Paper plane

То утро было хорошим. Одним из тех, которые ты действительно не ожидаешь. Чистый, немного застойный воздух был абсолютно сухим, благодаря чему дышалось легко и свободно, полной грудью. Как будто на самом деле кислород сам заливался к тебе в легкие. Небо, несмотря на то, что солнце еще не встало, тускло освещало улицы. Если уже на рассвете так светло, значит сегодня днем солнце будет улыбаться всему миру, даря свет каждой маленькой душе в каждом темном углу. А еще в то утро было тепло. То утро было началом весны, и птицы уже прилетели, незамысловато треща где-то на крышах. Наверное, трещали, все таки, в основном вороны, но Изуку никогда не верил в то что воронье пение - некрасивое. Он искренне наслаждался звуками природы. А быть может, дело просто было в его настроении. Для него то утро было на удивление приятным, потому что в его душе впервые за долгое время что-то успокоилось. Его ноги болели от порезов, его голова была абсолютно тихой и пустой от двух бутылок вишневого пива и у него в руках была сигарета. А еще, Кетсу не было дома уже три дня. Сегодня ему исполнялось двенадцать, и он был настолько счастлив, что последние три года даже немного поблекли в его воспоминаниях. Создавалось ощущение что он снова вернулся во время, когда он мог позволить себе быть ребенком и улыбаться всем и вся без задней мысли. Изуку медленно скользил взглядом по небу. Сероватая глазурь без единого облачка, заливающаяся желтым где-то на границе его зрения. Он ничего не хотел, ни о чем не думал и ничего не чувствовал. Это было так похоже на рай. А потом он услышал полицейскую сирену. На самом деле, он, наверное, не удивился бы если бы был немного более трезв и действительно вслушивался в происходящее вокруг него, а не рассеянно растекался расслабленной лужицей по полу балкона под пение ворон. В конце концов, не узнать звуки боя внизу, прямо в переулке под ним, было бы сложно. Он провел здесь слишком много времени чтобы не научиться узнавать преступление только по звуку. Он был раздражен, пока садился, свесив ноги через перила балкона, чтобы быть как можно ближе к краю и иметь возможность увидеть что происходит внизу. Затем - как только разворачивающаяся картинка действительно обрела смысл в его пьяном мозгу - он был удивлен. Внизу, освещенная светом полицейских сирен, женщина в ярком костюме заковывала в наручники кого-то совершенно невзрачного на ее фоне. На фоне героини. Это не был благополучный район, разумеется, иначе Кетсу не смог бы делать свою работу. Но он так и оставался неблагополучен именно потому что героям нечего было здесь ловить - здесь все происходило за закрытыми дверьми. Никаких смешных злодейских псевдонимов и громких заявлений, только встречи лицо в лицо на нейтральных территориях и работа с проверенными людьми. Тех, кто жил здесь не ловили. Те, кто жили здесь, знали что они делают не так, знали как избежать за это наказания и знали как не привлекать к себе лишнего внимания. Герои же, занимались идиотами, готовыми совершать что-то незаконное там, где их могут поймать. В этом районе не было идиотов. Особенно идиотов, нарушающих закон прямо в переулках, где их проще всего было заметить. Об этом позаботились те, кому было на руку создавать иллюзию благополучного, для проживания, места. Именно поэтому никто не мог сделать ничего с эти местом - черным пятном на карте Мусутафу. Все жители знали, что если поймают не того человека, рухнет вся система, установленная долгими годами жизни в страхе, битвами за иерархию и налаживанием связей. Все подчищали за всеми и продолжали притворяться будто бы ничего неправильного в действительности не происходит. Вот почему Изуку удивился, увидев здесь героя. В конце концов, даже если кто-то и находил доказательства преступлений, совершенных в местах специально для этого предназначенных, это всегда была полиция. Герои же, хоть и посещали этот район, всегда уходили ни с чем. Прожив столько времени в окружении аморальности, Изуку действительно забыл что закон существует. В этом районе, даже если тебе и была нужна помощь, ты не шел к полиции. На самом деле, казалось, что здесь и вовсе нет полицейского участка. Изуку чувствовал себя городским ребенком, впервые увидевшим корову. Он вроде как, знал, что они существуют, но никогда в действительности не задумывался об