Переоценен

Золотая ложка, введенная в мою ротовую, беззубую полость, имеющую опыт исключительно с сосцами, была размером с увеличенную десертную, не дотягивая полостью до столовой, но мой детский рот, или точнее зев, был уже достаточно большой и активный, как собственно весь мой фасад, а то есть все, что было на лице или еще точнее все лицо (хоть я этим и не козырял, выдавая зачастую только покерфейс на людях, оставляя свою богатую мимику на особые случаи, т.к. это все еще можно использовать как меру воздействия или для застанивания домочадцев) - лицевые мышцы, в тайне регулярно тренировались, развивая деревянную детскую мимику, что бы та была по богаче, что имело свои побочки(как последствие: появление в обозримом будущем глубоких мимических морщин на лице, шее и прочих подвижных частях моего лица и головы), даже во время крестин, перед снисхождением ангелов, я, если помнишь растягивал ротовуху шлепая по щекам, отрабатывая мимас и звуки тела, выбирая самые неприятные и назойливые, для пыток...экспериментов...то есть тестов для проверки выдержки холуев моей семьи. В общем, ротик у меня был рабочий, губы могли свободно растягиваться без дискомфорта, а язык и гортань собственно натренированы, чтобы легко принимать в себя все, что мне мешала гордость. Мой рвотный рефлекс уже как месяц под почти под полным контролем (но все же стресс я побороть не могу и гортань не всегда может пересилить сигналы и давление из желудка) , так что моя гортань это курок, которым я не постесняюсь воспользоваться, и по хорошему, должен был бы воспользоваться сразу после того, как гладкая головка отзащеканила меня, а я по глупости проглотил. Но что сделано, то сделано, хотя не все так плохо как может показаться, выдай я все назад перед Митром, думаю тот бы легко не сдался, а потенциальный яд в любом случае остался бы во рту, желудке, пищеводе и губах, что в последствии явно убило бы меня. Ебанем ка Быстрый анализ ситуации: РАЗ!) Проблема: Мне в рот насували гадости, довольно много, я глотнул и засмаковал, точнее большую часть я проглотил, а то что смаковал так и осталось во рту, а вовремя осознав косяк с глотательным рефлексом, чего-то приятного на вкус, я, приоткрыв рот вытянул язык чуть вперед, не давая горлу и основанию языка машинально дать слюне упасть в мое нутро, оставляя остатки жидкости в защечных карманах. В общем часть говна, предположительно медленного яда, я сохранил в минетострочителе или инвентаре, но долго не удержу, нужно срочно осваивать его и в идеале пере использовать, если не помру как шакал! Но на этот счет у меня уже есть мыслишки, как собственно и есть и другая проблема. Даже если это долго действующий яд, что более вероятно исходя из логики вещей и поведения убожества в рясе, он уже начинает впитываться в организм и гонять с кровью по моей идеальной кровяной системе, загоняя токсин в легкие, мозг, печень и почки. Так что если я сейчас и нормально себя чувствую, то потом явно начнется треш, и даже если меня вылечат, не факт что я отделаюсь тремором, отходняками и испугом, возможно даже стану инвалидом, органы которого работают на отъебись, как и все в моем старом офисе (кроме меня разумеется). Урегулировать отравление лично мне не под силу, ресурсов нет, но и на этот счет мысли уже формируются, затягивая общую картину тонкими нитями моей фантазии. ДВА!) Импостер или причина: Митор, это грязное животное прямо передо мной, его нервозность падает с каждой секундой, ух сука довольная, сделал дело и радуется, педофил Аркадий, а его церковные завывания экспромтом, в режиме онлайн переделывающиеся под детскую колыбельную раздражают, опять это духовенство заставляет мою жопу гореть! Так что мой враг подтвержден, это почти со 100% вероятностью духовенство, подробности естессно мне неизвестны, но их исполнительный орган здесь и сейчас - это треморный Иерей, поведение которого и раньше предполагало действия за спиной, благодаря доверию, сформированному за эти пол года лечения сосков, хотя как то его характер ссыкливого дрочилы, не вяжется с довольно дерзким поступком. Ну что ж. Зная что Митор вафля и предполагая, что на людях он продолжит с тем же рвением отыгрывать примерного богомола, особенно после того что сделал, ввиду слабой психологической подготовки(его паника уменьшается, но ее можно распалить заново), этот ублюдок явно раньше никогда не пытался ликвидировать младенца, не удивлюсь если его еще и после дрочки совесть мучает, когда он миллионы своих детишек пускает погулять на уриновые реки и каловые берега колхозного туалета. Ну что ж, и козы какают по котяшку, поэтому потихоньку помаленьку, по зернышку, по баребушку, буду действовать и я. ТРИ!) Что у меня есть? У меня есть в быстром доступе тело: руки, ноги, голова, нанопенис и все что внутри. А если внутри кота теплота, то внутри меня большая, относительно повседневной порция второго завтрака, по объемам сопоставимая с той, которую я въебал перед крестинами, чтобы желудку было чем маяться, по мимо эпилептичных сокращений, плюсом, в моем скором распоряжении каловые массы, приходящие на платформу «АНУС». А также, в моем желудочно-молочном банке есть небольшой процент непонятной субстанции, явно внесенной туда для моей отсроченной смэрти. А если я контролирую гортань и умею провоцировать желудок, у меня есть ядовитый блевотрон. Но это сложно, я еще мал и не могу мышцами живота надавить на желудок достаточно резко, говоря научным языком я не могу создать необходимое давление, чтобы выдать действительно тугую и дальнобойную, направленную струю, да и применять такое нужно ювелирно, но уж лучше мелкий и вялый, чем никакой. Из ресурсов кроме врожденных, у меня удаленные и сложные в управлении на людях: Родители и Слейва, вторая отпадает сразу, она сегодня будет позже, а вот родители будут с минуты на минуту, судя по материному настрою, но, если они задержатся и отложат важный разговор, мои шансы на жизнь уменьшатся, а возможно и станут нулевыми. Но даже тонкий и сомнительный лучик надежды, похожий на утиный спиральный член лучше, чем ничего. Четыре!) у меня есть пара заготовок и тригеров, в которые неплохо