Ямочки

Кристофер Бан, несмотря на столь молодой возраст, многого добился в своей жизни. Его напористость и ответственность помогли ему уже в двадцать три года стать правой рукой главы местного алкогольного предприятия. Однако профессии подобного рода всегда доставляют больше проблем, чем удовольствий. Чану предстояло встретиться с влиятельным владельцем самого известного стриптиз-бара города и обсудить поставку новой продукции. Имени этого человека парень не знал, обычно его звали по прозвищу Пакмэн. Будь воля Криса, он бы высказал всё, что думает о нём, но приходилось всем видом изображать невозмутимость, так как Пакмэн находился на особом счету у его начальника. На самом же деле этот элитный клуб был, очевидно, лишь прикрытием для проституции, но полиция закрывала на это глаза. Десятки парней ежедневно подвергались насилию в этом гнилом, полном наркотиков месте. Чан чувствовал себя причастным к этому из-за собственного бездействия, из-за беспомощности, но не решался что-то предпринять, боясь потерять работу. Пакмэн радушно встретил гостя, буквально с распростёртыми объятиями, но Чан предпочёл обойтись рукопожатиями. — Как всегда: серьёзный зану-у-уда! — протянул противный, пьяный голос сутенёра. Он приобнял парня за плечи и повёл его за VIP-столик, с которого открывался вид на всех посетителей и "сотрудников". — Итак, я хотел спросить тебя о новых видах ликёра, которые вы, как мне известно, недавно начали производить. Старое приедается, понимаешь? Становится скучно, а моё заведение создано как раз для того, чтобы развеять скуку. — всё так же расслабленно-тягуче говорил Пакмэн, развалившись на диванчике напротив Чана. — Меня предупредили. Я принёс список новых видов продукции. Выберите нужные и заключим договор о поставке. — говорить не хотелось, слова приходилось вытаскивать из себя щипцами. Мужчина принял список из рук Криса, жестом подозвал бармена и отдал список ему. — Пусть подобным занимаются профессионалы. Те, кто у руля, должны отдыхать, не так ли? — с лучезарной улыбкой на лице пояснил владелец клуба. — Налить виски? В качестве алкоголя можешь не сомневаться, мы закупаем только ваш. Чан снял пиджак, положил его подле себя и отрицательно покачал головой. — Какой же ты скучный! Иногда ведь приятно за стаканом виноградного бренди отдохнуть и поболтать со старым другом. Не первый день знакомы, Чан-и. Манера общения Пакмэна и его отношение к людям раздражали парня, но он лишь вежливо, без ямочек, улыбнулся и серьёзно ответил: — Издержки профессии. Сутенёр наигранно-обиженно посмотрел на Криса, а затем развёл руками: — Что же, раз ты такой немногословный, говорить буду я. — мужчина плеснул себе в стакан виски, отпил немного и, закинув ногу на ногу, продолжил, — Недавно я решил открыть ещё несколько клубов в других городах. Конечно, я не могу присутствовать во всех одновременно, но спрос на мой "товар" и количество потребителей растут, поэтому надо идти в ногу со временем. Думаю, скоро нам снова придётся встретиться и обсудить вопрос о поставках за город... Пакмэн ещё что-то говорил, но молодой Бан уже не слушал его. Слова тонули в бесконечной ненависти к этому человеку, в неприязни к этому месту и в громкой музыке, заглушающей стоны этих самых "потребителей". Пахло спиртным, вокруг ходили люди в откровенных, неудобных нарядах. Хотелось скорее уйти, забыть то, что он является соучастником происходящего вокруг кошмара. Вдруг внимание Чана привлёк слишком юный для подобного места парень, который прошёл мимо их столика и сел на колени к мужчине вдвое старше его самого. Профиль парня было трудно разглядеть из-за полумрака и резких розовых вспышек местного освещения, однако даже в таких условиях Кристофер не мог не узнать это лицо. Сердце то ли пропустило громкий, рваный удар, то ли вовсе остановилось. Это был Чонин...

-‧○ɛ֎ɜ○‧-

Чану тогда было тринадцать. Тем летом он, сам не помнит почему, остался на лето у своей бабушки, которая жила в маленьком уютном городке неподалёку. Одним вечером он возвращался с прогулки на велосипеде, когда вдруг услышал детский плач и лай собак. В порыве стремления оставаться смелым во что бы то ни стало он отклонился от маршрута и выехал на незнакомую улицу. Перед глазами предстала тревожная картина: две довольно крупные собаки окружили маленького мальчика лет семи, заставив его вжиматься спиной в высокий каменный забор. Мальчик плакал, захлёбываясь в собственных слезах, собаки скалились и рычали, явно собираясь напасть. Крис сам ещë не до конца понимал, что ему следует делать, но тело делало всë само: он откинул велосипед в сторону, взял свою бутылку с водой и бросил еë в одну из собак. Причëм оба зверя обратили внимание на него и начали движение уже в его сторону. Чëткого плана не было, поэтому Чан просто развернулся и со всей скоростью побежал обратно по улице. С громким лаем собаки помчались за ним. Возможно, ему самому бы не удалось спастись, если бы через несколько секунд он не заприметил массивную, тяжёлую ветку лежавшую под деревом в начале небольшого сквера. Парень резко остановился, поднял еë и замахнулся. В крови кипел адреналин, ему казалось, что он и в самом деле ничего не боится. Одна из собак вцепилась пастью в ветку, но Чан как-то даже слишком легко откинул еë в сторону дерева, животное ударилось, заскулило и предпочло отступить. Вторая же собака продолжала рычать, навостряя хвост и