этом, поэтому теперь не мог сделать ничего, кроме застыть в удивлении, не совсем понимая как реагировать. Наверное, для начала, ему стоит потушить сигарету, пока его не заметили. И надеть штаны. Пока Изуку тушил бычок о бетонный пол и пытался избавиться от внезапно нахлынувшей, после того как слишком резко встал, темноты, он действительно думал что эта ужасная героиня испортила ему день рождение. Очевидно ведь, теперь полиция уцепится за возможность спокойно поползать по району, имея на это официальную, хоть и притянутую за уши причину, а значит ему не удастся выйти прогуляться и прекрасная погода будет потрачена впустую. Он, конечно, мог бы попытаться избежать того переулка, но затея явно не стоила рисков. В конце концов, он не может позволить себе встретить слишком наблюдательного полицейского. Например кого-нибудь, кто работал над его делом, и знает что его не должно быть на это свете. Кого-нибудь кто знает, что Изуку должен быть ниже, гораздо ниже. Ниже ровно на сто тридцать сантиметров своего роста, пять этажей здания до земли и еще на два метра ниже под землей. Он должен быть заперт в деревянную коробку и разлагаться снаружи, а не изнутри. Вместо этого он здесь, неустойчиво бродит по квартире, занавешивая все окна что попадаются ему на глаза и старается найти собственные штаны, не думая ни о чем конкретном или слишком серьезном, пока кое-что не привлекает его внимание. Пока он не проходит мимо кабинета Кетсу. Пока его взгляд не падает на листок, лежащий на его столе. Листок, подробно описывающий количество марихуаны, нужное кому то на северной стороне порта ровно в девять тридцать следующего воскресения. Листок, который очень оценили бы милые мужчины в форме бродящие под его окнами потому что эта маленькая бумажка означала бы возможность задержаться здесь подольше. Может быть, это был детский поступок. Может быть, это была пьяная ошибка. Может быть и то и другое, но это было приятно и это была маленькая, ребячливая месть Кетсу, из-за которого, по сути, Изуку и не сможет выйти из дома в ближайшие несколько дней, пока полиция будет искать все, что может, чтобы сделать свою работу хорошо. Это так же было приятным подарком на день рождение - немного приблизиться к однажды существовавшей у него мечте. Быть героем. Не то чтобы этот поступок действительно был геройским, но это была самая близкая, к поощряемой стороне этических норм, вещь что он делал (или видел) за последние три года, так что он все еще был весьма доволен собой. А еще, пока Изуку переписывал всю важную информацию со стола Кетсу на свой собственный тетрадный листок - листок, пожелтевший от времени и вырванный две минуты назад из Тетради Анализа Причуд No.5 (которую он так и не закончил) - он все еще был пьян. Он был пьян, а это значит что мысли не жужжали надоедливым пчелиным роем у него в голове, и он в действительности не мог разумно оценить размах ущерба который вызовет эта незначительная шалость. Когда он был пьян, его голова затихала и он терял контроль. Закончив, и снова высунувшись на балкон он лениво понаблюдал за героиней, обсуждающей что-то с мужчиной в плаще. Мужчина напомнил ему детектива, которого он однажды видел в каком-то сериале. Двое стражей закона стояли, прислонившись к одной из стен переулка, пока люди в форме затаскивали невзрачного злодея в одну из машин. Может быть, невзрачность была следствием его причуды. Это, на самом деле, объяснило бы почему он решил что совершать преступление на открытом пространстве - хорошая идея. Он просто не ожидал что его заметят. Контроль Изуку над собственным телом медленно ускользал, как песок через пальцы. Его взгляд хотел прилипнуть ко всему, на что падал, а его ноги были слишком неуклюжи чтобы ими двигать. Ему хотелось спать. Наверное, это как-то связано с тем что он начинает трезветь. Это было странно, учитывая что пил он не так давно. Или, может быть он провалялся голым на балконе, пялясь в небо, немного дольше чем ему казалось. Изуку еще раз с горечью покосился на недокуренную сигарету в пепельнице и ребячливо надул губы. Те моменты спокойствия и пустой головы были действительно приятны. Он не был уверен на кого именно все еще немного сердился за разрушение его идиллии - на злодея, по какой-либо разумной, или не очень причине решившего выбрать именно этот переулок для совершения своих