Особые условия

      Нико Робин была очень разносторонней женщиной. Это подтверждал хотя бы тот факт, что она, пусть и упорно именовала себя пиратом, охотно продолжала сотрудничать с Революционной армией. Оказывать мелкие и не очень услуги. Сейчас требовалась «не очень».       Сабо, как и всегда, свалился на «Санни» как кирпич на голову, выпутался из макраме авторства Луффи и потребовал немедленного рандеву тет-а-тет. И так же стремительно вывалил Робин на уже многострадальную голову последние новости и просьбы. На агентов Революционной армии вышла принцесса Джермы Винсмоук Рейджу. Со сногсшибательным предложением. У Рейджу есть желание и возможность путем тонкой манипуляции направлять действия Джермы на благо дела революции. Если при этом кто-то из ее семьи пострадает, то это неважно, сказала Рейджу, ради справедливости во всем мире она готова на такие жертвы. Агенты Революционной армии чувствуют себя хорошо.       Иметь Джерму в качестве слепого орудия очень импонировало руководству самой справедливой в мире организации. Но у Рейджу имелись особые условия. Именно их и предлагалось обсудить Робин как аномально умной, хитрой, разносторонней и вообще. Нет, не с Сабо, с самой Рейджу. Встреча уже запланирована. Где? Ну… Тут рядом. Почти. На Пирожном острове. Какого… прости, что? Ну, Робин же в курсе, что после смерти Биг Мам власть на архипелаге Тотто Ленд принял один из ее старших сыновей, Катакури. Весьма дельный чувак, как говорят. И Джерма, теперь уже по инициативе Рейджу, решила на бис. Да, Рейджу и Катакури. Готовятся к свадьбе. Не спрашивай. И про хомячков не шути. Сделаешь?       Сабо элегантно поцеловал Робин запястье, получил шлепок по заднице выросшей из борта рукой и откланялся. Свалил в закат огненной кометой, только его и видели.       Робин договорилась с начальством о командировке по личным нуждам («Рооообиииин! А пончиков привезешь? И леденцов побольше!»), получила командировочные («С завышенной талией не бери, она грудь уродует. И обязательно шестой размер, если без костей, то можно и пятый, ну, сама в курсе…»), сухпаек («Робин-чааан! А имбирь в термос добавить? И мое сердце не забудь! Лааадно, и привет передавай…»), аптечку первой помощи («И нечего меня чмокать, мне совсем не приятно, дурища! А корвалол положила?»), минимально необходимый каждому набор инструментов («Детка, это суууууперотвертка, от сердца отрываю! А гвоздодер зацени, титановый!»), комплект самовзрывающихся световых и шумовых бомб («Сделаны по рецептурам древних, которые я сам и перевел! Да, с понеглифов! Ой, Робин, извини…»), полезнейшие наставления по рыбокарате («Спасибо, Джимбей-сан, теперь мне намного понятней этот прием») и сбежала, завидев Брука, волокущего контрабас. По дороге споткнулась о Зоро, чем и исчерпался его вклад в поездку накама.       Рейсовый корабль приближался к архипелагу Тотто Ленд. Сладкие острова благоухали сильнее майской сирени. Будущая королева Рейджу — как мило с ее стороны! — ждала гостью в порту. Приветливо пригласила в карету, села рядом, закинув ногу за ногу. Бесконечно длинную, подтянутую, мускулистую, наверняка очень приятную на ощупь ногу за ногу. Робин с трудом удержалась от желания вырастить руку где-нибудь под сиденьем и осторожно погладить ее щиколотку.       — Принцесса…       — Просто Рейджу. В конце концов, мы не чужие. Робин, позволь сердечно поблагодарить тебя за заботу о моем брате. Новости из Вано дошли до нас во всех подробностях, иногда весьма забавных…       — Право, не стоит, ничто не могло быть естественнее, чем забота о накама. Которых принимаешь со всеми недостатками и значительно превосходящими их достоинствами. Я хотела полюбопытствовать, когда нам будет удобнее обсудить интересующие нас вопросы?       — Я предпочту следовать правилам гостеприимства. И позволить нашей драгоценной гостье отдохнуть, прежде чем перейти к делам… скажем, после завтрака.       