обнажая клыки. Он не успел ничего предпринять, как она прыгнула на него и цапнула зубами его запястье. Парень зашипел от резкой боли, но не растерялся. Он оттолкнул еë ударом ноги и снова замахнулся веткой, тогда она всë так же в оскале попятилась и ретировалась вместе со своим сородичем. Собаки убежали, но Чан всë ещë оставался в позе замаха и тяжело дышал. Руки медленно опускались, роняя тяжёлое оружие. Так же медленно Крис сел на траву под деревом, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце. Он прикрыл глаза, открыл рот, жадно хватая им воздух, по виску скатилась капля пота. Он справился. Он смог. Вернувшись на место встречи с собаками, парень заметил, что и велосипед, и бутылка лежали там, где он их бросил, но мальчика в поле зрения не было. Чан приехал домой к бабушке, но застал её не одну: за кухонным столом вместе с ней сидела худощавая женщина тридцати лет. Несмотря на бледность, тёмные круги под глазами и общий болезненный вид, её улыбка была поразительно лучезарна. — Чан-и, ты дома! Проходи, садись за стол, я познакомлю тебя со своей соседкой. — засуетилась бабушка, через секунду шутливо подмечая, — Она не замужем. Может, понравитесь друг другу? Та, кого она назвала соседкой, тихо рассмеялась, скромно прикрыв рот рукой: — Привет, Крис. Твоя бабушка много рассказывала о тебе. Ты ведь приехал из... Боже, что с твоей рукой?! — интонация её ласкового высокого голоса резко изменилась, как только она заметила царапины от собачьих зубов на запястье Чана. Очевидно, женщина была очень заботлива и эмпатична. Кристофер хотел было рассказать, как всё было, но его ответ прервал тот самый мальчик. Он вышел из соседней комнаты на шум. Его всё ещё мокрые от слёз глаза расширились, когда встретились со взглядом Чана. Далее случилось то, чего новоиспечённый герой никак не мог ожидать: мальчик с благодарной улыбкой бросился обнимать его, пока он стоял в оцепенении. — Мама, это он! Это он спас меня! — заверещал детский голос. Женщина за столом тоже расплылась в улыбке. — Так это был ты, милый! Это ты спас Чонина! Тебя укусили? Надо скорее обеззаразить! Следующие полчаса Криса бесконечно хвалили и благодарили. Его рану обработали и перевязали. И всё это время Чонин крепко обнимал его за талию, что было гораздо красноречивее всех слов его матери. Мисс Ян, конечно, пыталась напомнить сыну о приличиях, однако этот жест чистейшей искренности заставил самого Чана улыбаться так же широко, как этот мальчик. Всё то лето Чан провёл в компании своего нового друга. На следующий день после инцидента Чонин всё с такой же широкой улыбкой, с такими же яркими ямочками на щеках подарил подростку свой рисунок, на котором тот был изображён в костюме супергероя с реактивным велосипедом. Мальчику только предстояло пойти в этом году в школу, но Крис с удивлением подметил, что он уже многое знал и был довольно интересным собеседником. Его шутки были действительно смешными, а идеи невероятно увлекательными, хоть и ребячески наивными. Дети стали настолько близки, что Чонин стал называть Чана хёном вместо наскучившего "мистер Бан". Мисс Ян же относилась к нему, как ко второму сыну: всё с такой же бесконечной добротой и заботой. Царапина на руке превратилась в едва заметный, но памятный шрам. Двадцать девятого августа за Крисом приехали родители. Как и в день знакомства, Чонин стоял с мокрыми глазами и крепко прижимал к себе его за талию. — Хён, ты ведь вернёшься? Обещай, что обязательно приедешь ещё! — старательно сдерживая слёзы, лепетал мальчик. Чан сам едва сохранял самообладание. Он положил младшему руку на волосы, нежно потрепал их, присел на корточки и ответил: — Я обязательно вернусь, Чонин. Я обещаю. Мальчик ещё долго смотрел вслед уезжающей машине, больше не в силах сдерживаться. Однако родители посчитали, что отсутствие общения со сверстниками во время летних каникул пагубно повлияет на социализацию их сына, поэтому они больше не отвозили Чана к бабушке. Подросток мог лишь раз в три месяца писать ей письма, ведь связи в городке бабушки не было. В каждом из писем он спрашивал про Чонина, просил извиниться за то, что снова не приедет, но бабушка не говорила про него ничего конкретного, лишь то, что он растëт и умнеет, потому Крис перестал спрашивать. В следующий раз Чан вернулся в "городок" только тогда, когда ему исполнилось двадцать лет. Ему пришло письмо, но не от бабушки. Оно было от мисс Ян. Она оповестила парня о том, что миссис Бан скончалась, а также сообщила дату похорон. Возвращаться было тяжело. Чан вырос, но, казалось, в этом забытом всеми месте ничего не изменилось. Знакомые виды давили на него воспоминаниями и грузом не сдержанного им обещания. Крис чувствовал тревогу: без бабушки этот дом не казался живым, потому он просто стоял напротив калитки, не решаясь войти. Вдруг за спиной он услышал незнакомый голос с болезненно знакомой интонацией: — Хëн? Чан обернулся на звук. Плечи напряглись, сердце сжалось, дар речи пропал. Так же, как и в детстве, уже четырнадцатилетний Чонин бросился к нему и обнял за талию, уткнувшись в грудь. — Ты всë же приехал. Правда я думал, это случится чуть раньше...