Волчья ягода

Этот день не стремился выделиться чем то выдающимся из множества других таких же. Просто скучные будни, что расцвели с появлением настоящего человека из наружного мира. Того, что за пределами приюта. Том даже не догадывался, чем чревата эта встреча, и как маленькое событие способно перевернуть привычный уклад с ног на голову. Тем не менее, всё сложилось в странный пазл: вот он смотрит на странного мужчину, возрастной диапазон которого колеблется от сорока до шестидесяти, а странный мужчина смотрит на него, с неприкрытым дружелюбием. — А вот и Том, — вылезла, как черт из табакерки миссис Коул. — Вы поболтайте, а мне позвольте удалиться. — Конечно, конечно! — поспешил спровадить немного поддатую женщину визитер. — Осторожнее на лестнице, мадам. Ступени до омерзения скользкие. Управляющая булькнула нечто нечленораздельное и исчезла с глаз долой. «Наверняка поползла в свою коморку лакать бурбон, — Том, пряча истинное впечатление от гостя, смерил того умеренно вежливым и отстранённым взглядом. Будто и не происходит в данную минуту ничего странного, и разодетые, как клоуны, старцы частые гости здесь. — Верх некомпетентности! Оставить меня наедине с этим непонятным субъектом, эта старая, мерзкая су… » — Здравствуй, Том. — Здравствуйте. Повисла неловкая пауза. Том старался не глядеть на кричаще пёстрый узор рубашки гостя, выглядывающей из ланцкартов темно-лилового сюртука, но напрасно: голова неумолимо начинала ныть. — Кто вы и что вам нужно. — Я — профессор Дамблдор. И я хочу предложить тебе… — Нет! — звучно и властно перебил Том мужчину. — Профессор, серьёзно? Я здоров! Мне не место в больнице, так что вы и эта старая кошëлка катитесь лесом! После этих слов на лицо Дамблдора легла тень. Том самодовольно улыбнулся про себя. Пусть хоть сам Черчилль явиться к нему на ковер, мигом отправиться следом за этим горе профессором. — Я не из сумасшедшего дома, я учитель. И если ты успокоишься, то я с удовольствием поведаю тебе о Хогвартсе. Тут Том резко вскинул голову. Хогвартс — знакомое слово из справочника, а значит человек перед ним… — Это школа волшебства и магии, — продолжил профессор, воодушевленный вызванным интересом у мальчика. — Магии, — эхом повторил за Дамблдором Том. С лица его сдуло маску, вылепленную за годы отчуждения и враждебности, под которой прятался обычный ребёнок одиннадцати лет, со своими надеждами и переживаниями. Краем уха Том услышал торопливые шаги за дверью. Как в замедленной съёмке он наблюдал возникновение взмокшего от бега соседа, в упор не замечающего огромного темно-лилового пятна в их комнате. — Том! Там к нам ряженый какой-то заявился. Мне Эми сказала, что у него рога и коровий хвост из-под штанины торчит. Джерри недоверчиво оглядел застывшего на кровати друга, следом оглядел комнату целиком и обомлел на пару с ним. Потом в раз побледневший мальчик тихонько закрыл за собой дверь и больше не проявлял никаких признаков жизни. — Хм, странно, — заговорил первым Дамблдор, пряча улыбку в рыжую бороду. — Миссис Коул говорила, что у тебя нет друзей. — И вы ей поверили! — горячо отстаивал свою запятнанную честь Том. — Она не любит никого, кроме бутылки. Какое-то время Дамблдор молча разглядывал его. Руки зачесались бросить чем-нибудь в этого волшебника, лишь бы тот прекратил пялиться на него, словно на насекомое под лупой. — Ты совсем не выглядишь удивлённым, — подытожил тот, прекращая экзекуцию. — А на что вы расчитывали? Не из окна же мне валиться от радости, в самом деле. Тем более, я всегда знал о своей исключительности. К счастью, мужчина не задавал лишних вопросов и вернулся к намеченной цели разговора. — Я принёс тебе список необходимых для учёбы вещей. За деньги не беспокойся… — Подождите, подождите! — прервал старика на самом интересном Том. — Мне нужны доказательства. Вдруг вы мошенник-гипнотезер. Дамблдор продолжил спич, как не бывало. Только рука его незаметно потянулась к древку спрятанной в рукаве волшебной палочки, что для Тома осталось незамеченным. С другой стороны, чего ожидал старый профессор? Что вскормленный, но никем никогда не любимый ребёнок поверит ему с полуслова, доверчиво развесит уши, впитывая сказки о лучшем мире. Наоборот, Дамблдор сам бы задался вопросом, если бы сирота не попросил его подтвердить собственные слова. Том пристально следил за магом, но совсем его не слушал. Ну как не слушал. Так, в полу уха. Каким же было его удивление, когда это самое ухо и щеку заодно обдало болезненным жаром. — В нашем учебном заведении не терпят воровства. А из твоего шкафа что-то рвётся наружу. Том смотрел, как коптятся в нелепом и огромном для такой маленькой комнаты деревянном ящике всё нажитое за одиннадцать лет добро. Смотрел и не верил глазам своим. — Хватит! — вскрикнул