злодейских дел, или на героиню, которая так некстати его заметила. Ему почти захотелось закурить еще раз, просто чтобы посмотреть, заметит ли кто-нибудь снизу совершающиеся прямо у них над головами, хоть и не очень страшное, но преступление. Вместо этого, он аккуратно сложил из исписанного тетрадного листа бумажный самолетик. Изначально, он хотел сложить журавлика или, по крайней мере, лягушку, потому что это казалось гораздо забавней, но понял, что не может вспомнить как. Это открытие отозвалось резкой скорбью где-то у него в груди - чувством, медленно расплывающимся у него под ребрами чтобы закипеть и выползти наружу через горло, через крики и слезы. Раздраженный этим, он просто немного переместил ногу с особенно глубокими порезами, заставляя ограждение балкона впиваться прямо в расплывающиеся по спортивкам темные пятна крови. Он не хочет думать сейчас ни о лягушках, ни о журавликах, ни о том, по кому он скорбит. Изуку запускает готовый самолетик вниз, очень надеясь что он попадет герою прямо в голову. Вместо этого, самолетик врезается в стену соседнего здания и немедленно падает на землю мертвым грузом, прямо между героиней и возможным детективом. Мальчишка решает что это все еще довольно эффектно, и уходит с балкона, оставляя дверь открытой. Ему все равно что произойдет дальше. Изуку буквально подарил им шанс с неба, и он будет долго смеяться когда Кетсу скажет что сделка прошла хорошо, потому что, разумеется, никто не воспримет всерьез какой-то бумажный самолетик. Они его, скорее всего, даже трогать не станут - подумают, что это чья-то причуда. На самом деле, сделав так они докажут свою профпригодность - в конце концов, в современном мире, наполненном чудесами причуд, лучше опасаться как можно больше вещей, если хочешь дожить до старости. Никому никогда и в голову не придет что самолетик абсолютно безопасен, потому что его запустил беспричудный ребенок. В то же время, это будет означать что они достаточно глупы чтобы вот так просто потерять возможность раскрыть хоть что-нибудь в этой районе. В любом случае, все что произойдет дальше его совершенно не касалось. Он был доволен собой. Он потрепал нервишки Кетсу, даже если тот об этом никогда не узнает, и чувствовал, как его голова снова начинает работать, жужжать от того как мысли летают в ней все одновременно, сталкиваясь друг с другом и сбиваясь в кучки. Поэтому, вместо того чтобы трезветь, он ложиться спасть.

***

На самом деле, похоже что герои все-таки обратили внимание на тот злосчастный самолетик, потому что вечером следующего воскресенья Кетсу не возвращается домой. Это выбивает Изуку из колеи сильнее, чем он сам рассчитывал или чем ему хотелось бы. В конце концов, Кетсу - его драгоценная гарантия стабильной и условно долгой жизни, даже если для этого мальчишке приходится терпеть вещи, о которых никогда не говорят вслух. Но сейчас, сейчас есть вероятность что Кетсу арестован, и что кто-то, кто никогда не должен был подойти к этим дверям, придет в квартиру и найдет в ней Изуку. Проблема в том, что Кетсу не нужно, чтобы кто-либо узнал их с Изуку маленький секрет. Он не может позволить кому-нибудь узнать, не может позволить им найти в своей квартире официально мертвого, уже на протяжении трех лет, ребенка, потому что он не сможет оправдать себя. А значит, он должен был использовать свой звонок чтобы позвонить Изуку. Чтобы сказать Изуку убираться, брать все, что может выдать его присутствие и бежать, пока все не вернется на круги своя. Но он не позвонил. И его все еще нет дома, когда электрические часы мигают чтобы превратить все цифры на дисплее в аккуратные нули. Полночь. Изуку чувствует как что-то ухает в пропасть у него в животе. Как где-то между его кишок открывается бездна, куда проваливаются все его органы, оставляя место для щупалец медленно выползающих из только что появившейся дыры и щекочущих его сердце, сжимающих легкие. Ему даже кажется, что у него трясутся руки. Он сидит на полу, в спальне, уставившись на мигающий квадратик дисплея часов - единственная вещь в доме которая действительно говорит ему что время движется. Он мог бы сесть на кровать, наверное, он мог бы даже вздремнуть и надеяться что все его тревоги исчезнут когда он снова откроет глаза, но он этого не делает. Он никогда не трогает кровать если Кетсу нет дома. Наверное, именно