— под конец фразы его голос сорвался. Подросток заплакал. Чан явно не ожидал такой реакции. Как и в день их знакомства, он стоял в оцепенении, даже не решаясь в ответ обнять парня. Крис считал, что мальчик давно забыл его, ведь тот был совсем ребëнком. Однако тихие всхлипы Чонина и его горячие слëзы на рубашке Чана говорили об обратном. Он вытянулся, повзрослел, но хитрый, весëлый взгляд и ярко выраженные ямочки на щеках остались прежними. В голове проскользнула мысль: "Вырос, но совсем не изменился". — Надо же! Как же ты возмужал, Кристофер! Как долго мы тебя не видели здесь! — восхищалась мисс Ян. Она тоже едва ли изменилась. Даже после смерти бабушки, с которой они были довольно близки, на еë светлом, добром лице не было места ни для чего, кроме улыбки. Однако слабость опущенных плечей выдавала в ней скорбь и усталость. Чонин уже не плакал. Он неподвижно и молчаливо сидел на стуле за матерью, старательно рассматривая какую-то точку на деревянном полу бабушкиной кухни. Во время разговора с мисс Ян Чан в какой-то момент поймал подростка на том, что тот внимательно смотрит на его шрам на запястье, однако как только Чонин понял, что Крис это заметил, резко отвëл взгляд и даже отвернулся. — Мне жаль. Я действительно не мог приехать. Мои родители... — начал было оправдываться Чан. — Не переживай, милый, я в курсе произошедшего. Миссис Бан рассказывала, что тебе просто не разрешали вернуться. — сначала Крис удивился тому, что Чонин резко поднял голову, услышав слова матери, однако быстро пришло осознание: подросток ничего не знал. Мисс Ян медленно, старательно подбирая слова, продолжила, всë так же смотря на Чана, но обращаясь скорее к сыну, — Родители Кристофера запретили ему общаться с тобой. По их мнению, ваша разница в возрасте могла навредить его дружбе со сверстниками. Ему также запрещалось писать тебе письма, — на еë щеках, возможно, впервые в жизни не было видно этих самых "яновских" ямочек, она больше не улыбалась, — но он в каждом письме к своей бабушке спрашивал о тебе. Чонин подскочил со стула, широко раскрыв глаза и уставившись на мать. Его руки едва заметно дрожали. — Почему... Почему вы с ней никогда мне ничего не говорили? Я думал, я ему не нужен, я думал, что мой единственный друг не хочет больше знать меня. — он хрипло шептал, чуть ли не срываясь на крик, чего всë же не позволяла сделать дрожь в голосе. Чан прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Почему-то было очень тяжело на душе, почему-то было очень больно слышать эти слова. — Мы с миссис Бан посчитали, что вам будет лучше забыть друг о друге, раз обстоятельства сложились таким образом, чтобы вы не мучили себя. Поэтому мы не передавали ему твои рисунки, поэтому не говорили о том, что он интересовался твоей жизнью. — мисс Ян смотрела в пол, смахивая подступающие слëзы и заламывая руки. Грудь Чонина тяжело вздымалась, его взгляд метался по комнате, но он так и не решился заглянуть Чану в глаза, поэтому он просто медленно сел обратно на стул, склонившись и трясущимися руками обхватив голову. Чан подозревал, что и мальчик тоже предпринимал попытки связаться с ним, но подтверждение его догадок словами мисс Ян и реакцией самого Чонина заставили сердце бешено стучать. Больно. Он подошёл к младшему и, как семь лет назад, мягко положил свою ладонь ему на голову, присел и в нескольких сантиметрах от его лица шëпотом, чтобы не сорваться на слëзы, произнëс: — Мне жаль, что так вышло. Я действительно скучал. — Чонин вздрогнул, всë же заглянул Чану в глаза и заплакал, резко обхватив его за шею и уткнувшись в плечо. На этот раз Крис обнял подростка в ответ, слегка похлопывая его по спине. Мисс Ян тоже больше не могла сдерживаться. Чан уехал, однако после он не получал никаких весточек от Чонина. Наверное, уже слишком поздно, уже прошло слишком много времени, поэтому продолжать общение не имело смысла, поэтому тот милый улыбчивый мальчишка из его детства больше не дорожит им так, как раньше.

-‧○ɛ֎ɜ○‧-

Это был Чонин, вне сомнений. Он выглядел странно, однозначно не так, как запомнил его Чан, однако не узнать это лицо было невозможно. Его волосы были окрашены в бледно-розовый цвет, уши проколоты, на лице блестел лëгкий макияж. Мужчина, на коленях у которого он сидел, бесстыдно сжимал его кожаные штаны в районе ягодиц и водил руками по груди Чонина, прикрытой лишь сетчатым топом. Друг детства пошло выгибал спину и улыбался посетителю клуба, но вымучено и без ямочек, что, казалось, ничуть не волновало этого мужчину. Чан буквально онемел. Он не мог отвести взгляда от представшей перед ним картины. Время замедлилось, в ушах он отчëтливо слышал громкий и быстрый стук собственного сердца, рот приоткрылся от шока, ладони крепко сжали подлокотники кресла, в котором он сидел. Почему-то тошнило, почему-то было невыносимо больно в области груди, Крису казалось, что там за считанные секунды разгорелся пожар страха, гнева и негодования. — Чан-и, ты вообще меня слушаешь? Куда ты уставился, чëрт возьми?! — Пакмэн не мог не заметить такую бурную реакцию обычно малоэмоционального мистера Бана, поэтому он тут же проследил за его взглядом, желая утолить любопытство. — Как... его зовут? — Чан изо всех сил пытался сохранить твëрдость и уверенность в голосе, но получалось скверно. Его взгляд всë ещë был прикован к этому знакомому лицу. Сутенёр откинулся на диванчике и расплылся в наглой самодовольной улыбке: — О Боже, я никогда не мог и подумать, что тебя заинтересует мой товар, серьëзный мистер Бан. — в его тягучем голосе сквозили нотки лëгкой насмешки, было очевидно, что Пакмэн чувствовал себя победителем, будто давно пытался