вписываются мои ресурсы (только физические). А также жгучее желание жить и в идеале дать Митру понять, что не на ту малыху он хозяйскую руку поднял, эту красопетку писькой не напугаешь и с ней не пошутишь, я сама себе в зеркало не улыбаюсь, я сразу собираю вещи с съебываю жить к маме. Но если серьезно, если здраво оценивать свои шансы, я считаю, остаться в живых и стать калекой, всяко лучше, чем сдохнуть, или говоря проще, я точно не собираюсь быть пассивной сукой и помереть от руки замшелой, пропахшей ладаном и педофилией, зассыхи, которой матушка дала имя Митор, а я хочу дать ему с пыра в ебасос. В общем я собираюсь действовать, в меру своих возможностей. Ах да и последнее, Пять!) У меня есть злость и обида на все, что связанно с «богом», из-за чего, я, из своей хорошей жизни был вырван самым наглым способом суда, я еще покажу, что бывает если не дать человеку собрать свой первый бульбамет! Хронология событий от лица Митора: Я не спал всю ночь, мне было боязно, страх пронзил меня в самое сердце еще на крестинах Гомоса Делонги, сына местного Герцога, за что же господь послал мне такое испытание? Чем же я так провинился, что был вынужден стать свидетелем чистого богохульства?! Этот… ребенок, чьи глаза следят за всеми, с момента появления на свет божий, чье рождение прошло в гробовой или даже могильной тишине, нарушенной его матерью, напугал меня в первый же день. Тварь божья, рожденная из чрева, испокон веков тянется и зовет мать, а он…он…он не то что не звал, он как будто отрицал ее, отрицал все живое на что жадно прыгали его глаза, а та содомская гримаса отвращения на его лице…я не мог ее выдержать и занялся тем, что было в моих силах, излив божью благодать на мать этого существа. В тот день Протопресвитер разделял мои мысли и взял в свои руки эту скверну, когда всепожирающие глаза аномального ребенка закрылись, проявив божий дар изгнания нечисти, но все было тщетно, отпрыск Делонги…он даже не дернулся, как будто насмехаясь над всем святым в мире, говоря что даже такого недостаточно. Понтилимон отбыл назад сразу после родов, уверив родителей, что сын здоров, а я остался, как и было заранее установлено, что бы проследить за здоровьем и состоянием Клиодны Делонги, но тогда мне поставили еще одну, более высокую цель, следить за отпрыском Делонги и в случае признаков чертовщины и мракобесия, подробно описать инцидент и использовать вещь, дарованную Понтелемоном, маленький, причудливый серебряный, немой колокольчик с гравировкой крыла, способный перемещать небольшие вещи прямо Протопресвитеру. Так и шло время, каждый день, я, по наказу Понтелемона навещал Клиодну и щедро изливал на нее божью милость, излечивая ее уставшее, от выхаживания ребенка, тело. Но также, каждый день я видел его, того кто родился и принес с собой могильный холод, мальчика с глазами старика, каждый день он неотрывно созерцал святую силу, льющуюся на его мать, но что было страшнее…мне было поручено следить за ним, но это он, следил за мной, встречая глазами щелками, провожая лукавым взором. Это было страшно, но я, строго следовал указаниям, и как бы меня не пугало его присутствие, продолжал выполнять свой долг, хоть руки мои и тряслись, а ноги непослушно влачились. Так и тянулись дни, месяца сменяли друг друга, и епархия наконец то дала ответ по крестинам. Им быть. И обозначенная дата явно указывала на этот факт, который по моему страшная ошибка! Нельзя крестить это существо, оно явно что-то таит в себе, но что я могу сделать? Абсолютно ничего, как раб божий, я могу лишь подчиниться указам высших санов, и даже захоти я, самолично, вклиниться и изменить ситуацию, думаю, что в таком случае я бы не нашел в себе смелости. Но от моего мнения ни что не зависит, так было решено, а значит на то воля бога, поэтому я смиренно приму это и исполню ритуал, как бы не тряслись мои бренные ноги, как бы уста мои не немели. Накануне кристин, я так же навещал жену Делонги и ее чадо, так же даровал исцеление, и так же лицезрел этот тихий и пока что маленький ужас, притаившийся в объятьях высокородной герцогини и как же было досадно, что нельзя исцелить себя, свое тело и душу, выкорчевав с корнем эту бесконечную тревогу и телесную боль. Но божий дар…он и ноша, тяжкая ноша, призванная испытывать грешника на его пути. Так и началась церемония, а когда закончилась, в моей груди возродился первородный страх, уже погасший за те месяцы затишья, на моих глазах, Гомос Делонги, самолично коснулся порочной рукой святейшего существа, которое создано по образу и подобию бога! Этот нечистый ребенок посмел осквернить нашего проводника, проявившего щедрость и снизошедшего с небес на грешную землю, о бог, что же такое творится? Я улизнул после сорванных крестин, как только смог, дрожащие ноги несли меня в божий дом, мое временное пристанище, дарующее покой сердцу и душе, но немая реликвия, что потеряла голос (Умолкший колокольчик) находится у меня дома, смогу ли я добраться до нее? Позволит ли та тварь, выдающая себя за младенца ухватиться за этот шанс? Пытаясь не выдать страх, я, оглядываясь побрел в сторону дома, списанному мне на время пребывания в землях Делонги. Мои шаги становились все более шаткими, чем дальше я уходил от божьего дома, тем больше мне чудились в тенях и темноте сараев, глаза этого падшего дитя. Руки тряслись, а сердце билось, но я шел, шурша ступнями по земле, отчеканивая шаг за шагом по мощеной холодным камнем дороге, которая ощущалась как битый хрусталь, это было не похоже на меня обычного, ведь раньше я не наблюдал за собой такую отчаянную преданность творцу, не наблюдал смелости поставить на кон свою жизнь, но это даже к лучшему, видимо сам бог, ведет меня и этот путь я пройду от начала и до конца. Оказавшись в доме, я, угловатым, прыгающим подчерком принялся царапать Понтелемону письмо, окуная гусиное перо в чернильницу, в котором изложил все подробности происшедшего, не забыв описать свои мысли о темном ребенке, а так же попросил совета, что мне делать и когда мне разрешается отбыть из этих земель? Положив колокольчик на сложенную в конверт записку, усеянную крапинками чернил, нацарапанную на желто-серой бумаге, я узрел очередной чудо, как пространство проглотило мою мольбу о помощи, в виде рукописи и бесследно пропало, оставляя за собой остатки чуда, в виде легкого искривления пространства, которое было как рябь на воде от упавшей капли. Я остался ждать в доме, тревога продолжала эхом резонировать внутри меня ударяя мое нутро своей мокрой плетью, сидя на стуле, спиной к стене, смотря в окно, в самое лицо темной ночи, я начал проваливаться в сон, где меня ждал младенец, его лицо.. нет его голова была красного цвета, уродливая треугольная голова, от кончика которой до самой шеи, с правой стороны шел такой же уродливый и безобразный шев, как будто ее сшили закрутив в конус коровью кожу..