Новая птичка в клетке

      Дни проходили незаметно. Юи всё еще была в командировке, а Гендо даже не искал своего сына. Синдзи и Каору жили так, как и просил Икари-младший до этого. Они всё делали вместе. Они просыпались в одной постели, вместе умывались и принимали душ, вместе готовили завтраки, обеды и ужины, Синдзи играл на гитаре для Каору, пока тот работал в своём ноутбуке. Синдзи всё еще было запрещено пользоваться телефоном, компьютером и пытаться сбежать. Да у него и не было возможности хотя бы приблизиться к технике или двери. Правда, несколько раз они всё же вместе с Каору выходили на улицу погулять. Но Синдзи не пытался сбежать, во-первых, потому что Ева оставалась в доме, а она всё еще была крайне важна для него, а, во-вторых, у Нагисы всегда было с собой какое-то оружие, которое он прятал в своих карманах.       В этот день Синдзи сидел и спокойно перебирал струны Евы, он был увлечен и совершенно не заметил, что сидящий за ноутбуком Каору внезапно отвел взгляд, а после и вовсе сжал голову руками. Что творилось с ним в тот злосчасный момент? Каору ощущал, как что-то просто бесконтрольно начинает рваться наружу. Что-то кипело внутри него, выливаясь через край, оно прожигало внутренности, словно шевелилось под кожей. Каору схватил голову руками, ощущая, как его всего бросило в жар. Он словно загорелся подобно факелу от искры. Только вот в реальности не было искры, был лишь тлеющий человек.       Каору словно окружили все негативные воспоминания, мальчики разных цветов стояли вокруг него. Кто-то качал головами, кто-то кричал, а кто-то молча стояли и смотрел осуждающе. Всё это действо абсолютно перекрывало песню Синдзи, которую тот негромко напевал сейчас. Но в какой-то момент Каору бросил взгляд на него, и зрачки его сузились. Синдзи сидел среди призраков и играл будто бы специально для них. Он общается с призраками? Он предал Каору? Что происходит?       Каору сорвался с места, вырвал у Синдзи из рук гитару и под его оглушительный крик разбил её…       Они оба обезумели в этот момент. Синдзи готов был сойти с ума, он пытался остановить Каору, который в бешенстве, не помня себя, бил гитару об пол, пока щепки летели в разные стороны. Синдзи рухнул, почти как умалишенный, он рыдал так горько и отчаянно, потому что потерял своего старого верного друга. Он трясущимися руками собирал осколки, остатки гитары, пока потоп не прекращал литься по лицу. В тот момент Синдзи не мог думать ни о чем, кроме своей разбитой Евы, он ничего не смог сделать, не смог защитить её.       «О, мама, я не сберег её…» — В отчаянии думал Синдзи, обнимая обломки, баюкая их трясущимися руками. Кажется, он сорвал голос и охрип, пока кричал в ужасе до изнеможения.       Каору разбил его гитару, а после начал крушить собственную комнату. Этот взрыв агрессии был не простым сбоем в системе, никто и не знал, что такие срывы уже давно стали нормой в жизни Нагисы. Он срывался всё чаще. Он убивал из-за таких срывов. И сейчас, даже после того, как они провели почти полторы недели вместе с Синдзи, играя в пару влюбленных, это не спасло. Это не уберегло его от новой волны агрессии, что вмиг руками мужчины уничтожила Еву и всё в комнате. Лишь когда в комнате остались только они вдвоем, Каору шагнул к Синдзи. Алые глаза горели бешенством, словно пожар, который невозможно было потушить, который уже невозможно было остановить.       