соблазнить Криса, — Можешь звать его Ай Эн: ни сотрудники, ни посетители не используют здесь свои настоящие имена. Признайся, понравился? По старой дружбе разрешаю взять его бесплатно. Обещаю, ты не пожалеешь: мальчик молодой, умный, послушный, сделает буквально всë, что только захочешь и как только захочешь. А как сладко он берëт в рот! Уверяю тебя, в качестве того, что я продаю, я привык убеждаться на собственном опыте, дорогой гость. От этих слов у Чана снесло крышу, такого не смог стерпеть даже он. Как он посмел сказать такое?! Как он посмел сделать это с Чонином?! За считанные мгновения Крис оказался прямо перед Пакмэном и, нависая над ним, грубо и крепко схватил его за ворот. Парня трясло, разум затуманился, покрылся пеленой, он был готов высказать всë, что думает о сутенëре, и, конечно, всадить ему кулаком в челюсть, но единственное, на что он был способен — это повторить тот же самый вопрос, на который он и так уже знал ответ. — Как его зовут?! Зачем он спрашивал? Может, в душе всë ещë теплилась призрачная надежда на то, что он обознался? Чан со всей силой своего голоса и своего гнева прорычал это в лицо Пакмэну, чем обратил на себя внимание всех людей в радиусе десяти метров. Крис, осознав несдержанность и необдуманность собственных действий, ослабил хватку и отвернулся от владельца клуба. Он заметил, что и Чонин, как и другие, в недоумении смотрит на него. Их взгляды встретились, но в глазах парня не было ничего, кроме лëгкого удивления: он не узнал Чана. Грозным, но подрагивающим от страха голосом Пакмэн начал громко возмущаться: — Да что ты заладил?! Ещë и смеешь вести себя таким образом! Если хочешь узнать имя, сам у него и спроси! — сутенëр оттолкнул от себя Криса, который уже не обращал на него внимания, и несколько стыдливо поправил свою одежду, — Ай Эн, милый, успокой нашего дорогого гостя в приватной комнате, ему явно нужно остыть! Чонин кивнул и поднялся с колен явно недовольного поворотом событий мужчины. Он подошëл к Крису и каким-то неживым, механическим голосом спросил: — Как я могу Вас называть? Чан, кажется, полностью потерял способность говорить. Он со страхом в глазах смотрел на нежное, знакомое лицо и не мог оторвать от него взгляда, не мог вымолвить ни слова, поэтому спустя несколько секунд неловкой заминки Пакмэн, выпрямившись, с насмешливой улыбкой ответил: — Ему явно понравится, если ты будешь называть его папочкой. Чонин, едва заметно смутившись, отвëл взгляд, снова кивнул и тихо произнëс: — Следуйте за мной. Крис не думал ни о чëм, он не замечал недоумевающих от этой сцены сотрудников и посетителей, ему было плевать на завистливые взгляды, сплошь окружавшие его, он и их не замечал. Весь мир сжался до одного Чонина, Чан видел только его, слышал только его голос, поэтому беспрекословно подчинился его просьбе и пошëл за ним. В приватной комнате свет не мигал так резко. В ней были только широкий бархатный диванчик и круглый стол, в центре которого был установлен пилон. Чонин остановился около стола и развернулся в сторону Криса. Тот тоже остановился и, не двигаясь с места, всë ещë смотрел Чонину в глаза. Спустя пару секунд он в недоумении спросил: — Почему Вы стоите? Можете сесть. Чан снова, совершенно не задумываясь, подчинился, тогда парень неловко продолжил: — Я не очень хорошо танцую, но если Вы попросите... Молодой Бан всë ещë не был в силах ответить. Он слушал Чонина, но смысл его слов, казалось, не доходил до него. Он рассматривал его образ, его руки, прячущиеся за спиной. "Ай Эна" настораживало молчание клиента, поэтому он продолжал задавать вопросы: — Так... Чего вы хотите,.. — он на секунду осëкся, явно не желая говорить дальше, однако, поджав губы, тихо выдохнул и, зажмурившись, произнëс, — папочка? Тут-то Крис и очнулся. Он подскочил с диванчика, как будто только что осознал, что сейчас должно было произойти, как-то резко положил свои ладони на плечи Чонину, от чего тот едва заметно вздрогнул, и с болью, хрипло прошептал в нескольких сантиметрах от его лица: — Нет, прошу... Прошу, не называй меня так. Как угодно, можешь просто "мистер", можешь вообще никак не называть, только, прошу, не так... Недоумение всë ещë не сходило с лица парня. Чан отметил, что даже находясь в такой близости, он не узнал его. Чонин покорно кивнул и уже чуть увереннее продолжил: — И всë же. Чего именно Вы хотите? Крис опустился обратно на диванчик, жестом попросил парня сделать то же самое. Ай Эн послушался и, сложив руки на коленях, начал ждать дальнейших слов клиента. Но Чан молчал, боясь теперь взглянуть на Чонина, который в свою очередь выжидающе смотрел на него. Крис приложил пальцы к вискам, закрыл глаза, тщательно обдумывая, как стоит начать диалог: — Как давно ты здесь... работаешь? — не хотелось называть подобную деятельность работой, но, по его мнению, осторожность в словах и выражениях помогла бы ему наладить контакт с парнем. Чонин вытянул шею в направлении клиента, будто был не уверен, правильно ли он его расслышал, и неловко ответил: — Около двух месяцев. Это... важно? Но Бан Чан проигнорировал его вопрос и сам, старательно подбирая слова, задал новый: — Тебе ведь нет восемнадцати, да? Лицо парня резко изменилось: его брови нахмурились, а губы сжались. Он медленно начал стискивать свои кулаки. Сильно, до побелевших костяшек. Теперь он смотрел на Чана с раздражением. — Это важно? — повторил он свой