвратительно? - Усмехнулась, держась за дверной косяк. Слабость не покидала Амелию. - Да, - прямолинейно заявила она. - Ты ела что-нибудь? - Ела, - кивнула, - заходи. В квартире так же плохо всё, как и на моём лице, поэтому не обращай внимание на беспорядок. - Паёнк закрыла дверь за гостьей, которая пришла с двумя огромными пакетами продуктов. - Не стоило, - указала Амелия на презенты рукой. Зузанна прошла в небольшую уютную комнатку, уставленную диваном и шестью пуфиками; на стене же висел огромный телевизор. Кругом на полках расположились цветы. За эти несколько дней некоторые из них успели из-за отсутствия влаги увянуть, что не укрылось от гостьи, которая обожала растения. Танцовщица оглядела девушку, сидевшую рядом. Огромные синяки под глазами, чуть опухшее лицо, отсутствие былой энергичности и силы в движениях. И непомерная грусть во взгляде, в котором не было никакого признака жизни. Казалось, будто перед ней восковая кукла, создатель которой предусмотрел речь и движения, но не более. - Амелия, мне очень жаль, - начала она не смело. Паёнк повернула голову в её сторону, губы дёрнулись то ли что-то сказать, то ли просто в подобие вежливой улыбки. Получилось жутко. - Я не знаю, насколько тебе больно, но вижу, что внутри у тебя всё сломано. Ты не похожа на себя, Амелия. - Я знаю всё это. Если ты пришла сказать мне о том, насколько у меня всё плохо с внешним и внутренним, то можешь идти. - Хозяйка опустила голову и опёрлась на край дивана, чтобы встать. Она не нуждалась в нравоучениях. С этим сама отлично справлялась. - Не надо говорить только ещё и о том, что я должна брать себя в руки и жить дальше. Мне нечего брать. - Амелия, послушай. Я понимаю, что ты пытаешься зализать раны в одиночестве. Может быть, тебе так проще, но я не могу тебя оставить просто так со всем дерьмом, которое на тебя вылилось. - Не надо делать одолжений. Зузанна, у тебя есть свои дела, не трать время на меня. Я справлюсь, рано или поздно, хорошим или плохим методом, но я справлюсь. - Не собираюсь тебя вылизывать, если ты об этом. - Их взгляды встретились. Танцовщица чувствовала, что злость, направленная на неё лишь защита, чтобы больше не сделали больно. - Я здесь не потому, что мне тебя жаль. Ты слишком сильная для жалости, для того, чтобы лебезить перед тобой. Я хочу протянуть тебе руку, подставить плечо. Называй, как хочешь. - Зузанна вглядывалась в лицо. Сейчас Паёнк напоминала раненого зверя, который в своём спасителе видит охотника. Хореограф была точно такой же, поэтому мысленно думала о том, что в чём-то они похожи. - Я верю. Почему-то верю твоим словам, - грустно улыбнулась, слёзы выступили на глазах. - Снова верю. Я по-настоящему благодарна тебе за то, что сейчас ты здесь, - Амелия вновь опустилась рядом на диван и откинулась на его спинку. - Спасибо. Зузанна молча обняла её, прижимая к себе. Лишь прошептала: "Плачь. Выреви остатки". Танцовщица выслушала всю историю дружбы с Ядвигой, Барбарой и Мешко; об отношении Амелии и Яна, о Виславе, Филиппе. Хореограф настаивала на том, чтобы Паёнк рассказала ей всё, абсолютно всё, что может и что крутится в её голове. По началу Амелии было неловко и как-то даже неудобно нагружать Зузанну своими проблемами, но та настаивала, и под напором девушка сдалась, вывалив на собеседницу всё, что у неё действительно было на душе. На это потребовалось несколько дней, за это время танцовщица почти перебралась к ней, остановив работу студии, отправив своих танцоров в отпуск, а учеников на отдых. И это было действительно большим поступком, потому что больше семьи Зузанна любила танцы, коими занималась ежедневно. Амелии стало легче, словно её отмыли от толстого слоя грязи, душившего её. Хореограф не просто слушала, но обсуждала с ней каждый момент жизни девушки, переспрашивала, уточняла и комментировала всякое событие, о котором Паёнк рассказывала. Они вместе прибирались в квартире: ставили книги на полки, мыли посуду, да и сделали генеральную уборку, хотя Амелия и настаивала на том, чтобы это она сделала одна. Прошла неделя с момента, как Зузанна проводила с ней каждый день, и Амелия становилась живее, раны уже так не кровоточили, а постепенно, понемногу стягивались. За всё это время четыре раза доставляли цветы. Ян продолжал сдерживать своё обещание: он случайно бросил при