А пока Робин предстоял приватный ужин с без пяти минут королевской четой. И ее чрезвычайно интересовал король Катакури, о котором Луффи говорил не иначе как сверкая звездами в глазах и захлебываясь от восторга. Робин допускала, что причиной этому не только продуктовый дьявольский фрукт.       Нико была прирожденной дамой. Да, интеллигентом в восемнадцатом поколении, леди высочайшей пробы. Иногда это было полезно. Нет, не дома на «Санни», упаси Энель, а вот, например, сейчас, когда Робин доблестно не посрамила пиратов и революцию, не перепутав вилку для гарнира с вилкой для салата. И безупречно выбрала красное вино из древних виноградников Эльбафа к молодой кабанятине, удачно ввернув, что именно подобный сорт она предпочитает в это время суток.       Король Катакури был молчалив. Робин отметила, что на нем нет стильного шарфа, о котором рассказывала Нами. Катакури вежливо улыбался, невозмутимо демонстрируя впечатляющий оскал. Пусть немногословно, но поддерживал легкую светскую беседу, которую, словно партию в теннис, разыгрывали Рейджу и Робин. Робин свято придерживалась основного и нерушимого правила качественного table talk — никакой политики за столом! — и поэтому с огромным трудом подбирала темы для разговора. Поскольку под политику подходило буквально всё, по крайней мере, с точки зрения самой Нико. А Рейджу интересовали обычаи Вано, и это оказалось весьма удобной темой для беседы.       — И как ты оцениваешь свой опыт в качестве гейши?       — Было странно ощущать, что боссы якудза спокойно рисковали своими тайнами ради красивого фона. Я не привыкла к отношению настолько без опаски. Хотя хозяйка и говорила, что умение хранить тайны клиентов — одно из основных для гейши… Что ж, в этом я мало преуспела.       Обе женщины понимающе смеются.       — Еще меня крайне удручали примитивность и однообразие игр на о-дзасики. При настолько церемонном антураже я ожидала не меньше, чем партию в нарды или трик-трак. Но была вынуждена участвовать в играх наподобие компира фунэ-фунэ, гоиситори, а то и просто «камень, ножницы, бумага». В полный когнитивный диссонанс меня ввергла необходимость при проигрыше осушать рюмку саке. А постоянно я как добросовестная гейша выигрывать не могла…       — Что ж, — заметила Рейджу, — видимо, под непроницаемой стойкостью самураев гораздо больше простоты, чем кажется на первый взгляд.       — По-моему, гораздо больше непосредственности в совместных банях, — вставил Катакури. — Сложно вообразить такое в нашей стране.       — Ну отчего же, — легко и свободно улыбнулась Рейджу, — и вообразить, и реализовать подобное проще простого… Гораздо проще, дорогой, нежели ты предполагаешь… Робин, как бы ты отнеслась к настолько глубокому погружению в культуру Вано на сегодняшний вечер?       Робин, расслабленная приятной беседой и одновременно несколько разогретая хорошим вином, не имела ничего против. Любого продолжения. Даже такого интригующего.       Роскошная дворцовая купальня была просторной. Нет, ПРОСТОРНОЙ. Белоснежные колонны, обрамляющие овальный бассейн, и высокие стрельчатые окна только усиливали это ощущение. Вдоль отделанных мрамором стен стояли широкие тахты. Нет, ШИРОКИЕ. Этакие тренировочные футбольные площадки, покрытые мехами, тускло поблескивающими в интимном отсвете золотых бра.       Излишне добавлять, что не только в купальне никого не было, но и по дороге им не встретилась ни одна живая душа. Робин подумала, что во дворце будущую королеву откровенно боятся. И кто знает, не станет ли она когда-нибудь силой, вполне сопоставимой с мощью покойной Биг Мам.       А сейчас одна из самых опасных женщин в мире непринужденно сбросила тонкое вечернее платье, шелковой волной опустившееся к ее ногам, невесомо переступила, избавляясь от полупрозрачных трусиков, и с разбега бросилась в бирюзовые волны.       