кожу залитую запекшейся кровью, его нос был длинным, треугольным и так же небрежно пришитым к мертвой голове, а рот, это были вертикальные прорези в коже, или рваные дырки, а глаза, представляли собой растянутые отверстия, с выглядывающими изнутри распухшими веками утопленника, за которыми, были светящиеся мутной белизной зрачки. Его маленькие руки цепко держали вороненную трубу, которая с диким лязгом гоняла на своем боку, большую рукоятку, размером с ладонь, назад и вперед, выплевывая из другого бока красные продолговатые щепки, извергая из своего конца, направленного на меня, огонь и раскаленный метал, что расплескивался брызгами разрывая мой живот и начиняя его разогретыми до бела ошметками, а те шматки, что проходили мимо или сквозь мое разорванное тело, отбивались за моей стеной о стену звонким металлическим эхо, труба изрыгала саму смерть, смеясь при этом звуками напоминающими раскаты грома, а когда металлический скрежет закончился, на пол упали последние бардовые щепки, глухо ударяясь о брусчатку, заявляя что голод утолён. Я проснулся в поту, упав со стула, на котором уснул, а поднявшись на размякшие ноги, пробиваемый дрожью в груди, увидел на столе, конверт, поверх которого лежал молчаливый колокольчик. Мне дали спасительный ответ, бог явно не забыл меня, но в письме таилось страшное указание, черными чернилами на желтой, грубой бумаге, было выведено каллиграфическим подчерком: Иерею Митору, поручается оборвать жизнь Гомоса Делонги, ребенка, осквернившего святейших Габриель и Метаторона, не получившего крестного имени, не признанного богом, дабы пресечь богохульство, растекающееся как отрава, по устам людей, провозглашая Гомоса как Нетрадиционного, заражая умы верующих лжеучением. Сразу после исполнения поручения, Иерею Митору необходимо явиться назад. Митор остолбенел, он еще никогда не отбирал жизнь и сама мысль о таком, даже во имя высшей цели и избавления мира от нечисти не то, что пугала его, она сковывала его сердце ледяными, скрежещущими цепями и обваливала его в острых иглах. Но идти против такого решения он не мог, страх комом поднялся к горлу, зажав его мертвой хваткой. Он стал думать, как же ему, лучше убить беззащитное дитя и вернуться живым и непойманным, и в этот же момент, колокольчик тихо застонал и на столе появилась мензурка с очередным письмом, из за которого за всю оставшуюся ночь, Митор не смог сомкнуть глаза, ведь сама мысль об убийстве терзала его сердце, вызывая муки совести, а мысль об убийстве ребенка, от которого кровь застывает в жилах, который является к нему даже во снах и сеет смерть… На утро, неуверенный Иерей пришел в дом Герцога, дабы исполнить задуманное, в соответствии со вторым письмом, нужно было провернуть все тайно, что бы верные богу люди остались в счастливом неведении, а страдающие от последующей потери сына родители, ничего не узнали и не утратили веры, приняв в итоге сторону нечисти, которую не побрезговали позвать на роды в присутствии представителей касты молящихся. Ребенку нужно было дать яд, который забрал бы дитя через пару суток, дав тому уйти из жизни без боли и страданий в глубоком сне. Для этого Митор пришел тогда, когда нянька Гомоса отсутствовала, а Клиодна была наедине с Сыном, ему не нужно было даже лгать, что бы остаться наедине с мальцом, поэтому попросив женщину позвать мужа, что бы сообщить сразу обоим важную весть о его уходе, он с опаской оглядываясь и убеждаясь, что вокруг нет лишних глаз, а рядом только богохульное отродье… нервно подошел к нему, пытаясь не заглядывать вглубь больших всепоглощающих зеленых очей, неуверенно достал мензурку и ритуальную ложечку.. вылил все содержимое маленького флакона в столовый прибор и быстрым движением вложил своей десницей тому в рот, после чего ребенок, странно покосился на него, но проглотил яд. Последующая его реакция навеяла воспоминания о дне родов, о бешенном взгляде ребенка направленным куда только можно и одновременно в никуда и пугающей тишине, которые сейчас кажется повторялись. Глаза мальчика, лежащего в кровати, задергались, меняя свое направление, истерично осматривая преступника, место и орудие, а потом замерли. Митор, хоть и был робок с рождения, сейчас боролся с мелкой дрожью, его боязливость отчетливо колотила по рукам и горлу, заставляя голос того подрагивать во время исполнения детской колыбели, какую пели сиротам в родной церкви, в которой истлела большая часть его жизни. За считанные секунды, благородное чувство выполненного перед богом долга, начало успокаивать тело, опаивая в награду мозг сытной порцией дофамина. Ритм сердца начал приходить в норму, а тело, переставало выдавать ту жуткую тайну, которую отныне вынужден нести Иерей Митор. Страх так же отступал по причине отстраненности ребенка, он не отреагировал на такой поступок, он не превратился в чудовище с мертвым лицом из кошмара, жаждущее смерти и вгрызающееся в плоть. Кричащее оружие не появилось откуда ни возьмись, ребенок просто молчал и смотрел в даль. И хоть все прошло гладко, легкое чувство чего-то неправильного занозой засело в сердце Иерея. В комнату с легким мужским кашлем вошли Годелева и Клиодна, заставляя Митора обернуться: -Иерей Митор, доброе утро, на сколько я понимаю, причина, по которой я, вынужден был прерваться от дел государственной важности, состоит в вашем обращении к нам? Митор повернулся лицом к паре вошедшей в комнату и аккуратно, без лишних звуков закрывшей за собой дверь. -Не могу не поинтересоваться, прежде чем вы начнете, то, о чем пойдет речь касается нашего сына, Гомоса? -Д..