вопрос, но уже с нотками гнева в интонации. На этот раз не ответить было невозможно. Крис выпрямился, повернулся в сторону Чонина, но не осмелился взглянуть на него в ответ. Он нервно выдохнул, зачесал рукой назад упавшие на лицо волосы и твëрдо сказал: — Да. Да, это важно. — Ай Эн ничего не ответил, поэтому Чан задал ещë один вопрос, единственный, на который он действительно хотел знать ответ, — Тогда зачем ты здесь работаешь? Чонин злобно посмотрел на посетителя и тихо, но достаточно грозно для того, чтобы Кристофер всë-таки ответил на его взгляд, выплюнул ему в лицо: — Вас не должно это заботить. Это явно не Ваше дело, мистер. — он помолчал около пяти секунд, а затем резко поднялся с диванчика и сел на колени рядом с ногами Бан Чана, всë так же гневно продолжив, — Хватит прелюдий. Ай Эн так же резко, как-то механически, развëл ноги клиента в стороны и расстегнул его ширинку. Крис начал было дёргаться: — Стой! Что ты... Но тонкие, ловкие пальцы Чонина быстро забрались под резинку его боксеров и обхватили его член, который чуть ли не мгновенно напрягся под действием этих напористых, но аккуратных движений. Чан замер и неожиданно для себя застонал, когда Ай Эн достал его ствол наружу и провëл по нему шершавым языком, оставляя на нëм едва заметную мокрую дорожку. Крису было бесконечно омерзительно от реакции собственного тела, но всë, что он смог сделать в тот момент, когда Чонин повторил сей трюк, помогая рукой — это запрокинуть назад голову и громко втянуть ртом воздух. Десятки мыслей сменяли друг друга: от ненависти к самому себе и желания прекратить до, казалось бы очевидного, осознания того, насколько парень сейчас горячо выглядит. Насколько вообще возможно чувствовать дикое возбуждение и отвращение к своему поведению одновременно? Чан ощущал себя грязным, неправильным, но он просто не мог не млеть под мягкими требовательными движениями Чонина: левую руку он положил на кожу возле основания члена, а большим пальцем правой руки на пару с языком нежно проводил вдоль всей его длины. Крис изо всех сил старался хотя-бы сдерживать свои пошлые стоны, но даже этого не выходило. Его глаза блаженно закрылись. В голове кружились самые разные картины. Чан то невольно представлял себе Чонина в самых соблазнительных и открытых позах, то вновь возвращался к мутному образу улыбчивого парня с ямочками, который он до сих пор хранил где-то в глубине своего сердца. Ай Эн тем временем не стеснялся смотреть на его лицо и внимательно наблюдать за малейшими изменениями реакции. На секунду он чуть отодвинулся от кожи Чана, что позволило старшему начинать приходить в себя. Крис открыл глаза, опустил голову и смог воочию увидеть, как Чонин, смотря прямо на клиента, за один присест взял большую часть его ствола в рот. Чан резко вдохнул, когда сразу за этими действиями последовали медленные ритмичные движения. Было безумно горячо, язык Ай Эна свободно извивался вдоль всего члена. В голову проскользнула самая омерзительная мысль за этот вечер: "Чёрт, а Пакмэн был прав". Криса от этого как ударило током. Он мягко положил свою ладонь на волосы Чонина, чтобы прекратить эту потрясающую пытку и заставить его остановиться, но парень принял это действие за желание клиента нарастить темп и заглотить глубже, поэтому он мгновенно подчинился. Чан протяжно застонал и снова откинул назад голову. Теперь ему хотелось притянуть парня ещё ближе к себе, но здравый смысл всё ещё умолял его остановиться, поэтому Крис, не решаясь предпринять ничего из этого, так и продолжал неподвижно держать свою руку на макушке Чонина. Младшего, кажется, позабавила подобная реакция, поэтому он слегка усмехнулся, пустив по телу Чана приятную вибрацию. Эти ласки заставили мистера Бана впервые подать голос: — Боже... — хрипло простонал он на выдохе. Крис взглянул на Ай Эна, но не нашёл в его глазах ничего, кроме сосредоточенности. Он явно хотел просто поскорее завершить "работу" и попрощаться с довольным клиентом. Стало больно. Стало стыдно. Стало противно от себя. Чонин же продолжал доводить его до исступления, до трясущихся ладоней, до побелевших костяшек. Чан понял, что готов кончить, и невольно начал сжимать пальцы на волосах своего мучителя, но он не хотел чувствовать себя извращенцем, не хотел признавать то, насколько сильно его влечёт этот парень, отказывался принять то, что его до мурашек возбуждают действия Чонина. Ему не хотелось сожалеть и быть последним подонком в собственных глазах. Поэтому он всё же нашёл в себе силы немного отстранить голову Чонина от себя, но тот снова понял его неправильно. Ай Эн отодвинулся от члена Бан Чана, оставляя на его головке приличное количество слюны, которая всё ещё тянулась за его высунутым языком, поднял голову и горячо выдохнул, пошло открыв рот и замерев на несколько секунд. Этот восхитительный вид полностью обезоружил Криса, он замер, не в силах пошевелиться и отвести взгляд. После этого Чонин поднялся, опираясь левой рукой на колено Криса, и припал губами к шее своего клиента, оставив там крупный багровый засос. Правой рукой он начал ловко расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Нет... Нет, остановись. — всё так же на выдохе шептал Чан, когда большая часть его накачанного торса оголилась, а Ай Эн сел ему на колени, расставив ноги в разные стороны и положив руки на плечи. Чонин оторвался от его шеи, поднялся чуть выше, к уху, и