Кончились наши дни

Старик Уанслер, даже когда было посажено семя, не торопился покидать ветхое жилище. На улицу он выходил только чтобы полить саженцы трюфельных деревьев, которые начали прорастать как по волшебству. Солнечный свет он получал из окон, больше не обременёнными досками. Старик услышал стук и решил, что это Тэд вместе с Одри. Он с улыбкой открыл дверь, а на пороге увидел двух стариков, которые выглядели немного постарше его самого. Позади стоял их транспорт — вместительный автомобиль, который нельзя было назвать ни старым, ни новым. — Братишка! — Чед тут же кинулся обнимать младшего брата, а Брэд ждал своей очереди, которая так и не наступила. — Парни, зачем вы здесь? — Уанслер скрестил руки на груди — Если за деньгами, то вы почти всё забрали. То, что осталось, я давно сжёг. Близнецы переглянулись между собой, а затем Брэд сделал шаг вперёд, как самый спокойный, чтобы объясниться: — Мы не по этому поводу. Для начала прими наши извинения. В тот день мать нам толком ничего не объяснила и просто сказала срочно собирать вещи, игнорируя наши расспросы. Сказала только, что мы здесь пробыли достаточно. Будь Уанслер помоложе, то не факт, что простил бы братьев так сразу. Но столько времени было упущено, причём из-за его же жадности. Поэтому он впустил родственников внутрь и усадил их на диван, а сам сел в кресло напротив. Близнецы немного рассказали о своих новых семьях — каждый был женат и у каждого родилось по девочке. Старик был искренне рад за них — эти двое были единственными хорошими людьми из его семьи. — Братец, тут ещё кое-что — Чед выглядел нервным, когда доставал из рюкзака конверт с письмом — Мать недавно скончалась и мы разбирались с завещанием, осматривали дом и кое-что нашли. Старик понимал, что не был вписан в завещание, да ему больше не очень-то и хотелось. Тем более, что весомую часть наследства составляли его же деньги, которые бы он снова сжёг. Это было явно к лучшему. Он принял конверт и ужаснулся, когда увидел имя отправителя — Норма Виггис, а получателем должен был стать именно он. Видимо, девушка написала ему письмо после их разрыва, которое перехватила Изабелла и оно не должно до адресата. — Что там? Вы читали? — Лучше ознакомься сам — настоял Брэд, при этом смотря на младшего брата с сожалением. Они уже вскрыли послание, но пересказывать не хотели. Старик нервно сглотнул — такая реакция не предвещала ничего хорошего. Он раскрыл письмо — бумага пожелтела от времени, но текст всё ещё был разборчивым.