поэтому ему так хочется спать. Весь день он чувствовал себя слабо и чересчур легко, пока его голова была набита ватой. Он знал, что это значит это ощущение - он слишком долго не ел. Ему нужно выйти наружу и купить себе еды. Он так и собирался сделать. Выйти, после того как Кетсу вернется со сделки и даст ему денег. Но он не вернулся, поэтому Изуку сидит здесь, голодный и нервный, считает минуты, в надежде услышать звук открывающейся двери. Он не знает что будет делать без Кетсу. Осознание этого факта ударяет его по голове чем-то тяжелым, и в следующую секунду он больше не может оставаться сильным и взрослым. Он так старался не допустить этого. Не превратится в послушного песика, ждущего хозяина у коврика возле двери. Но вот он здесь, шумно всхлипывает, глотая слезы, потому что хозяин, возможно, не вернется. Он пытается успокоится, пытается вытереть глаза, закрыть рот руками, сделать хоть что-то, но это не помогает - его голова слишком тяжелая для этого, его грудь слишком сильно болит а его желудок слишком пустой. Он не может просто пересилить себя и заткнуться, как делает обычно. Ему хочется умереть. Прямо здесь и сейчас, моргнуть и полностью растворится в пространстве и времени. Стать таким же никем и ничем как он себя ощущает. Избавиться от слишком тяжелого, но при этом все еще костлявого тела, привязывающего его к этой земле. Хочется, чтобы был кто-нибудь, кому он мог бы доверять. Кто-нибудь, кто прямо сейчас тихонечко сел бы рядом не задавая вопросов. Не заставляя его говорить или лгать. Кто-нибудь, кто мог бы просто молчаливо присутствовать, молчаливо понимать, избавляя его от въевшегося в кости холода и одиночества. Ему хочется назвать кого-то семьей. Вместо этого он зажигает сигарету. Кисловато-горький дым и соленые слезы смешиваются, заставляя что-то в его голове звенеть. Никотин, попав в его кровь, позволяет ему парить, смотреть на все свои мысли сверху, а не стоять посреди разворошенного улья пока его жалят. Позволяет немного расслабиться, немного потеряться в пространстве. Почувствовать заземляющую тошноту, соединится с реальность. Заставляет голову кружиться так сильно, что он больше не может думать. Изуку тушит сигарету о свое запястье, как только из его глаз перестают течь слезы. Ему даже все равно что комната пропахнет дымом. Ему просто хочется убедить себя, что с Кетсу все в порядке. Что он не испортил собственную жизнь еще раз, совершив чересчур необдуманный поступок. Не разрушил то, что у него есть, даже если это с трудом можно назвать чем-то хорошим. Ему хочется убедить себя, что он не виноват в очередной своей проблеме. Поэтому, когда он услышит поворачивающийся ключ в замочной скважине входной двери, ровно в час сорок-три ночи, он бежит. Выскочив из своего угла в темной и пустой спальне и бросается к входной двери так, будто от этого зависит его жизнь. Может, она на самом деле зависит. К тому времени, как Кетсу заходит внутрь, Изуку уже ждет его. Сидит на полу, возле обшарпанной тумбочки для обуви, затаив дыхание и аккуратно сложив руки на коленях. Спустя несколько секунд, когда мужчина полностью открывает дверь и мальчишка своими глазами видит что это хозяин квартиры, а не полицейский с ордером на обыск, он бросается к нему. Падает перед ним на колени, обхватывает его руками за ноги - прижимаясь к нему всем телом, обнимая его - и даже не пытается скрыть радость. Он чувствует, как на него волнами накатывает облегчение, когда он прикасается единственной постоянной константе в его жизни. К единственному человеку, который до сих пор помнит его, даже если истинные мотивы Кетсу ужасны. Изуку умный. Он понимает что ничего из его жизни не является нормой. Что обычно люди по настоящему мертвы, когда они мертвы, а не живут с абсолютно чужими им наркоторговцами, храня в тайне собственное существование. Игнорирует ли он эту мысль? Чувствует ли, как перехватывает дыхание от страха каждый раз, когда он думает об уходе? Знает ли, что произойдет когда он уйдет? Сколько людей умрет в этот момент? Да. Ответ на каждый из этих вопросов - да. Поэтому он позволяет этой мысли потеряться в шумном жужжание своей головы. Делает вид, что не думает об этом каждый раз, когда Кетсу оставляет дверь открытой. Чья-то большая и грубая рука тянет его за зеленные, спутанные кудри, отросшие аж до лопаток, отшвыривая