Достопочтенный Герцог, нет, на счет вашего сына…Нет, речь не о нем..Я хотел вам сообщить, что по решению и указанию епархии, я вынужден сегодня же уехать..уехать. Выпалил тот слегка заикаясь и жестикулируя. Митора прервал бесцеремонный басистый голос мужчины, каждое слово которого отрезалось от предыдущего хлестким языком. -Минуту, уважаемый Иерей, то есть, я правильно понимаю, вас вызывают назад в Мать Матерей, по решению верховного совета епархии? Не уведомив при этом нас? Не кажется ли вам, что в таких случаях епархия, первым делом, должна официально уведомлять Герцога земель, на территории которой находится их уполномоченное лицо, на которое возложены задачи, а в данном случае уход и регулярные осмотры моей жены? Тут Митор понял, его план затрещал, как то дьявольское нечто в сегодняшнем сне трещало своей уродливой рукоятью, обдавая огненным дождем. Те письма, что приносил безмолвный колокольчик, на них не то что герба или печати, даже подписи не было, это были указания от неизвестного, но для Митора, это было сродни приказу Бога. Но как доказать это Герцогу, который вопреки ожиданиям Иерея, вместо смирения перед решением молящихся, за грехи людей, назначивших чудотворцев-лекарей для ухода за его женой и сопровождения родов, в открытую критикует принятые свыше приказы? Видимо и отец, и мать попали под чары этого проклятого ребенка, раз не руководствуются законами божьими и слепы на столько, что не видят в своем сыне порождение ползучего гада. Страх за свою жалкую жизнь,, искрами стал разжигать по новой огонь в груди. Не найдя ответа, который бы мог устроить Годелеву, и в последующем острую на язык, но сейчас молчащую Клиодну, Митор только и смог что выдать: -Эээ…да как вы не понимаете?..Почему вы вообще можете сомневаться…Но мне нужно ехать… Последние слова были произнесены еле слышным голосом, если Митор не уедет, после смерти мальчика начнется серьезное расследование, а следы, могут указать на него, а за убийство члена семьи герцога…и не дай бог в этом обвинят и епархию..Митор боялся смерти, хоть и был верующим человеком. Но как только его мысли начали зацикливаться, а голова гудеть из-за тайного и проваленного задания, на помощь ему пришел тот, от кого он меньше всего этого ожидал. Мальчик встал ногами на кровати, держась ручками за высокие края-ограничители, встал, на ноги, в свои полгода! На крестинах он лишь пополз, а тут он встал и рассмеялся. Ручка малыша указала на Митора и потянулась к нему со звенящим на всю комнату смехом. -Клиодна, Гомос пошел! Гомос пошел! Закричал не сдерживаясь отец ребенка, что было не свойственно в присутствии свидетелей. (Клиодна с трудом сдержанным умиротворенным голосом):-Да дорогой, он пошел. Но как видишь он просится не к тебе на руки, а к Иоану Митору. Митор, прошу вас, разделите с нами этот момент чуда, такое событие..явно знак, что вы должны ехать и рассказать в Матери Матерей все, что сейчас видите. Годелева и Клиодна не решались сделать и шага, затаив дыхание они следили за тем как стоит их полугодовалый сын, опершись на стенку кроватки и протягивая руки к растерянному Митору, который только и смог, что сделать пол шага назад от ребенка. (Митор, неразборчивым шепотом): Да как ты только…бога ради…не должен жить….охульств….. Но мальчик упал на мягкую попку, ощутив тряску прошедшую по всему позвоночнику вплоть до макушки и снова захихикал, протягивая руки к священнику. -Митор! Я согласен с Клиодной, вы должны ехать! Я сейчас же прикажу подготовить вам экипаж. Но пока вы не ушли, Гомос малыш иди к папе в руки! Митор, прошу вас, перед отъездом, благословите Гомоса. Видимо этот непоседа решил напоследок и к вам показать свои настоящие чувства! С внезапно хорошим настроением, отец подскочил к кроватке, аккуратно взял на руки малыша и вложил в руки священника, а Митор не смог не взять его. Держа в руках крохотного ребенка, развитого местами не погодам, смотрящего на него прищуренными от смеха и радости и глазами, протягивая руки к лицу и рясе священника, Митор почему-то не ощущал того страха, какой тревожил его последние полгода, поведение Гомоса расслабляло и вызывало небольшое умиление. У него было чувство, что он сейчас держит обычного ребенка, жизнерадостного, которому еще жить и жить….. Митор вспомнил, что он сделал буквально пару минут назад, то, как опоил ядом Гомоса, он вспомнил о своей возвышенной миссии и возложенной ответственности перед всеми верующими. И что бы отвести от себя в будущем подозрения, к тому же выпадает шанс, данный самим всевышним, убежать отсюда и как можно скорее, он отыграет свою роль и вернется в Мать Матерей. Иерей робко взял мальчика по удобней, сохраняя бдительность, и прочитав скромную по размерам молитву, закончил словами благословления и поцеловал в запотевший лоб уже притихшего и заблагоговевшего от слов священника, ребенка. Но не успел он отвести склонившееся над мальчиком лицо, как ловкий палец длинной в пару сантиметров прилетел ему в угол глаза и поцарапал слизистую (угол глаза\веко внутри), а вторая рука залетела в рот пытавшегося вскрикнуть старика в рясе, одернув щеку изнутри, все теми же цепкими, крючковатыми пальцами. Удерживая мальчика уже под подмышки, Иерей замыленным взглядом, с выраженным кряхтением, вытянул ребенка перед собой и ужас появился в отражении его глаз, ужас картины перед его глазами. Гомос, которого он держал в руках, который мгновения назад смеялся и улыбался ему, оцарапал его глаз, да и еще хотел поцарапать губу, сейчас висит у него в руках, а его лицо неистово краснеет с безумным выражением. И в ту же секунду раздался дикий визг младенца. От лица Гомоса Нетрадиционного: План был прост и гениален. Цель: убить ублюдка и выжить, второе в приоритете. Когда старое чмо отвернулось и начало говорить с моими, я уже во всю лобзал свои руки обильно смазывая их остатками сладенькой хуйни из моего рта, а потом подумал, а почему бы и нет, кто не рискует….