разговоре, что будет часто баловать её букетами, даже небольшими. Если до случившегося парень это делал сам, то теперь заказывал доставку. Без записок, просто цветы, обыденно. Словно и не было ничего. Это добивало, и излечивало девушку одновременно. - Не думала, что ты куришь, - танцовщица вышла на балкон, когда почувствовала запах табачного дыма. Ещё не было и пяти часов утра, солнце постепенно поднималось, но город продолжал мирно посапывать. Казалось, будто только они вдвоём вот так бродят в утренней дремоте. - Вчера купила, захотелось почему-то, - Паёнк пожала плечами, втягивая никотин. - Никогда не пробовала, а тут даже не закашлялась. - Дай одну, пожалуйста, - девушка вытащила из пачки сигарету и подожгла её, взяв у Амелии зажигалку. - Такое бывает, если есть толерантность к таким вещам. Как это работает - без понятия, но видимо действительно некоторые люди могут начать курить так же легко, как и ты сейчас. - А ты давно этим занимаешься? - Лет с семнадцати, - Зузанна облокотилась на перила и взглянула вниз. - С того момента, как поняла, что нравится моя одноклассница. - Сказала и внимательно взглянула на Амелию, ожидая её реакции. - Ты ей тоже нравилась? - Спокойно спросила она, выдыхая табачный дым. - Возможно, не знаю даже, но я призналась ей на выпускном и сбежала, - девушка криво усмехнулась своим мыслям, закуривая. - Зато после того, как встретила Марлену, перестала курить, потому что у неё была очень сильная аллергическая реакция на сигареты вообще. - Когда вы познакомились? - С искренним интересом ждала ответ, заканчивая с первой и доставая из пачки вторую. Тут же закурила вновь. - Полгода назад, - Амелия удивлённо посмотрела на Зузанну. - Да, относительно недавно. Мы были вместе какое-то время, а потом Марлена уехала в Италию, к себе домой, потому что якобы начались проблемы с семейным бизнесом. На самом-то деле, как позже она мне написала, все наши отношения - это лишь её мечта "попробовать с девушкой", - танцовщица, не докурив, потушила сигарету. - О боже, это очень обидно и больно, - тихо сказала Паёнк, стараясь не разворошить наверняка ещё саднящую рану собеседницы. - Да, это обидно и больно, потому что я действительно её любила, - отчеканила каждое слово, - но это опыт, и я принимаю его. Был и был. Я вынесла оттуда несколько уроков: нужно уметь прощать и отпускать людей; не стоит становится недоверчивым, если тебя предали. Это важно, Амелия, очень важно. - Хочешь, чтобы я так просто отпустила Ядвигу и Барбару? - Паёнк хмыкнула, поняв, в какое русло идёт разговор. - Да. Не надо уподобляться Ядвиге. Она травмирована, все её эмоции выплеснулись на тебя, в итоге отомстила барышня и себе заодно. Карма расставит по своим местам, просто подожди. Тебе дико больно сейчас, я знаю, ты всё ещё по ночам во сне плачешь, и в душе тоже, я слышу твои всхлипы, когда ты выключаешь воду, - Амелия смутилась и отвернулась, - поэтому мстить не надо. Потрать силы на себя. Возьми сейчас не себя в руки, но остаток твоего "я" и помоги ему выбраться из того кратера, который у тебя зияет в груди. Протяни сама себе руку. - Я попробую, но у меня всё ещё не получается успокоиться. И Ян, - она впервые заговорила о нём с ней. - Он мне по-прежнему очень дорог, несмотря на то, что он... - Голос с каждым словом становился всё тише. - Не думай о других, не сейчас. Когда будешь в порядке, тогда и рассуждай, кто тебе дорог и как, а пока единственное, что должно быть по-настоящему важным сейчас - ты. - Зузанна обняла девушку, забрав сигарету и потушив её. - Всё будет, я тебе обещаю. *** Мешко в очередной раз припарковал машину. В такую жару даже автомобилю было тяжело: вентиляторы находились в режиме бесконечного "включение-выключение". Молодой человек поставил авто на сигнализацию и отправился в здание, где находился кабинет его отца. Именно туда Войцех пригласил его, чтобы обсудить дальнейшие дела. Парень умилялся с наивности своего родителя: мужчина знал, что Мешко призирает то, чем он занимается, знал, что все его занятия не нравятся сыну, но всё равно попытался наладить с ним контакт через свой грязный бизнес. - Новаку? - Охранник недоумённо оглядел парня, когда тот озвучил, к кому пришёл. - Именно. - Тот кивнул, поправил закатанные рукава своей белой рубашки. - Курва, забыл! Извините, пани Мешко! Проходите, - когда