томно-насмешливо прошептал, медленно очерчивая линию вдоль острого овала его лица большим пальцем: — Остановиться? Разве Вы здесь не для того, чтобы получить удовольствие, мистер? — парень взял в рот мочку Криса, запуская правую руку под его рубашку и поглаживая рельефный торс, левой же рукой продолжая трогать его лицо и шею. — Н-нет... Нет, я не... — фраза оборвалась, сопровождаясь сладким стоном Чана, разгорячённого члена которого коснулся живот его любовника. Чонин снова усмехнулся, выдохнув горячий воздух на влажное ухо клиента, и опустил левую руку ниже, на ключицу, стягивая с Криса рубашку. Правая ладонь начала слегка сжимать затвердевшую горошину и иногда проникать всё дальше под одежду, касаясь его мокрой спины. — Не пытайтесь врать. С другими целями сюда не приходят. — его шёпот звучал твёрдо и даже грозно, но просто бесконечно горячо. Очередной, но более сильный нажим на сосок заставил Чана тихо простонать "рабочее" имя Чонина и инстинктивно положить руки на его талию. Действия до этого довольно скромного клиента позабавила Ай Эна, потому он отстранился от его мочки, поднял голову и остановился в нескольких сантиметрах от его лица, нависая над ним. Больше Крис не мог сдерживаться, больше не мог слушать здравый смысл, больше не хотел останавливаться. Он задрал голову выше и коснулся горячих губ Чонина своими, который в свою очередь обнял его за шею и, прикрыв глаза, углубил поцелуй. Было плевать на будущие сожаления, на воспоминания из прошлого тоже мало хотелось обращать внимание. После того, как Чан ощутил на себе всë очарование безумно мягких губ младшего и его горячего изворотливого языка, всë поплыло, страх последствий больше не имел веса. Хотелось прижаться ближе, хотелось забыться в томительной ласке этих тонких красивых пальцев. Крис без колебаний смог признаться себе в том, что друг детства почему-то значит для него теперь гораздо больше, чем прежде. И пусть это кажется неправильным, он уже не сможет остановиться, разница в возрасте перестала играть какую-либо роль. Сейчас имел значение только Чонин, сейчас только он полностью владел разумом серьëзного мистера Бана, только он занимал его мысли. Сейчас хотелось только одного — сделать приятно и ему тоже, заставить его извиваться и стонать, позволить ему больше не думать о том, что это его работа, а доставить искреннее чувственное удовольствие человеку, которого он... любит? Ай Эн, задыхаясь, мягко разорвал горячий долгий поцелуй и снова замер в нескольких сантиметрах от лица Чана. Крис хотел положить руку на его лицо, но Чонин резко перехватил еë и направил большой палец себе в рот. Не разрывая зрительного контакта, он медленно, дразня, облизнул его и направил вниз по губе и подбородку. Старшему было мало и он, не успев отдышаться, потянулся за очередным поцелуем. Языки переплетались, воздуха ужасно не хватало, но подобная мелочь, очевидно, не могла так просто потушить пожар в сердце Чана. Чонин отстранился и опустился ниже, к груди Криса, ведя мокрую дорожку от ключицы до соска. Он втянул его в рот и, не предупреждая, укусил. Рваный вдох старшего вызвал у него довольную улыбку, как заметил Чан, настоящую, с ямочками. Казалось, что вëл именно Ай Эн, казалось, ему даже нравилось дразнить своего любовника, управлять его телом и даже мыслями. "Чертëнок" — невольно проскользнуло в голове у Криса. Руки Чонина свободно перемещались по всему торсу Чана, очерчивая на нëм замысловатые узоры, он ловко и умело чередовал пальцы и язык, заставляя мужчину стонать под его требовательным напором. Чан больше не мог терпеть, ему хотелось услышать голос Ай Эна, который умолял бы его продолжить, хотелось довести парня до истомы. Он резким движением поднял обескураженного Чонина за талию и положил его животом на стол. Он такой хрупкий, такой нежный и одновременно такой горячий, что от одного взгляда на него хочется кончить. Младший опëрся на локти и приподнял голову. Левой рукой Крис мягко обхватил его шею, скорее подсказывая, чем властвуя, правой потянулся к пуговице на его штанах. Рассматривать шею парня без ревности было невозможно: вся она была покрыта грубыми засосами, поэтому он начал нежно перекрывать чужие отметины своими, периодически просто лаская языком. Другая рука легко справилась с застёжкой на его кожаных брюках и одним движением медленно, тягуче спустила их вместе с нижним бельём. Пока губы старшего продолжали исследовать эту сладкую Чониновскую шею, средний палец правой руки осторожно вошёл в него и начал движение. Как только Ай Эн почувствовал, что его начинают растягивать, он развернул голову в строну мужчины и вперил в него неподдельно удивлённый взгляд: — Почему Вы это делаете? — в ответ Чан лишь внимательно посмотрел в его глаза и слегка выгнул бровь: он не понимал вопроса. Тогда Чонин пояснил, — Посетители никогда не заботятся о подобной мелочи... Говорят, что это пустая трата... — голос парня перекатился в громкий стон, когда Крису удалось задеть какую-то точку внутри, и мужчина осознал, что это был самый приятный звук, который он когда либо слышал. Сердце победно застучало ещё чаще, хотя, казалось бы, куда ещё чаще? Вопрос так и остался без ответа. Чан решился ввести ещё один палец и нарастить темп. От этого Чонин изящно и сексуально выгнулся в пояснице, выше запрокинул голову и начал дышать громче, более надрывисто. По его виску скатилась крупная капля пота: теперь разгорячен был не только этот до странного нежный мужчина, который одной рукой и губами ласкал его тонкую шею, а второй всё более напористо растягивал его, который с удовольствием наблюдал за тем, как напрягается член Ай Эна. Чонину больше не хотелось работать, ему хотелось наслаждаться. Он не без труда, оперевшись на ладони, поднялся на трясущиеся ноги и облокотился спиной на Криса. Дрожащими руками он снял с себя топ, тут же отбросил его, обхватил голову мужчины и снова направил её на свою шею. С ухмылкой на лице Чан подчинился. Ему нравилось доставлять младшему удовольствие, нравилось слышать его приглушённые стоны, но этого было мало. Он добавил третий палец. От неожиданности Чонин слегка вскрикнул и сильнее прижался к клиенту. Но больше не хотелось называть его клиентом. Ай Эн впервые сталкивался с таким: посетители никогда не заботились о том, больно ли ему, они хотели чувствовать его максимально тугим. Но этот странный мужчина заботился не только о его боли, но и о наслаждении. Было действительно до безумия приятно то, как он двигал пальцами внутри, то, как он покрывал его шею нежными поцелуями, и то, как медленно он гладил его оголённую грудь и выпирающие рёбра. Пальцы Чонина сжимались на волосах Чана и в один момент он слегка оттянул их, чтобы он поднял голову и посмотрел на него. Ай Эн переложил одну руку на подбородок Криса и сам потянулся за долгим страстным поцелуем. Мужчина с громким ликованием где-то внутри себя охотно ответил. Младший игриво прикусил его губу и потянулся рукой к ладони Чана, которая в этот момент очерчивала плавный изгиб его талии. Он взял её и требовательно положил на свой вставший член. От такой неимоверно соблазнительной дерзости Крис открыл глаза и слегка отодвинулся от лица любовника, который томно и открыто, с его дьявольскими ямочками, смотрел прямо на него. — Пожалуйста... Я больше не хочу ждать... — прошептал Чонин в самые губы мужчины. Дважды повторять не пришлось, Чану и с первого раза снесло крышу. Он добился, парень сам просит его продолжить. Старший мягко вытащил пальцы и приставил к отверстию свой эрегированный ствол. Он начал медленно, осторожно входить, начиная двигать рукой по члену Ай Эна, который, чтобы слишком громко не стонать, снова потянулся за поцелуем. Когда Крис был внутри наполовину, Чонин промычал что-то в его губы, поэтому он остановился и дал ему привыкнуть к новому чувству наполненности. Но, к удивлению мужчины, парень, на секунду отстранившись от него, протяжно простонал: — Не останавливайтесь, прошу... — и снова приблизился к нему. Одну руку Ай Эн снова положил на волосы мужчине, а другую на его бедро. Всё внутри у Чана переворачивалось и кипело от такой потрясающей близости. Но хотелось ближе. Он начал продвигаться глубже, всё ещё левой рукой прикасаясь к нему, а правой слегка подняв его ногу за внутреннюю сторону бедра. Крис вошёл на всю длину, выждал пару секунд и возобновил движения. Ритм постепенно нарастал сам собой, сладкие стоны Чонина заполнили всю комнату, и Чан поймал себя на мысли, что ему ещё ни с кем не было так хорошо. Вдруг его отвлёк полушёпот его любовника: — Подожди... Я хочу сверху. — Крису казалось, что ещё пара мгновений и он сойдёт с ума. Парень впервые за вечер обратился к нему на "ты". И как же после такого не потакать его желаниям? Мужчина медленно вышел и опустился обратно на диван. Они полностью избавились от такой лишней в данный момент одежды. Не нарушая зрительного контакта, Чонин, расставив ноги, снова сел на его колени. Рукой он помог члену Бан Чана снова войти в себя и резко, закрыв глаза опустился. У мужчины вырвался протяжный стон, казалось, из самых глубин его груди. Нежные, невесомые руки легли на его плечи и сцепились у него за спиной. Собственные же ладони он положил на бёдра Ай Эна. Теперь вёл он. Парень начал размашисто и резко двигаться, не давая и шанса передохнуть. Глаза застилала пелена, больше ничего в этом мире не имело значения, кроме этого родного лица. Когда Чонин ещё больше ускорился, Крис снова потянулся за поцелуем, младший не стал отказывать. Для него поведение посетителя всё ещё было необычным, ему не хотелось, чтобы этот вечер кончился, чтобы мужчина ушёл и остался только в воспоминаниях. В голове теплилась наивная надежда: "Может, он будет приходить ещё? Может, он захочет покупать только меня?" — но парень смеялся над собственной глупостью. "Да кому я нужен?" — злой насмешкой зародилась мысль. Чан почувствовал, что близок к завершению, потому он инстинктивно положил руку на член Чонина. Оказалось, что только одного этого движения было достаточно для того, чтобы младший мгновенно выпрямился и кончил. С его мягких искусанных губ сорвался самый пошлый вздох, который вообще можно себе представить. Внутренности парня резко сжались, от чего ствол Кристофера приятно запульсировал. Мужчина тоже достиг пика. Ай Эн упал на Чана, обнял его за шею и уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах его духов и наслаждаясь последними мгновениями вместе. Он едва смог поднять трясущиеся бёдра и слезть со своего любовника. Крис опустил свои ладони на лопатки парня. Оба не могли отдышаться. Наконец Чонин решился повторить вопрос, который задавал около получаса назад: — Почему ты это делал? — снова наткнувшись на непонимающий взгляд и выгнутую бровь, он добавил, — Почему старался сделать мне приятно? Почему слушал