***

Вернёмся к рассказу Нормы. Уанслер сидел в своём кресле и наслаждался уединением и спокойствием. В его офисе вечно происходило цунами — то представитель очередного ООО просил стать спонсором его организации, то, каким-то чудом прорвавшийся, местный активист за экологию капал на мозги. В такие моменты он смотрел на стопку денежных купюр, которая находилась на его столе и играла роль некого талисмана или вещицы для декора. Деньги его успокаивали что-ли… Раздался стук в дверь. — Я занят — соврал темноволосый, желая продолжить наслаждаться одиночеством. Стук раздался ещё раз — Уши прочистите! Сказал же, что занят. Дальше стучать больше не стали, зато бесцеремонно Норма вошла в офис и встала прямо перед своим возлюбленным. Уанслер не оценил такое поведение — ему хотелось, чтобы она ушла… Эта мысль его слегка настораживала, но раздражение брало вверх. — Что ты тут делаешь? — от тона веяло холодом. Виггис сглотнула, но отступать не собиралась. Теперь она была в ответе не только за себя, но и за ещё не родившееся чудо. — Поговорить надо — русая взяла его руки в свои. Она так много раз трогала его ладони, но теперь он носил перчатки почти всегда. Норма боялась представить насколько бледная кожа скрывалась под ними — Ты сильно изменился. Уанслер закатил глаза. Эту фразу он несколько раз слышал от неё, а ещё от своих братьев. — Конечно я изменился! — слегка прикрикнул он, стянув с себя солнечные очки, чтобы смотреть своей невесте прямо в глаза — Я добился, чего всегда хотел, а на рынке выживает сильнейший. Хватка русой усилилась. Темноволосый не мог понять её поведения. Разгадывать эту головоломку у него особого желания не было. Раньше некое безумство Нормы ему даже нравилось, это добавляла изюминку. Теперь же это его раздражало. — Я не совсем об этом — ответила та — Вот… когда ты в последний раз гулял по Трюфельной Долине? Ты ведь обожал это место. — У меня совершенно нет на это времени — он закинул ногу на ногу. — Ты не был там больше года — не успокаивалась Норма, наконец, оставив его руки в покое — При большом желании ты бы мог выделить в своём плотном графике часок и навестить лесных обитателей. Темноволосый продолжал испытывать стыд перед зверьками и Лораксом и его только спасала рабочая рутина, не позволяющая долго думать о том, что он натворил. Делиться этим со своей невестой он не собирался. — Вот такая у меня работа, дорогая — последнее слово он процедил сквозь зубы. Теперь Норма знала как будет лучше поступить. — А как же гитара? Ты же так любил играть, а теперь мой подарок покрылся пылью. — Вот такой плохой подарок значит ты мне подарила, если я его не трогаю — фыркнул темноволосый. Норма прикусила на несколько секунд щёку изнутри, чтобы не разрыдаться прямо в кабинете. Уанслер, котрого она увидела тогда в беседке впервые и которого она полюбила, так бы никогда не сказал. — А твои руки… Когда ты в последний раз самостоятельно что-то ими делал, кроме как подписывал бумажки? Они же у тебя такие талантливые… — она заметила, что теперь Уанслер был в замешательстве от её слов, вместо гнева — Знаешь что? Я ухожу. Мне не нужна жизнь с жадным монополистом. Она шла к выходу медленно, но Уанслер так и не проронил ни слова. Её речь настолько повергла в шок, что не получалось ничего сказать или сделать. Его словно удерживало, так им любимое кресло, чтобы он не помчался за, теперь уже бывшей, невестой. Когда дверь закрылась, темноволосый заметил её обручальное кольцо на столе — русая во время одной из своих речей так ловко сняла кольцо, что он даже не заметил. Норма быстро собрала вещи и ускользнула прочь из столь ненавистного места, повстречавшись лишь с Изабеллой у двери, которая всё поняла без слов. Виггис не смотрела ей в лицо, чтобы не увидеть улыбку ликования. Единственное, она чувствовала вину, что не рассказала о своём уходе близнецам — они были её единственными друзьями. Но действовать приходилось быстро — она где-то с середины диалога с Уанслером поняла, что ребёнку будет лучше без отца. Она шла среди пней, которые раньше были массивными деревьями. По её щекам текли одинокие дорожки слëз — то ли от счастья, что теперь ей никогда не придётся возвращаться в это место, то ли от обиды из-за расставания с женихом. Вдруг Норма почувствовала, что её кто-то дёрнул за платье — это был Крохотулик. Русая не удержалась и взяла малыша на руки. Тут перед ней предстал Лоракс, который вылез из-за кустов. — Ты сделала всё, что могла — он смотрел на неё с грустной улыбкой — Ты всё равно большая умничка, Хризантема. — Но у меня же не получилось вставить ему мозги на место! — слегка прикрикнула она из-за гормонов. Тут же к ней подступило чувство вины и девушка отпустила Крохотулика, а сама села на корточки. — Но всё равно ты старалась, я это знаю — страж леса положил руку на её живот — Тебе сейчас нельзя волноваться. Хочешь, расскажу какого он пола? Норма удивлённо выгнула бровь — хранитель леса и такое вытворял?! Об этом не говорилось в книгах или в городских легендах. — Не стоит, слишком много событий для одного дня — русая даже выдавила подобие улыбки. — Пока, Хризантема — Лоракс помахал ей — Надеюсь, мы ещё как-нибудь увидимся. Норме в это не особо верилось — возвращаться сюда она пока точно не планировала. Быть может, много лет спустя… Но сейчас ей нужно было спешить к родителям и «обрадовать» их новостью. Ей было неловко возвращаться в отчий дом, из которого она некоторое время назад такая счастливая переезжала в отдельную квартиру. Для неё такой возврат к истокам символизировал некий проигрыш в личной жизни, доказывающий родителям неготовность девушки к самостоятельной жизни. Дверь ей открыл Эрик, приятно удивлённый визитом. Здесь Норма не сдержалась и разрыдалась у младшего брата на плече. Тут же подбежали мать с отцом, которые разговорили дочь. Норма не могла вспомнить когда в последний раз видела главу семейства таким злым.