Наряд Робин был не в пример сложнее. Она сняла черный корсет и несколько замешкалась с мелкими пуговицами блузки, как вдруг почувствовала тепло позади себя. От двух огромных рук, скользнувших по ее плечам и начавших неторопливо и на удивление ловко помогать ей в столь деликатном затруднении. Робин через плечо легко и пьяно улыбнулась вставшему на колено Катакури. Какая, однако, любопытная ей выпала миссия… И какая обжигающе горячая у него кожа. Женщина откровенно наслаждалась прикосновениями огромных ладоней, аккуратно освободивших ее от оставшейся одежды и вполне способных ее заменить.       Узкая юбка и белье также очутились на полу. Робин, не оглядываясь, неторопливо вошла в теплую воду. Рейджу с грацией молодого дельфина стремительно обогнула ее по параболе и нырнула. Резко появляясь из воды прямо перед гостьей.       Робин беззастенчиво положила ей руки на плечи и привлекла к себе. Капли воды стекают с розовой челки, задерживаются на очаровательной и такой родной завитушке. Синий глаз ожидающе прищурен. Робин улыбнулась и легонько прикусила такую пухлую и притягательную нижнюю губу. В глазе Рейджу мелькнула искорка веселья. Все определенно развивалось по ее сценарию.       А у Робин были наготове интересные режиссерские решения. Она перевела укус в поцелуй и осторожно провела языком по внутренним стенкам нежного рта. Рейджу встретила ее язык своим и переплела их, уже откровенно прижимаясь грудью к своей визави. И внезапно ощущая мягкие руки, поглаживающие под водой ее ягодицы, и еще одну, аккуратно раздвигающую ее ноги.       Бассейн явно был рассчитан на посетителей разного роста и возможностей. По крайней мере, недалеко от спуска в воду Робин уверенно стояла на дне. И это было весьма к месту, поскольку через мгновение порывисто вздохнувшая Рейджу закинула ногу ей на талию. О, какие теперь открываются возможности…       Цветочные пальцы Робин с нажимом огладили внутреннюю сторону упругого бедра, коснулись нежных, как лепестки, складок в промежности, раздвинули их… Рейджу вздрогнула, ее рука скользнула на затылок гостьи, не давая ей разорвать поцелуй. Другая рука очутилась на темной и неожиданно крупной ареоле груди напротив, сжимая сосок. Легкая и приятная боль подстегнула Робин к ответным действиям — Рейджу почувствовала, как цветочная рука осторожно вводит внутрь нее два пальца. А сзади она получает интенсивный массаж уже не ягодиц, а области между ними.       Робин вжимается грудью в руку будущей королевы, а ее цветочная кисть движется всё быстрее и быстрее. Рейджу уже не поддерживает поцелуй, она откинулась назад, и ее протяжные стоны разносятся эхом по всей купальне. Робин нравится изменять их тональность, нажимая сильнее на анус. Груди Рейджу колышутся на поверхности воды, бедра мелко дрожат, двигаясь навстречу неутомимой цветочной руке. Она кажется такой податливой, открытой и беззащитной, что Робин старается как следует запомнить этот момент. Наконец Рейджу слабо выдыхает:       — Хватит…       Она прижимается лбом к плечу своей гостьи. Нежное и словно случайное прикосновение губ оборачивается яркой отметкой. Робин не возражает, она любит сувениры на память.       Женщины покидают бассейн. Король ждет их, предупредительно накидывает на каждую темно-красное махровое полотенце. Изумительный контраст с белым мрамором купальни. Приобняв, ведет их к необъятно широкой тахте. Рейджу кладет руку на пряжку ремня своего жениха:       — Дорогой, я уверена, что это на тебе лишнее…       Рука Робин — настоящая — накрывает ее ладонь, и они вдвоем справляются с кожаными штанами мужчины. Обнаженная Рейджу, уронив полотенце, не смущаясь, присаживается на корточки, помогая опустившемуся на тахту королю избавиться от высоких сапог. Нико жадно впитывает эту пронзительно прекрасную картину, желая запомнить ее в мельчайших подробностях — то, как белоснежная грудь Рейджу задевает черную кожу сапога, как беззащитно трогательна складка под ее животом, как ее округлая попка касается бледно-розовых пяток… Рейджу оглаживает мужские ступни, проводит по одной из них языком, усаживается на нее верхом и плавно трется промежностью о пальцы ноги. Катакури, полуприкрыв глаза, пристально наблюдает за нею, хрипло говорит:       — Я бы предпочел, чтобы ты воздавала такие почести другому моему органу…       Робин не выдерживает. Она забирается на тахту. Король галантно подает ей руку, не отпуская, притягивает к себе. Робин осторожно прикасается к его нижней губе, гладит по щеке, проходит языком вверх по клыку, затем по шраму… Косится вниз, туда, где ее цветочные руки старательно пытаются лишить мужчину нижнего белья. Катакури ухитряется не изменять выражения лица, но держать глаза полуприкрытыми уже не может. Очень интересно взглянуть, как отреагирует Робин на его размер. Эмоции Рейджу когда-то его изрядно позабавили.       