да я и так пиздец рискую! Я мазнул своей харченкой и лоб, придавая тому роскошного глянца. Маханя и Отец меня целовали только в жирные щеки, а за лоб я всегда давал пиздов..эмм..хотя я давал пиздов по желанию, но не суть. В этот момент я был сифой, который может поделиться статусом сифака руками и собственно наружелобно, а дальше, мой отец начал угрожать старой расщеколде и требовать пруфов, тут сказать честно даже я прихуел, так как не ожидал такой дерзкой прыти в сторону неприкосновенной церкви, хотя скорее всего он ведет себя в таком стиле всегда, когда работает, а я его таким не видел и плюс, он сейчас почти уверен в моей связи с всевышнем, которая будет по престижней даже его целованности! Кароче, его шейминг Иерея был не просто хорош, он был магахорош, и я понял, тут мой выход и расчехлил козырь. Прием встань и иди был разрывным для ангелов, но там до него не дошло, ввиду абсурда произошедшего, надеюсь помнишь, так что сейчас, устроив интим и подогнав свой выход под речь папашки, я ушел во все тяжкие и снова, с помощью щедрого пахани, который обычно мной не делится, но сейчас сделал исключение, я попал в руки этой Абобы, и он сам лобызнул меня в лоб благодаря подыгрыванию родных. Попался, обосрок, пожуй своего говна, подумал я, но решил, что береженного бог бережет и воспользовался своими корявками, которые почему то могли царапать на приличном уровне (какого хера мне ногти не стригут? Я даже больше скажу, такого понятия как варежки-царапки тут нет) и еще влажным пальцем шамарнул ему в глаз, а второй рукой, я хотел задеть губу, но старик заорал как…как дряблый старик, напрягая провисшие голосовые связки, и моя ручонка вернула оральную месть, лишь на секунду попав в его рот. Но она попала, а там знаешь ли пальцы помнят. Заебумба, первая часть выполнена, осталось самое сложное. От лица Клиодны: Я знала, что этот день наступит, мы с Годелевой не раз это обсуждали, но мой муж имел на счет отъезда Митора свои мысли, расходящиеся с моими. Он не хотел его отпускать так как переживал о моем здоровье и здоровье Гомоса, по его мнению, Иерей должен был остаться здесь как минимум на пару лет, сопровождая взросление дорогого сына, на случай если тот, отведи бог, заболеет или того хуже, так как ждать священника, наделенного даром целительства – это тратить драгоценное время. Но сегодня Гомос, не успели мы отойти от незабываемых крестин и приструнить свои эмоции, снова переиначил все наши планы, что явно знак свыше и мы должны, нет обязаны отпустить Митора в епархию, что бы тот поведал всем о нашем ребенке, что не дрожит перед святейшими, патриархат явно, уже хоть как-то осведомлен о случившимся, но еще лучше будет если они узнают все из первых уст, настоящую историю! Как только Митор благословил Гомоса и приложился губами к его лбу, произошло странное, ранее умиротворенный сын дернулся и ударил хлесткой рукой в лицо иерея, а потом второй, но стоило мне осознать что случилось, я ринулась вперед и подхватила Гомоса, которого держал с залитыми слезами глазами Иерей, чьи руки дрожа обхватывали ребенка подмышки, Годелева повторил за мной, целых шесть рук поддерживало малыша, лишь бы тот не упал. Попытавшись взять в руки наше чадо, я сдвинулась в сторону и увидела, что лицо сына красное и тут же раздался крик, крик? Наш Гомос раньше и не думал кричать, даже при рождении он не издал и звука, а сейчас надрывистый полу-крик полу-визг разносится по нашим покоям привлекая к себе всех слуг! Что же делать? Громкий детский плачь рискнул прервать Годелева: -Митор! Что произошло? Что ты посмел сделать?! -ЭЭ..ээто не я! Я лишь благословил….а потом мой глаз и губа….это всего-навсего капризы ребенка! -Хватит оправданий! Ты ответишь за свой проступок! -Пустите моего малыша! Годелева! Дай его мне, зови слуг, зови Слейву! То что было дальше повергло всех в шок, мало того что все те же 6 рук боролись в попытке перетянуть сына, так Гомос, лицо которого было ярко бордовым, а рот без зубов открыл настежь, замолк, чем вызвал всеобщее внимание и ручками схватился за одежды(рукава) Митора и начал притягиваться к нему попеременно показывая на него, снова заливаясь криком. Неужели Гомос так привязался к нему? Это что? Действительно капризы в его исполнении? Бог мой, подумать только какая тонкая душа..как папка уходит по делам, так пусть идет, а как Митор собрался в путь, так истерика? Вот же маленький негодник, ты же ранишь чувства моего слабонервного мужа, милый, у него и так волосы выпадают. Митор только и мог, что хлопать глазами и поддаваться полугодовалому скалолазу, который семеня руками по одеждам все приближался и приближался к Митору, но тот решил оттолкнуть Гомоса, и все началось заново, крик усилился, а цепкие пальцы не отпускали одежды натягивая их как нервы, истеричные вопли ребенка заполонили залы, благо подоспела Слейва, распахнув дверь так, что она ударилась и отскочила назад. Она сломя голову влетела в покои, хлопнула всем по рукам, завернула мальчика в пеленку и начала качать. Безрезультатно, детский плачь не переставал литься и звенеть, маленькие руки вырывались из простыни. -Митор! Ваш дар исцеления! Быстрее исцелите Гомоса, нужно успокоить его и разобраться с причиной! Он явно сыт, а значит что-то его беспокоит, поторопитесь иначе маленький господин надорвет живот! Мы с мужем только и делали что передвигались за ребенком, пошедшим по рукам, но стоило Слейве наметить курс действий… -Митор! Ускорьтесь, иначе он надорвется, не стойте сложа руки! Божья благодать явно должна помочь или вы забыли, зачем вы здесь и какие у вас приоритеты?! -Митор пожалуйста, капризы такого масштаба мы еще не видели. Иерей нервно бросал взгляды на всех вокруг хватая ртом воздух, его руки не могли найти себе место, скромно протягиваясь к источнику децибел. Но спустя несколько секунд метаний и недоумения, руки, все же были возложены и священный текст дрожащим голосом напет, тепло от благодати ощутили все вокруг, особенно Гомос, который уже давно вытащил руки из пеленок, не переставший махать ими и надрывно кричать, имитируя праздное гулянье. На лице мальчика появилась слабая улыбка, его глаза прищурились, он издал легкий смешок и протянул