до стоящего на посту дошло, что это об этом парне предупреждал его директор, отступил, пропуская вперёд. - Всё в порядке, спасибо, - молодой человек доброжелательно улыбнулся. - Где его кабинет? - Третий этаж, бордовая дверь. - Благодарю. Младший Новак с интересом разглядывал интерьер полу-борделя, полу-стриптиз-клуба, как только вошёл. Всё было обставлено так, будто это и не современный притон для богатых людей, а коридоры театра, главная сцена которого - кабинет директора. Кругом стояли скульптуры обнажённых людей, в основном женщин, а светлые стены и вовсе были украшены различными раковинами и завитками. Было видно, что вдохновлялись стилями рококо и барокко. Мешко остановился, когда увидел знакомое лицо девушки. Он был удивлён тем, что обнаружил её в таком месте. Никогда бы не подумал, что она работает на его отца. Девушка что-то рьяно доказывала парню, смотрящему на неё с недовольным выражением лица. Память Новака любезно подсказала, что встречались они в кафе, где была Амелия, её близкий псевдо друг, Барбара и Ядвига. Мешко пожалел, что не взял номер Паёнк, а теперь не знал, как её найти, а Ядвига и Барбара упорно отказывались выходить с ним на связь, так что сразу направился в сторону своей знакомой. - Извините! - Парень подошёл к ней ближе. - Мы встречались с Вами в кафе, помните? - Её собеседник удалился, так что Мешко без зазрения совести начал разговор. - Здравствуйте, да, конечно, помню, - она улыбнулась. Было видно, что девушка не чувствует неловкость, хотя стояла перед ним в откровенной одежде для выступлений, прикрывающей лишь грудь и промежность. - Вы что-то хотели? - Прошу прощения, забыл как Вас зовут, - неловко замялся, - но Вы не могли бы дать мне номер Амелии? Очень Вас прошу, хотел бы хотя бы поговорить с ней. - Меня зовут Зузанна. - Оглядела его, вспомнив слова Ядвиги о том, что он сын Новака. - Я бы могла дать Вам номер, только боюсь, что не сейчас, поэтому до свидания! - Она хотела развернуться и уйти, но парень тут же возник перед ней. - Хотя бы объясните причину! - Мешко умоляюще взглянул на неё. - Я очень давно её не видел и хотел бы вновь...Пусть даже издалека взглянуть на неё. - Неловко замялся, уши покраснели, и Зузанна поняла, в чём дело. Кажется, Амелия действительно нравилась ему до сих пор. Ядвига была права. - Если у Вас будет время через час, то я расскажу Вам всё, что произошло за этот промежуток времени и почему не стоит тревожить её. Особенно Вам. - Подчеркнула последнее и стойко выдержала пронзительный взгляд серых глаз. - Будет. - Вишневский почувствовал, что что-то не так. - Как освободитесь, спускайтесь на парковку. Там стоит тёмно-синий BMW, я буду ждать. - Договорились. - Зузанна, смерила его взглядом, невольно сравнивая с Яном. Они оба были очень красивы, и в обоих чувствовалась сила и харизма. Но если Розмановски был моментами неуклюжим ребёнком, который может ляпнуть что-то не впопад или вести себя чрезмерно игриво, то от Мешко шла аура более серьёзная, всепоглощающая. Непоколебимая уверенность ощущалась в каждом жесте, даже если губы улыбались, глаза цепко смотрели. И умение скрывать внутреннее за внешним отличало парней друг от друга, Розмановски этого не умел. Каждую его эмоцию можно было легко считать, если приглядеться. *** - Не думал, что ты придёшь! - Войцех обнял сына, стараясь не задеть того тростью, отставив её в сторону. - Ты так и не сделал операцию, - заметил Мешко, обнимая в ответ. - Почему? У тебя достаточно денег для этого, тянуть с этим опасно. - Отстранился и взял мужчину под руку, усаживая его в кресло. - Ты и так знаешь, что тебе нужно постоянное лечение, иначе...- Даже произносить вслух не захотел. Иначе он умрёт. - Тянуть тоже поздно, уже некуда, времени нет, - уголки его губ дёрнулись. - Я бы не выдернул тебя из Италии, если бы не результаты обследований, но у меня есть шанс, так что я собираюсь уйти от дел и спокойно лечиться дальше. - Я не буду заниматься этим бизнесом, - сделал акцент на виде деятельности и поморщился. - Если ты мне передашь его полностью, то я сделаю из него что-нибудь другое, ты меня знаешь, отец. - Знаю, но я в тебе уверен. Делай, что хочешь, теперь это всё твоё, - обвёл руками пространство кабинета. - Я рад, что ты вернулся, Мешко. - Тепло улыбнулся, с любовью глядя на сына. Общих черт у них было