Изуку от ног мужчины. Он ударяется спиной об угол тумбочки, и это больно. Больнее, чем ему бы хотелось, больнее, чем он был готов, потому что удар приходиться как раз на синяк на позвоночнике. Его голова дергается, его шея хрустит, но он не издает не звука. Вместо этого он замирает и внимательно следит за каждым движением Кетсу большими, зелеными глазами. Наверное, их можно было бы назвать изумрудными если бы они не были такими впавшими, такими тусклыми. Это глаза старика. Глаза старика у ребенка. Кетсу с размаху захлопнул дверь позади себя. Он не в настроении, окутанный статично пресным (будто тебе в нос насыпали морского песка) запахом марихуаны, и чего-то еще. Чего-то сладкого, отдающего на языке. Запахом железа. Запахом крови. -Ты в порядке? - Изуку тут же вскакивает на ноги и замирает в нерешительности. Ему хочется подскочить и немедленно убедиться в том что Кетсу не ранен, в том, что Изуку не придется иметь дел с мертвецом в этой квартире, но он боится подойти ближе. Если его швырнут в еще раз, ему снова будет больно. Он не хочет чувствовать боль. Не сейчас, не от этих рук. Кетсу снимает с себя грязно-коричневую куртку (не самый лучший цвет, если ты хочешь скрыть кровь) и, грузно усевшись на тумбу для обуви, начинает разуваться. Его движения скованны, но не похоже что ему действительно больно. Он поднимает на Изуку раздраженный взгляд серых, помутневших глаз и что-то в его лице смягчаться. Он протягивает руку, испачканную грязью и кровью, в сторону мальчика, и тот с готовностью берет ее в свои ладошки, прикладывает ее к своей щеке и ластится к ней, словно кот. Это то, чего Кетсу хочет. Это то, что поднимает ему настроение. Это ложь, которая далась Изуку так же легко как дыхание, потому что три года - достаточный срок чтобы понять правила. Изуку делает то, что Кетсу хочет, а взамен никто не делает Изуку больно. Не физически. А еще, если он хочет узнать что произошло, Кетсу должен быть в хорошем расположении духа. Поэтому он позволяет мужчине пробежаться пальцами по своей искусанной нижней губе. Позволяет притянуть себя поближе, и даже не дергается когда чужие, скользкие и безумно холодные губы опускаются на его шею. Даже когда его живот сворачивается в узел а ноги становятся свинцовыми, когда он не может нормально двигаться и дышать, потому что его тело его не слушается, не слушается разума который изо всех сил кричит что не хочет ничего из этого. Даже когда Изуку изо всех сил желает, чтобы это прекратилось. Он остается на месте, в абсолютно темном, обшарпанном коридоре квартиры, на пятом этаже здания находящегося в одном из самых неблагополучных районов Мусутафу, прижатый к телу Кетсу. - Я в порядке. - голос мужчины хриплый, прокуренный. Совершенно обычный. Никто никогда не догадается что у него встает только на детей. - Что с-случилось? - Изуку чувствует, как заикается, когда чужие руки обхватывают его за талию. - А что? - Он не может видеть его лица, но он знает что мужчина улыбается. - Ты не позвонил. На мгновение, время замирает, а затем тяжелая рука опускается на шею мальчика, и он чувствует как его ухо согревается когда Кетсу, шепотом, спрашивает волновался ли он. Несмотря на то, что прикосновение мужчины, на самом деле, не доставляет ему явного дискомфорта, горло Изуку что-то сжимает и он больше не может ни говорить ни дышать, поэтому ему остается только кивнуть. Тишину коридора разрывает пронзительный смех. Кетсу тяжело откидывается назад и вытягивает ноги, зажимая Изуку между своих бедер. Он молчит несколько минут, затем надрывно вздыхает, и когда, наконец, начинает говорить, его голос наполнен злостью. - Среди нас завелась крыса. Герои как-то прознали где мы будем и арестовали почти всех, кто там был. Позже, все же, придется разобраться со всеми идиотами с чересчур длинными языками. - Кетсу делает паузу, а затем снова расслабляется, нежно заправляя одну из зеленых прядей Изуку за ухо. - Знаешь, если бы не Тору, я бы, наверное, угодил за решетку. Что бы ты делал тогда без меня? Изуку тихо посмеивается, но улыбка даже немного не касается его глаз. Он не слушает ничего, из дальнейших разглагольствований Кетсу, когда они направляются на кухню за кофе и горячим шоколадом. Герои совершили рейд. Герои совершили рейд и выбрались только Кетсу и Тору. Герои схватили плохих парней благодаря Изуку.