Каору сделал этот шаг и остановился.       Синдзи валялся на полу, рыдая. А за ним стояли все разноцветные мальчишки. Каору затрясло. Его накрывало то ужасом, то гневом, его эмоциональные качели начали описывать безостановочные круги. Нагиса снова сделал шаг. Он знает, что могло бы усмирить его пыл. Это мертвенный хлад тела его возлюбленного мальчика. Каору опустился рядом с Синдзи, он медленно притянул его к себе, обнимая очень крепко, мысленно представляя сотни разных способов избавить Синдзи от этой противной жизни. Он жаждал убить его. Он сжал его шею и внезапно встретился с пустыми синими глазами.       Мёртвый взгляд.       Пустота.       Отчаяние.       Бесконечное одиночество. То самое, когда отняли даже искусственного друга. Каору всхлипнул, сместил руки с шеи радужного мальчика на его плечи, а потом снова обнял его. В этот момент, пока они сидели вдвоем на полу разгромленной комнаты, Нагиса осознал, насколько страшны приступы его агрессии. Он своими руками сломал радужного мальчика, сломал всё, что было между ними, более того, он пытался убить его прямо здесь и сейчас.       «Я не хочу…» — По щекам Каору потекли слезы, внутри он начал сопротивляться. — «Я не хочу убивать… Почему я снова всё порчу? Почему я просто не могу находиться с любимым человеком, жить спокойно и счастливо? Почему?» — Нагиса целовал в макушку Синдзи, гладил его по спине, плечам и голове. Он чувствовал, как тело его пташки вздрагивало от беззвучных рыданий, когда голос был в конец сорван.       В этот момент Каору накрыло второй волной. Разве так сложно просто простить его? Понять его собственное состояние? Почему Каору обязан всегда быть тем, кто должен успокаивать всех? Почему Каору должен быть жилеткой для всех, а его собственные чувства всегда будут игнорироваться окружающими? Почему никто и никогда не полюбит его так же, как Синдзи любил эту чертову гитару?       — Раз не любишь меня. Так и отправляйся к остальным бракованным пташкам. — Каору вытащил нож и, опрокинув Синдзи на пол, начал ударять его им.       На мгновенье в синих глазах мелькнуло удивление, а после их застелила пелена, и они потухли. Каору не мог сказать, сколько он нанес ему ножевых ранений. Только вот очнулся он, когда оба они были в крови. Каору погладил Синдзи по щеке, к его горлу подступил комок. В голове начали мелькать последние дни, которые они проводили вместе, как они вдвоем веселились, смотрели фильмы, занимались обычными бытовыми делами, как они просто жили друг ради друга… Каору взревел, а после схватил и прижал к себе окровавленное тело. Мужчина покачивался с пташкой на руках, как вдруг услышал слабое:       — Мама…       Каору не поверил своим ушам, он отстранился и судорожно начал проверять признаки жизни Синдзи. Дыхание и сердцебиение еще были, но крайне слабые… Нагиса расположил его на полу и, спотыкаясь, побежал за аптечкой. У него был богатый набор, особенно, если учесть, что предыдущие его жертвы часто ранились по его вине или нет. Так что сейчас у него было всё необходимое, чтобы вернуть Синдзи те крупицы жизни, которые еще можно было вернуть. Нагиса в панике осматривал, перевязывал, затягивал бинты. А после он подхватил парня и рванул к своей машине. Этот мир был для них уничтожен вместе с Евой. Нагиса рванул в больницу.