руки к Годелеве? Почему не ко мне? Я ж мать, а вся теплота в такой момент достается по мимо Митора, мужу? Ох уж этот Гомос, когда вырастет, нужно научить его обращаться с дамами как следует, а то переймет манеры от отца и будет ходить всех девок строить как солдат, а это никуда не годится! Отец взял в руки сына и начал с довольным видом покачивать. -Ну вот, давно бы так, Митор, попрошу вас впредь реагировать своевременно! Хотя извольте, я уж и забыл. Слейва, выйди, хотя нет…лучше пока выйди. Слейва, перебирая маленькими ногами излишне жестикулируя и буркнув что-то себе под нос тотчас вышла, качая широкими бедрами и плотными гномьими формами, что отчеканились из-за наследственности. -Иерей Митор. Выдохнул Годелева. -Хоть и сейчас произошла.. неожиданность, давайте все остынем и вернемся к разговору. Если вам нужно ехать, я выделю вам экипаж и сопровождение, они будут в вашем полном распоряжении. Благодарю вас за службу и желаю вам хорошей дороги, будем ждать новых встреч! Муж с гордо поднятой головой и сыном на руках отчеканил слова и ждал ответа, Митор тем временем стоял с удивлением на лице, его брови были подняты вверх, рот немного приоткрыт, а появившиеся морщины на лбу говорили о том, что он все еще переваривает произошедшее и не может до конца смириться с теми событиями, которые произошли. В моем материнском сердце разыгралось чувство, что такая ситуация не входила в его планы, как будто он не должен был отныне пускать свой дар в дело, как будто не должен был больше выполнять свои задачи, но из за той паники, какую испытал, нарушил свои инструкции и за такую провинность понесет строгое наказание, или мне только кажется, хух и мне нужно прийти в себя, а то стою и смотрю на этих двоих, обнимают друг друга, Гомос довольно ухмыляется и пальцы свои гнет явно вытягивая средний пальчик другой рукой, ну ничего, сейчас Годелева уйдет и будет мой черед с тобой развлекаться. На этом разговор был закончен, Митор слегка поклонился и с пустым выражением лица, нехотя вышел из покоев. Мы остались втроем. -Ну и случится же такое, ох и капризный ты карапуз. Значит папка тебе и усы и голову и на спине катай, а он к Митору привязался. А Митор на такую привязанность как отреагировал? Глазами моргал и ртом воздух втягивал! Что это за дела такие, улыбнулся хотя бы, в такие моменты от радости нужно идти и.. -Гомос от радости уже сходил, дорогой, зови Слейву, тут большой повод, такой крупный что и здоровой конкуренцией не назвать. ******От лица Митора события после******** Находясь в карете, запряженной лошадями, в сопровождении из десятка легко экипированных рыцарей, Митор трясся в дороге с пустым лицом. Он раз за разом вспоминал тот разговор, или точнее то что произошло, или что не должно было произойти? Он напоил Гомоса Делонги ядом, он должен был уехать в тот же день, а мальчик умереть через несколько дней, отводя подозрения от епархии и самого Митора, яд «слезы лиса» должен был медленно убивать ребенка, а потом тот, уснул бы навсегда, но этого не произойдет, приказ сверху не будет исполнен, потому что мальчик спутал его планы или нет…мальчик исполнил свой дьявольский план. Как только малец ударил его в глаз нахальным способом и оцарапал губы, засунув свою руку ему в рот, он отошел от состояния в котором был, он перестал думать про Гомоса Делонги как о обычном ребенке, ведь его действия были как будто ювелирно выверены, он как будто понял план Митора, как будто знал, что ему скормили яд и он явно знал, что умрет если не получит божье исцеление! В тот момент страх сковал меня, я только и делал то, что скажут, ведь если бы герцог подумал, что я мог причинить вред его сыну или если бы я отказался исцелить его душевное состояние....меня бы казнили как клятвопреступника или предателя, отказавшегося выполнять свой долг. Этот ребенок несет в себе скверну…нет..этот ребенок и есть скверна, которая растлит герцогство Делонги. Я должен все рассказать, должен передать все что знаю епархии, нельзя допустить что бы запятнанное отродье, что посмело коснуться святейшего супротив воли, продолжало жить и разрушать изнутри королевство! С такими мыслями и тревожным сердцем Митор держал путь в Мать Матерей, находясь в дороге несколько суток, абсолютно не замечая, что с каждым днем, его чувства притупляются, мысли становятся тягучими и тяжелыми, а зрение начинает терять свою остроту. Но это не мешало ему терзать себя мыслями о провале, о последствиях и тяжелой судьбе как герцогства, так и государства и в особенности духовенства, которому придется сложнее всего, ибо избавиться от живого, хитрого святотатства не так легко, ведь скверна умеет все переиначивать, скверна хитра, она быстро проникает в сердца людей под видом божьего чуда. В карете, куда просачивались бордовые, как лицо кричащего Гомоса, лучи заходящего солнца, сидел Иерей Митор, пристарелый мужчина с высеченными на лице морщинами, крепко сжимая в своих руках безмолвный колокольчик, губы плотно сомкнуты, взгляд его был томным, а на горизонте были различимы купола большого храма, отливая золотом среди верхушек деревьев, до которого оставалась одна лишь ночь пути. Мать матерей, уже ждала в свои теплые объятья уставшего путника, неусыпно выполнявшего возложенную работу уже который год подряд. Митор возвращался домой, чтобы сообщить важную весть и признаться, что не смог выполнить возложенную на него великую цель. Его глаза смыкались от той усталости, что давила на него морально и физически, веки тяжелели, само естество так и шептало тому подремать. Митор поддался искушению и закрыл глаза, что бы не открыть их никогда, так и не узнав, что чело и десницы, ехидно ухмыляющегося младенца, Гомоса, нареченного в народе Нетрадиционным, были осквернены ядом, присланным епархией для отнятия жизни этого мальчика. Скоро в большой храм, чьи купола блестят золотом, приедет карета из Графства Делонги, которая привезет мертвого сына его матери. ******От лица Гомоса Нетрадиционного***** Это был мой первый раз за две мои жизни, когда я в трезвом уме, рыдал.. рыдал от обиды, ведь все пошло не по плану. Но из-за невероятной случайности я остался