Робин была суровой реалисткой. Она хорошо понимала возможную корреляцию между ростом мужчины и содержимым его трусов. Особенно с таким ростом. Но открывшаяся, без преувеличения, величественная картина превзошла ее ожидания. Зрелище как в фантастическом сне — гигантский, длиной больше полуметра, примерно с ее талию в обхвате, а вершина этого великолепия… мдааа, если сопоставить это и ее голову, то можно поспорить, у кого здесь голова, а у кого — головка…       Рейджу, гордая и довольная, поднимается на тахту, словно всходит по ступеням на трон. И трон ждет ее — Катакури приподнимает тяжело лежащий на его животе член, придавая ему вертикальное положение, и женщина садится на него, как на стул, сжимая его коленями. Разумеется, о проникновении не идет и речи, это физически невозможно. Но, судя по всему, будущие супруги нашли устраивающий их выход.       Рейджу елозит промежностью по огромной головке, трет половыми губами по отверстию уретры, отклоняется назад, позволяя зрителям насладиться зрелищем. Робин, как зачарованная, медленно встает, подходит, опускается перед Рейджу на колени и приникает губами к месту слияния двух тел. Ее язык уделяет равное внимание и нежнейшим складкам женщины, и гладкой и упругой поверхности головки мужчины. Стоны обоих звучат как лучшая похвала.       Робин чувствует, как на ее зад легла огромная горячая ладонь, целиком накрыв его. Палец Катакури скользнул между ее ягодиц и дальше, мягко и аккуратно потер клитор и вошел внутрь. Робин, с наслаждением вздохнув — подобных ощущений ей очень не хватало последние полчаса — раздвигает ноги и прогибается, облегчая доступ и подсказывая направление. С удовольствием двигает бедрами навстречу, насаживаясь сильнее. И не остается в долгу — множество цветочных рук окружают член Катакури, замыкают его в плотный чехол, пульсируют, сжимаясь и ослабляя хватку. И непрерывно ласкают ноги Рейджу, груди, бедра, рот, всё, что возможно…       Цветочные ли руки тому виной, ставшее единым дыхание или что иное, но сейчас трое движутся и чувствуют как одно, близкое и неделимое. И обрушившееся на них небо накрывает их одной волной, густой, забивающей легкие, и прозрачной, отделяющей невидимой стеной от остального мира. Рейджу соскальзывает со своего трона прямо в объятия Робин, и они вдвоем ловят на груди, лица белесые солоноватые струи, щедро льющиеся на их тела. Катакури судорожно прижимает их обеих к себе.       Несколько минут в блаженном и расслабленном молчании. Потом король лениво потягивается и встает, держа обеих женщин на руках:       — Ну, кто говорил про совместные бани?..       Робин проснулась, обнаружив себя уютно и по-домашнему лежащей на груди Рейджу. За розовыми локонами возвышался дремлющий на боку Катакури, протянув над головами женщин руку, словно и во сне оберегая и заботясь о них. Надо же, заметила Робин, а у них волосы практически одного оттенка. Этот факт ее дико умилил.       На завтрак, поданный в постель — вышколенные слуги и бровью не повели при виде веселой компании — были бесподобный моккачино и нежнейшие пончики. Осушив свою чашку наполовину, Рейджу задумалась:       — Да, по поводу особых условий…       Она приблизила лицо к Робин, неотрывно глядя ей в глаза, выдержала драматическую паузу, а затем шаловливо слизнула сливочный крем с щеки Нико:       — Думаю, будет достаточно, если ты согласишься нас навещать. Время от времени.