он уже совсем не приказным тоном. Скорее отчаянным. Но треск древесины глушил просьбы, и те не долетали до профессора. Том вскочил на ноги с намерением вцепиться в рыжую бороду или дряхлую глотку мага клещëм. Ведь если умрёт волшебник, то и его колдовство отправится следом в загробный мир, и тогда всё прекратиться. Но мужчина спас себя сам. Пламя исчезло, а шкаф так и стоял целехонький. * * * Наконец-то, оставив этого неоднозначного юношу вне поля зрения, можно позволить себе вздохнуть полной грудью. Ощущения от пережитого весьма двоякие. «Со шкафом я, возможно, перегнул, — размышлял по пути мужчина, ловко уклоняясь от бросающихся под ноги детей. — Но да ладно. Сделанного не воротишь». Последнее, о чем ему хотелось думать, так это о странном сироте с не менее странными секретами. «Чайку бы сейчас и карамелек. А не вот это вот всё». Приютские дети неприкрыто глазели на него и тыкали пальцами. Выходит, маскировка таки подвела и не справилась со своей первенствующей задачей — отводом глаз. Покидая приют, он и не подумал навещать управляющую перед отбытием. Да и что-то подсказывало, будто вести диалоги с ней в данный момент бесполезно. Не терпелось поскорее трансгрессировать в тёплый и уютный кабинет, но на пути возникло непредвиденное препятствие в виде белобрысого мальчонки лет десяти-одиннадцати. Дамблдор слегка поменялся в лице. Маска мудрого профессора налезла на прежнее место, и теперь он глядел на мальчика, умудрившегося увязаться за ним следом и остаться незамеченным, в меру строгим и поучительным взглядом. — Я могу чем-нибудь помочь? Юный преследователь стушевался и покраснел как рак. — Ну, эм… Я хотел бы попросить у вас прощения. — За что же? Я вас, молодой человек, впервые вижу. — Там, в комнате, — мальчик махнул рукой в сторону предполагаемой комнаты, — я повёл себя грубо. Мне жаль. — А, вот оно что. Так ты друг Тома, я полагаю. — Да, так и есть. Дамблдор просканировал его оценивающим взглядом. Том никоим образом не отрицал наличие друга, а значит сказанное является правдой. Возможно, судьба сама подарила ему шанс разузнать побольше о такой неоднозначной фигуре, как Том, от третьих лиц и отказываться от удачно подвернувшегося случая было бы кощунством с его стороны. — Всё в порядке, мой юный друг, я не в обиде. Но неужели мой костюм так плох? — Если я скажу правду, вы не обидитесь ещё раз? — На правду не обижаются. — Тогда вы выглядите так, будто обокрали зажиточную старушку. — Хм, приму к сведению. Составишь мне компанию до ворот? — Почему бы и нет. Я как раз хотел спросить… И они медленно побрели в сторону главных ворот. Мальчик спрятал ладони в кармашках засаленных штанишек и шагал, широко выкидывая ноги, чтобы не отставать от взрослого. Дамблдор в свою очередь замерзал. Холодный осенний ветер пронизывал до косточек, и это было единственным разом, когда он взаправду пожалел о своём выборе из гардероба. — Так зачем вам понадобился Том? — спросил его спутник, косясь на чёрные приютские окна с подтекающими рамами. — Твой друг немного отличается от других детей. Я пришёл, чтобы подарить ему редкую возможность — обрести счастье и место, где все его таланты раскроются. — Вы же не хотите сказать, что он уедет! — Так нужно. И мальчик совсем остановился, вынуждая и профессора замедлить шаг. — Да, с этим тяжело смириться, я знаю. Но иногда… — Да нет же! Я знаю всё это, типа «если любишь, отпусти» и прочий бред, но это так… неожиданно. Ничего не говоря, мальчик, сделавшийся вмиг закрытым и тихим, пошёл дальше, как бы намекая профессору, что тому пора домой. И чем скорее, тем лучше. Уже у самого края, где кончалась безобразная каменная плитка и начинался асфальт, он взглянул на странного и причудливого гостя в последний раз. — А я не могу уехать вместе с ним? — К сожалению, нет. — Это потому что я не особенный? — Не в этом дело… — Тогда в чем? Если эта школа для гениев, то я буду стараться, обещаю! Спать не буду, а только учебники зубрить. Только, пожалуйста, можно мне поехать вместе с ним? — Прости, я ничего не могу поделать. — Жаль. Профессор уже развернулся спиной к злосчастному месту, но мальчик, провожавший его у ворот, крепко ухватился за лиловый рукав, будто опомнившись. — Подождите же вы! — Извини ещё раз, но я не в силах ничего исправить. Мне надо идти. Отпусти, пожалуйста, мой рукав. — Я не об этом. Вы, возможно, о Томе много плохого надумали. Так знайте, что он очень хороший друг и сосед! И если кому и место в вашей гениальной школе, так это ему. — Мальчик в очередной раз покраснел и разжал наконец пальцы. Дамблдор оказался свободен. А через мгновение мужчина уже грел косточки в мягком кресле, успокаивая себя горячим чаем с ромашкой, силясь забыть пронзительные синие глаза магловского ребёнка.