жив. Мой быстрый план был прост и гениален, передать остатки яда из своего рта Митору, что собственно я и сделал затаившись и юзанув прием ультра умиление, а потом с элементом внезапности хотел выколоть ему глаз и накинуть через слизистую в организм остатки говна с рук, а в идеале, я исполнил запасной прием, раз уж того скрутило и он завизжал как 5-ти летняя сучка, я решил его затоксичить и через слизистую рта, хотя и выглядело это как будто я его рот наоборот, да некрасиво, но чрезвычайно эффектно. Все что планировалось дальше, это пустить в ход ульту, которую я приберегал на самый крайний случай, а текущая ситуация это уже верх крайности и тузы (туз – очко, а то шутку не поймешь) нужно доставать или рвать. И я, не давая воздуху выйти из носа или рта давил легкими нагнетая давление так, что аж начало темнеть в глазах, благо детские сосуды сразу и напоказ наполняются кровью, из-за чего лицо стало красным, как жопа отстеганного плетками негра, на котором живого места нет, а потом уже я визжал как банда малолетних сучек, которым мальчики обещав показать писюн, зассали все колготки. Но в тот момент случилось непредвиденное, Митор продолжал меня держать, этот абобус на столько охуел от происходящего что замер, вцепившись в меня хваткой напористого педофила, а родители присоединились к перетягиванию личинки, хотя мне определенно нужно было оказаться в руках Митора, чтобы юзануть фаталити для последующей провокации и добивания этого ублюдка. Я уже пробовал ползти и визжать, явно показывая, что престарелый хуй важнее семьи, но нет блять, родители кастанули Слейву, и я оказался в ее руках. Меня с гадюкой разделяли уже метры и вот в этот момент я понял, что , на фоне пережитого накануне стресса и текущей битвы за жизнь взяла свое, а детский организм запек эту селедку под шубой из не менее ароматной Слейвы, ебаное детское обоняние, все, пиздец, подумал я и поддался эмоциям. По идеальному расчету в руках Митора, я должен был использовать плотный обед как оружие, вытолкнув через разработанный пищевод все ту молочную толщу, что проглотил, заедая стресс, явно показывая, что у меня пиздец проблемы, а мои родители такие «О нихуя, Митор, лечи сосунка», а Митор такой «Ну ебанарот, откажу – так или иначе спалюсь» и подхилил бы меня свалив восвояси. НО нет, из-за детских слабых нервов, я, окрепший умом не смог совладать с эмоциями и расплакался из-за совранного плана, который нужно было корректировать здесь и сейчас! Но это блять и сыграло мне на руку, я даже подумать не мог, что достаточно было просто продолжать истерику, я совершенно забыл, что магия не может лечить выборочно что-то одно, она лечит или вернее откатывает организм к недавнему «нормальному» состоянию, а это когда и разум, и тело ведут себя стабильно, а возвращение к нормальному состоянию, это даже как таковое не лечение, это буквально откат времени, ведь после такого отхила даже шрамов не остается. Но даже если так, мой мозг воспринимал психологическое состояние батюшкина как крайне нестабильное, так как тот остолбенел, и слова сказать не мог под булингом отца и моим нестандартным натиском, а отец своими словами явно ходил по краю богохульства, он давил на Митора и мне казалось, что все, тут и закончится здоровая рассудительность Иерея и начнется чистый столбняк или ответный батхерт, так как именно робкие или тихие люди, в случае стресса могут реально сорваться и показать свой настоящий характер, Иерей мог тупо забить на свое алиби и просто уехать и скрываться в церкви, а церква тут знаете ли во главе всего! Сюка, как же мне было обидно и страшно! Благо к моему великому удивлению, тупым детским визгом, я все же смог удачно спровоцировать Слейву и уже та направила моих родителей и Митора, как третья нейтральная сторона, которая явно охладила разум Абобы в рясе, заставив того меня подлечить, а до этого с наводки родителей и поцеловать в лоб, который был обильно смазан слюной в перемешку с тем, что побывало в моем рабочем ротике. Да сука, в тот момент я подумал, что у меня задымит писюнек, я аж на радостях устроил факовую атаку выгибая пальцы как Эминем, правда помогая второй рукой, но риск радостного стояка резко обломался, ведь я еще и про остатки слюно-ядовой деятельности вспомнил – он у меня на руках и лбу. Хотя в этой ситуации я абсолютно не растерялся, пока родители и Слейва отходили от шока и точили лясы, я использовал старый добрый план – обычную утреннюю дристу, которая происходила, так как пища с первого завтрака уже требовала выйти, и наподдав как положено, отправившись на узорчатый пеленальный стол, я изловчился и выудил ювелирными руками большой пласт полужидкой дристы в руку и размазал по себе, обидно было конечно мазать лицо, но это пустяки, свое говно малиной пахнет – это раз, два – быть сифаком лучше, чем законтачить родителей, хотя вот вопрос, откатив меня к «норме», стираются ли яды с кожи, если таковые были, ведь из тела они как то выходили, ну не важно, думаю что нет, три – мои рецепторы в носу с каждым днем начинали деградировать, а зрение наоборот становилось острее, природная компенсация как никак, поэтому для меня и запах Слейвы, становился менее неприятным, а сама она мне нравилась все больше, особенно когда не упоминала про обрубки в снегу, запудривая мой толи пенис, толи я девочка, и четыре – внепланово помыться в этом мире – очень даже неплохо и считается роскошью, плюс остатки отравы будут спущены на цветы, после того как вода омоет меня всего и в частности мою лощеную промегу. В общем вот так удачно закончился для меня уезд Митора, который я надеюсь помрет в страшных муках, ведь у магии лечения или божественном даре исцеления есть один минус – бог хоть и милостив, но любит испытывать грешников, даруя им благодать лечения, которая неприменима к себе. Так то, поэтому даже если Мимимитор и понял, что лобызнул своего же говница, явно подохнет если у него нет антидота, которого скорее всего и нет, кто ж дает антидот на такие легкие задания? Злодеи из Скубиду? Да и если сам Митор подох бы на месте, это явно запутало бы следствие. НО в то же время смерть представителя епархии, проводившего у нас долгие месяца и умершего после возвращения назад – будет большим скандалом, хотя это уже компетенция моего отца, да и доказательств нет, а сфабриковать таковые будет непросто….