не так много, даже рыжие волосы не передались ему, но форма лица и губы напоминали лицо мужчины в молодости, чему он был рад. Пусть так он оставил отпечаток в своём единственном ребёнке. - Почему ты вызвал меня сюда? Мог бы приехать домой, мама была бы рада тебя увидеть, даже спустя столько лет, - Мешко с интересом посмотрел на отца, прокручивая в руках ручку, найденную на огромном овальном столе, подле которого они сидели. - Всё, что я хотел тебе для начала показать, здесь. Думаю, для тебя это важно. - Начал он, - Ядвига твоя лучшая подруга, правильно? - Младший Новак вперил в него взгляд. Отец действительно знал о его друзьях? - Ты следил за мной? - Прямо спросил, закидывая ногу на ногу. - Я никогда не вводил тебя в свой круг общения. - Действительно не помнишь? - Мужчина грустно улыбнулся, вздохнув. - Перед тем, как ты уехал, мы ходили с тобой в бар, и ты мне показывал всех своих друзей, одноклассников, рассказывал о них. Даже девушку, в которую был влюблён. - Войцех протянул ему телефон, открыл галерею. Мешко увидел переданные с помощью bluetooth фотографии. Как же давно это было. Там действительно было огромное количество фото его друзей. На последней парень был запечатлён с Амелией. Он не мог отвести взгляд от этого изображения: младший Новак смотрел на девушку, держа в руках её костыли, а она жмурилась от солнца и пускала мыльные пузыри, и всё это было в парке. Отчего-то сердце защемило. Сколько времени прошло. И как всё ещё свежи его тёплые чувства к ней. - Да, не помню, - тихо произнёс. - Видимо, я был сильно пьян. Что там с Ядвигой? - Вернул смартфон отцу, делая вид, что ностальгия покинула его разум. - Она приходила ко мне. Ты должен знать и разобраться с несколькими вещами. Первое: контракт несовершеннолетних, он недействителен, стриптиз стриптизом, но такими вещами я не занимаюсь, - протянул ему несколько бумаг. - Все можешь расторгнуть после конкурса, но о нём позже. О девочке Касии просила сама Ядвига, поэтому узнай у неё, что она хотела своей просьбой. Кажется мне, что эта девушка в тебя влюблена. Слишком сильно, из-за чего ей сносит крышу, будь осторожен с ней. - Зелёные глаза смотрели серьёзно. - Твоя та девочка, которая тебе нравилась, проверку на порядочность не прошла, так что можешь о ней забыть. Ты же не хочешь встречаться со стриптизёршей? - Амелия? - Недоумённо посмотрел на отца Мешко. - Она заключила контракт. В отличие от подростков он действителен. Я пообещал Ядвиге, что твоя Амелия выиграет, значит, она выиграет, и останется работать здесь. - Войцех встретил взгляд бегающих от волнения и непонимания серых глаз. Всё-таки мужчина был прав, думая, что эта новость, как минимум, озадачит сына. - Вот документы, связанные с ней. Из-за этого её наверняка выгонят из школы, где она работает, со скандалом. Гжегож любит стриптиз, но не в его правилах держать при себе сотрудника, занимающегося чем-то несоответствующим его основной деятельности. Он не любит проблемы. Я говорю тебе это, чтобы ты понимал, кто сейчас те люди, которых ты считал близкими. - В школе? Есть информация о том, где учатся все подростки, подписавшие контракт? - Он нахмурился, не веря, что Паёнк сама отправилась на плаху. Мешко был осведомлён, какие условия предоставляет отец для своих танцоров, и благодаря этому понимал, что Амелия вляпалась не просто в стриптиз, но в дополнительное обслуживание клиентов. И ему очень хотелось знать, зачем. Это было не похоже на неё. На ту Амелию, в которую он был и продолжает быть влюблённым. Последние слова слова мужчины парень запомнил, но не захотел думать о них сейчас. - Есть. - Войцех пристально наблюдал за выражением лица своего сына. - Я к тебе приду завтра за этим? - Он поднялся, глядя на часы. Время поджимало, нужно было идти на встречу с новой знакомой, к которой теперь появилась куча вопросов. - Конечно, - широко улыбнулся, радуясь, что хотя бы так сможет стать ближе с сыном. *** - Что, ёбаная курва, у вас здесь происходит?! - Воскликнул, как только увидел Зузанну, уже стоящую рядом с автомобилем. - Папа всё рассказал? - Усмехнулась. Мешко удивлённо вскинул брови. - Хочешь есть? - Новак открыл перед ней дверь, и она кивнула. - Отлично, за обедом обо всём поговорим. Вижу, ты знаешь достаточно. - Не представляешь, насколько, - девушка улыбнулась, подмигнув ему.