меня? Почему был таким... нежным? Чан обомлел и растаял. Он потянулся рукой к лицу парня и очень удивился, когда тот перехватил её и как-то грустно, с болью, прижал её к своей щеке и прильнул к ней. Впервые за день Крис улыбнулся широко, открыто, с ямочками: — Неужели ты всё ещё не узнаёшь меня, Чонин? — услышав своё настоящее имя, Ай Эн онемел от шока. Он напрягся и начал внимательно рассматривать лицо мужчины. Его взгляд остановился на ямочках, он неожиданно вздрогнул. Он резко отстранил от себя ладонь Чана, которая всё это время крепко прижималась к нему, и судорожно начал рассматривать уже руку. Он нашёл, что искал: на запястье красовался едва заметный, но такой знакомый шрам. Чонин снова посмотрел на всë ещë улыбающееся лицо Криса и беззвучно, одними губами, произнëс: — Хëн? — его глаза мгновенно наполнились слезами. Он схватился за голову дрожащими руками и начал громче и тяжелее дышать. Его взгляд судорожно метался по комнате, не в силах за что либо зацепиться. — Нет! Нет... Парень вцепился в собственные волосы и начал плакать. Улыбка резко спала с лица Чана, он попытался взять парня за руки, но тот увернулся от его прикосновений: — Зачем?! Я так долго старался забыть тебя! Зачем ты вернулся?! Чтобы снова исчезнуть и оставить меня мучаться?! — горячие мокрые линии струились по его щекам. Чонин надрывисто кричал. Он заглянул старшему в глаза и, обнаружив там искренний страх, наконец-то почувствовал, как сильно сейчас бьëтся его сердце. Он набрал в грудь побольше воздуха и неожиданно продолжил — Я люблю тебя, Бан Чан! С того самого момента, как ты снова приехал! О чëм я мог думать?! На что я мог надеяться?! Ты заботился обо мне, ты тоже любил меня, но совсем не так! А я лишь глупый подросток, который влюбился во взрослого парня! Я предпочëл забыть! И вот ты снова здесь! Зачем?! Чонин весь дрожал, из слов едва получались осмысленные предложения, но Крис понимал всë и без них. Он резко и крепко прижал к себе парня и тот мгновенно вцепился в его плечо, громко всхлипывая у него на груди. Он начал нежно гладить его по волосам и вполголоса, так же нескладно, ответил: — Я тоже люблю тебя, Ян Чонин. — парень перестал двигаться и издавать какие-либо звуки. Мужчина слегка помедлил, но затем продолжил, — Я увидел тебя здесь и... И понял, что ты мне нужен. Я не мог смотреть на то, как тебя трогает другой, я разозлился, когда Пакмэн начал говорить о тебе. Я... Я не хочу без тебя... Чан закрыл глаза и прикоснулся губами к макушке парня, ещë крепче обнимая этого родного человека. Спустя минуту Чонин снова подал голос: — Ты спросил меня, почему я здесь работаю. — он в нерешительности остановился, тяжело вздохнул и ещë сильнее сжал плечо мужчины, — Мы никогда не говорили о моëм отце. Он ушëл из семьи, когда мне было пять. У мамы тогда нашли опухоль мозга. Он сказал, что не собирается жить с калекой, и хлопнул дверью, как сейчас помню. — его до этого безжизненный голос надорвался, он сглотнул и не без запинок продолжил, — Ей смогли провести операцию, она восстанавливалась после химии. Мы решили переехать в городок почище и поменьше. Тогда... Мы с тобой и познакомились. Мама сдружилась с твоей бабушкой, они действительно были очень близки. Но после еë смерти... Ты знал, что даже спустя столько лет может произойти рецидив?.. Мы не знали. Еë снова хотели оперировать, но опухоль расползлась по всему мозгу, забралась глубже. Она умирает... Держится только на дорогих препаратах. Я не смогу без неë. — он снова надрывисто вздохнул, — Она так гордилась тем, что я поступил в колледж. Но я бросил. Ради возможности работать здесь. Ей говорю, что подрабатываю по ночам официантом, но всё ещё учусь. Здесь хорошо платят, без этих денег она бы уже умерла. — Чонин слегка покачнулся и снова всхлипнул, — И зачем я тебе такой? Чан слушал, не перебивая, но после этого вопроса он резко отстранил от себя парня, заглянул ему в глаза, положил одну руку на ключицу, другую на лицо, и притянул его к себе для очередного поцелуя. Младший мягко зарывался пальцами в его волосы. С ним было тепло, с ним было не страшно. — Ты нужен. Нужен мне. — прошептал он Чонину в самые губы, — Я заберу тебя. Ты больше не вернёшься сюда. Через несколько минут они вышли из комнаты. Парень держал Криса за руку и старался оставаться за его спиной, пока другие посетители кидали на него свои сальные взгляды. Кто-то даже крикнул вслед, прорезая шум громкой, бьющей по ушам музыки: "Ай Эн, ты освободился? Я оплатил тебя на всю ночь". Глаза Чонина зажмурились, весь он сжался от неприязни, больше ему не хотелось терпеть такого отношения, больше не хотелось, чтобы его тело рассматривали, как товар. Мужчина поднял с кресла оставленный пиджак и накинул его на плечи младшего, чтобы хоть немного прикрыть его от чужих наглых глаз. Навстречу вышел радостный Пакмэн: — Чан-и, я вижу ты наигрался на славу! Я ведь был прав, ты не пожалел? Когда я тебя вообще обманывал, старина? Но, боюсь, Ай Эну нужно продолжать работать. Можешь заходить почаще, ты всегда тут желанный гость! Крис остановился прямо перед сутенëром, на секунду отпустил руку Чонина и смачно вмазал Пакмэну кулаком прямо в челюсть. И будь что будет. Теперь уже плевать. Под шокированные взгляды и гробовое молчание всех окружающих он снова сжал ладонь парня в своей, улыбнулся ему ярко и чисто, с ямочками, и они вместе навсегда покинули это заведение.