хотя вспоминая что церковь здесь всему голова..Ну что ж, это уже проблема будущего меня, а пока буду аккуратней. Подводя итог, какие выводы я сделал из произошедшего. Я заглянул в глаза смерти, впервые за все время, что себя помню, и вряд ли забуду это, но в тоже время мой страх творить херню и всякую грязь для спасения себя – ушел, сведен на нет, я чувствую, как сорвал девственную пломбу опечатавшую мою адекватность, ограничивающую меня в старом мире, я уже предвкушаю как буду делать то, что действительно хочу, естественно заранее определив степень риска, не буду же я на верную смерть подписываться. А еще, это отравление и крестины научили меня кое чему по важнее, выход есть всегда, кроме как того случая, когда в твой гроб забивают гвозди, а в анус балду или парафиновую свечу, главное взять себя в руки и дать адреналину замедлить твое восприятие, что бы ты, мог хоть как то подстроиться и подогнув обстоятельства под себя – изменить ситуацию в корне. Или грубо говоря – нужно смотреть на вещи под разными углами и не бояться рассчитывать даже на самые абсурдные свои задумки, которые могут быть на столько очевидными, что их с первого раза не заметишь. И что еще важнее – я считаю, что скорее всего убил человека или как минимум покусился на жизнь, подтверждения этому пока нет, но по моему мнению, он явно умрет, может быть в муках, может и нет, но мне плевать на его судьбу, я не чувствую угрызения совести за устранение этого убогого, в моем сердце сейчас спокойствие, ведь моя жизнь, как минимум сейчас, вне опасности и я готов пожертвовать и стереть из мира хоть сотни таких как Митор, но продолжить жить. Да, однозначно, я очень хочу жить, и тому кто рискнет хотя бы попытаться или даже подумать забрать то, что принадлежит мне – будет несладко, ведь в данный момент мне принадлежит только жопа и факт бьющегося сердца, но дальше, я буду реализовывать то, что не смог в родном мире, а если епархия и сам бог нацелены против меня, они явно посягают на мое имущество, и у меня явно еще будут дела с молящимися, потому что я абсолютно точно хочу выяснить причину попадания в эту дыру, а в идеале я хочу назад домой, в теплую кроватку, где пристрою нормальных размеров пенис в место по интересней чем ладонь. *Раннее утро, события перед уходом на «работу» Годелевы.* Вот и прошла неделя, моя попа скрипит от чистоты, промега напудрена, я красопетка и мне не нужно носить чепчик, я лежу в корзинке в своей комнате и готовлюсь к прогулке на свежем воздухе с маханей и Слейвой, а мой отец.. эм, он тут? Непонял. -Клиодна, Гомос, как и обещал, хотя и немного задержался, пришло время моему сыну получить подарок на крестины от отца. Клиодна с интересом осмотрела мужа и наклонила голову явно не понимая где этот подарок и куда, если не в карман смогла поместиться цветная упаковка? Неужели она за все совместные годы так и не узнала что-то про мужа? -Гомос, мой маленький проныра, я долго думал, чем смогу тебя удивить и понял, что ты особенный ребенок. Тонкий голос с хитрыми нотками прервал мужчину. -Дорогой, конечно наш сын особенный и это факт, но где ты прячешь этот подарок? Он либо на столько мал, что не помещается в карманах, либо ты его так усердно прячешь скрестив руки за спиной? Тебе точно комфортно стоять? Улыбаясь выдала мать. -Клиодна, любимая, я не понимаю, о чем ты и это явно не те слова, которые мать должна произносить при сыне и слугах. Что это вообще за намеки??? -Не понимаю, о чем ты, дорогой, но можешь продолжать. Все с тем же выражением лица и приглушенным почти шепчущим голосом отрезала женщина, сузив глаза и растянув уголки рта, явно предвкушая не томный вечер экспериментов и расширения рамок дозволенного. -Хм.хм. Гомос, мальчик мой, хоть ты еще и не понимаешь, но явно со временем поймешь, с этого дня, у тебя будет твой первый слуга, чья клятва верности будет принесена и закреплена божьими заветами. Этот слуга, будет верой и правдой оберегать тебя. Заходи. Глаза ребенка, явно заинтересованного представлением, как и матери перетянулись на ддверь. В родительские покои зашел ребенок, на вид лет пяти. Было непонятно какого он пола, волосы короткие, белые, глаза большие, отливающие оранжевым, уходящие в красноту, губы пухлые, бледно розового цвета, а лицо, лицо было действительно красивым, если у ангелов – кукольная холодная красота, как будто нечто искусственное залитое эпоксидной смолой и заполированное до прозрачности стекла, то есть красота ангелов была неприкосновенной и вечно неизменной, то здесь красота, натуральная отдающая изменчивостью жизни, которая со временем будет только цвести. Но что еще интересней, у ребенка были вытянутые острые уши, которые пробивались вверх под углом, через мягкие на вид волосы. Существо робко открыло дверь и оказалось в покоях и так же робко закрыло за собой не издав и звука, встав по струнке на всеобщий суд. Хоть лицо у этой безгендерной красопетки и было красивым, в глаза бросалось нечто диссонирующее, она была худой..эм..плоской..прямоугольной. Эта, скорее всего девочка, была как палка с приделанной головой, у нее абсолютно никакая фигура, я конечно понимаю ребенок и все такое, да и у меня писюн со спичичечную головку, но что-то мне подсказывает, что это особенность ее расы, ведь она явно эльф, я уже видел таких, мельком, еще в день рождения и потом пару раз, у нас такие имеются, мда батька, удивил ты ежа голой жопой. Так, ну что же, как зовут эту малыху? Давай отец, не тяни кота за остатки мудей! -Это пятый сын короля бесконечного леса, Сифлсирит Рапсодия. В комнате зазвенело неловкое молчание, я молчал в разочаровании из-за трапа в подчинении, размышляя, какие гадости можно вытворять с таким кадром в закромах, он хоть и хуеносец, но выгоду из него выжать можно. Отец молчал, ожидая реакции, Слейва молчала, так как ей и слова не давали, а на лице у матери застыла гримаса шока в перемешку с легким ужасом. Эмм. Маханя? Лицо попроще сделай.