***

      Каору ворвался в клинику и передал израненного Синдзи врачам, те увезли его, прооперировали. Медики вытащили его практически с того света, а после перевели в реанимацию.       Каору не мог ответить ничего вразумительного, себя осмотреть не дал и просто ушел. Он вернулся в машину и сидел. Он не знал, что ему делать. Но он понимал, на кого он может в последний раз вылить свою злость. И этого человека необходимо было найти или дождаться, стоя возле больницы. Каору нашел в машине сменную одежду и переоделся. Нагиса вспотел, ему было нехорошо. Его голову словно разрывали тысячи колокольчиков, звеня, не переставая. Голова всё ещё горела просто невыносимо, он купил себе воды в ближайшем магазине, но даже это не помогло ему. Он тайком снова вернулся в больницу и отыскал через несколько часов палату, в которую перевели Синдзи. Он наблюдал через окно коридора, как его радужный мальчик находится под капельницей и кучей вспомогательных аппаратов, поддерживающих его жизнь. Каору коснулся обжигающе холодного стекла, а после застыл так еще на какое-то время.

***

      Полиция поработала просто прекрасно, но еще не успела сориентироваться, что к чему. Они установили личность Синдзи и сообщили его родителям о том, что с ним и где он сейчас находится. Юи тут же вылетела обратно, а вот Гендо не торопился, он приехал только через несколько часов в больницу. Полиция не успела ещё найти и допросить Каору, о котором медики им сообщили, когда Гендо проводила медсестра в палату Синдзи. Каору увидел это, а после вновь словно начал закипать. Он помнил каждое сказанное Синдзи слово об этом подонке, он помнил ту боль в глазах его мальчика. Так, может, он сможет искупить свой поступок тем, что уберет этого гнусного человека из жизни радужной пташки?       Прежде, чем Каору осознал всё происходящее и уловил ход своих мыслей, он уже стоял в палате реанимации и спрашивал:       — Вы — Икари Гендо?       А после утвердительного ответа Каору, сжимавший до сих пор в кармане нож, вытащил его и принялся бить им Гендо. На этом ноже еще не до конца была стерта кровь Синдзи, но он уже был запятнан кровью его отца. Однако, в этот раз Нагиса не собирался останавливаться. Он бил Гендо беспорядочно, по всему телу, чтобы наверняка отнять жизнь у этого человека. Он не жалал оставить ни единого живого места на его теле, он желал отомстить за своего мальчика. Лишь когда Гендо был уже мёртв, а визжащая медсестра привела в палату полицейских с огнестрельным оружием, Каору остановился. Его алые глаза опустели, он посмотрел на Синдзи, он хотел извиться, он хотел еще так много ему сказать по поводу всего, что произошло за сегодня. Но он больше не мог.

***

      Синдзи с трудом открыл глаза. Сначала его ослепило светлое дневное освещение, он медленно начал оглядываться. К его рту была прицеплена трубка дыхательного аппарата. Сначала он ощутил пустоту и боль, он подумал, что он совсем один в палате. Но в этот момент его нежно взяли за руку. Синдзи вздрогнул и посмотрел на человека рядом с собой. Его синие глаза тут же наполнились слезами, когда рядом он увидел маму. Юи стояла рядом с его койкой, она улыбалась в слезах, сейчас она была счастлива просто от того, что её милый мальчик очнулся после двух дней бессознательного состояния.       — Всё будет хорошо, сынок… Всё будет хорошо… Я рядом, я не брошу тебя. — Юи наклонилась и нежно поцеловала сына в щеку, сжимая его свободную от капельницы руку. Она улыбалась, повторяя про себя: «Главное, что Синдзи очнулся». Если бы этого не случилось, женщина бы сошла с ума, ведь она в один день потеряла мужа и чуть не потеряла сына.       Но теперь главное было им обоим собраться с силами и, поддерживая друг друга, встать на ноги. Синдзи пойдет на попраку, а Юи будет заботиться о нём, поддерживая его на каждом шагу, насколько это было возможно.

***

      Синдзи встал на ноги, он поправился. Но кое-что всё время не давало ему покоя. Прошло вот уже почти полтора года с того момента, как происходили все события. Но неизменно каждую ночь ему снились все те моменты, которые они переживали вместе с Каору. И всё это не отпускало его, придавало с каждым разом всё больший оттенок тоски.       И Синдзи решил, что пришло время, наконец, закрыть этот гештальт.       Именно поэтому он прямо сейчас шел по коридору тюрьмы вместе с охранником к комнатам свиданий, где через стекло можно было пообщаться по телефону с заключенным. Синдзи долго собирался сделать это, он долго думал об этом, уговаривал себя.       «Психолог назвал это стокгольмским синдромом. Но я не верю в свои чувства к нему. Как я могу любить это чудовище? Я ненавижу его. Ненавижу его за всех тех мальчишек, что он убил. Он отнял у них жизни так легко, играючи. И даже моего отца он убил… Да, он был полным придурком, но убийство…» — Размышлял Синдзи о произошедшем с ним.       Вдвоем с матерью они долго восстанавливались. Но они были друг у друга, а вдвоем справиться всегда проще, чем в одиночку. Вот они и справлялись как-то всё это время. А теперь Синдзи предстояло испытание лицом к лицу со своим насильником. Это было его решение — прийти сюда и встретиться с ним. Его самого никто не принуждал. Синдзи просто чувствовал, что это нужно было сделать.       Каору почти вбежал в комнату свиданий, его удерживал только охранник, который подвел заключенного к определенной кабинке, где их уже ждал Икари. Нагиса весь сиял, он увидел вновь своего любимого радужного мальчика. И пускай теперь его милая пташка была снаружи клетки, а маньяк внутри, это ничего вовсе не значило. Каору схватил телефонную трубку и коснулся всё такого же холодного стекла.       — Я так рад, что ты жив! Я счастлив вновь увидеть тебя! И я… Боже… Кажется, я перенервничал. Извини! Я должен был извиниться еще тогда, но ты был без сознания, так что я бы хотел извиниться прямо сейчас! — Каору тараторил, светясь от искреннего счастья. Только вот глаза напротив не выражали абсолютно ничего.       Каору остановился, наблюдая за тем, как изменился его мальчик. Нагиса медленно начал отмечать детали, которые сначала не заметил. Его мальчик повзрослел, подрос. Синдзи теперь уже был самым настоящим парнем, он выглядел сильнее и осознаннее, чем в их первую встречу. Каору нахмурился, эти изменения означали, что Синдзи постепенно трансформируется в противного лживого взрослого. А Нагиса не мог с этим смириться.       — Я, в общем-то, сюда не за извинениями пришел. — Синдзи глубоко вздохнул. Ему тяжело давалось каждое слово, он наблюдал за мужчиной, за тем, как тот раскачивался на эмоциональных качелях. Он то улыбался, то хмурился, то глядел на него в недоумении. А Синдзи просто сидел с каменным лицом, держа абсолютно все свои эмоции при себе. Кажется, в этой вселенной они поменялись местами? Да нет, у каждого из них просто были свои собственные травмы.       — Что же ты пришел мне сказать, мой милый радужный мальчик?       Эта фраза сбила Синдзи, возрождая в нём множество приятных воспоминаний об их «отношениях». Но следом их перекрыли насилие, побои, попытка убийства, убийства других парней и его отца. Икари закрыл глаза на несколько секунд. Сколько воспоминаний и триггеров может затронуть всего лишь одно обращение из уст определенного человека.       — Я пришел закрыть свои гештальты. Ты сломал мне жизнь и психику, Каору. Я лечусь у психиатров, наблюдаюсь в психологов и мучаюсь. То, что ты сделал со мной, отвратительно. — Синдзи хладнокровно смотрел прямо в эти алые глаза. Он чувствовал, что должен ранить этого человека, хотя бы попытаться таким образом «отомстить» за всех тех убитых юношей. Возможно, ему самому не пойдет на пользу такая встреча, но он твердо уверен, что пришел поставить точку в этой истории.       — Всё, что было между нами, было насильно. Я не собираюсь романтизировать твои действия, ты — преступник. Я был вынужден подыгрывать тебе. Я лгал. Я ненавижу тебя, Каору Нагиса. И всегда буду ненавидеть. — Синдзи смотрел на мужчину с холодом. Он был таким же холодным, как стекло на ощупь.       У Каору полились слезы из глаз, он начал глупо улыбаться. В этот момент, кажется, у него полетели последние извилины к черту. Его мозг словно выключился.       — Как же так, Синдзи… Я же люблю тебя… Я люблю тебя!       Синдзи покачал головой, а после положил трубку и поднялся. Он видел, как Каору рванул к стеклу, пытаясь разбить его, пытаясь докричаться до Икари. Он пытался вернуть его, пытался вернуть во всех смыслах в тот самый момент. Но его схватили охранники и повели его в камеру. Ему не дадут умереть, Каору будет мучиться годами в этой тюрьме под давлением собственных эмоций и травм.       А что Синдзи?       А Синдзи вышел на холодную улицу и двинулся к воротам. Он кутался в куртку, сдвинув шарф повыше и дыша теплым дыханием на замерзающие руки. Синдзи старался отпустить ситуацию, но не мог не думать обо всём этом.       «Я ненавижу. Ненавижу всё это. Пусть он мучается, он это заслужил. Почему я должен быть снисходителен к этому убийце? Почему я должен скучать по нему?» — Синдзи остановился у ворот перед тем, как навсегда покинуть территорию тюрьмы. — «Пусть будет так. Пусть он думает так. Пускай, Каору, ты никогда не узнаешь, что я полюбил тебя по-настоящему и буду скучать по тебе. Но я не собираюсь быть очередным героем истории, который романтизировал действия своего насильника. Нет. Я стал сильнее этого. Я больше никогда не встану на роль жертвы. Пускай я не сразу понял, что надо бороться за свою жизнь, теперь я это усвоил очень хорошо. Я буду жить дальше. Прощай, одинокий, непонятый, любимый Каору… Прощай, убийца».