Шёпотом

      Сквозь тяжёлые портьеры, словно заходя на чужую территорию, прорывались первые солнечные лучи. Они неумолимо крались по комнате, исследовали стены, пол и потолок; в их золотом потоке кружились, танцуя, редкие пылинки. Новый день пришёл так же неизбежно, как те, что были до него, как и те, что придут после. Новый день не обошёл даже эту комнату — с пылинками и привычным недовольством проснувшегося в ней хозяина комнаты.       Тот, как всегда, ругал себя за то, что поздно лёг, отсрочив сон, прячась от него за разворотами книг и чернильными кляксами на пергаментах. Но новому дню было совершенно плевать на полуночников. Когда его, в самом деле, останавливали шторы? Он все равно наступит и разбудит своим бесшумным шагом.       Мириться с ускользающим, напуганным солнечными лучами сном пришлось недолго. Мутные образы растворились под веками — их пришлось поднимать. Можно было даже насладиться первым мгновением после пробуждения — никаких забот и мыслей, но лишь до тех пор, пока взгляд, лениво блуждающий по комнате, не набрёл на письмо, лежащее на откидной крышке стола-бюро. На письмо, которого, если Северус ещё не выжил из ума, прошлой ночью там никак не было.       Что-то важное? Должно быть, раз домовик, закреплённый за Северусом, отважился проникнуть в комнату, пока ее хозяин спал.       Неохотно, но ловко разорвав сургуч на конверте, подрагивающие от волнения пальцы развернули пергамент. Взгляд побежал по строчкам:       «Уважаемый мистер С.Т. Снейп,       Мы приняли к сведению вашу просьбу об отставке с поста директора школы волшебства и магии Хогвартс, но вынуждены ее отклонить. В связи с тем, что Ваш глубокоуважаемый предшественник Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор самостоятельно вверил замок в Ваши руки ещё до своей гибели (документы, подтверждающие принятие магией замка Вашей кандидатуры, как устраивающей его на эту роль, можно подробнее изучить в Министерстве Магии, в отделе по наследованию и владению древнемагическим имуществом). Для передачи поста директора сторонним лицам требуется выбрать волшебника, который сможет стать достойной заменой Вам на этом посту, а так же провести ритуал принятия нового директора замком.       С наилучшими пожеланиями, Министерство Магии, отдел по урегулированию магических соглашений.»       Вот же старый паук, Альбус все предусмотрел наперёд, снова оставляя Снейпа, как бы смешно это ни звучало, с носом. Но смеяться этим утром Северус вовсе не планировал. В мгновение испепелив дурацкий пергамент, он похоронил мечты, на которые спустя много лет решился. Конгресс зельеваров в этом году, что должен состояться осенью во Франции, снова пройдёт мимо него. Или же это он пройдёт мимо конгресса, волоча на своих плечах нежеланное бремя директорства — разницы особой нет.       После долгого служения двум хозяевам, Северус лелеял мысли о свободе, тщетно, как оказалось, вынашивал в голове планы на дальнейшую жизнь. Он долго размышлял о значимости для себя простого слова «свобода», припоминал головокружительную легкость этого понятия. Уже лёжа на больничной койке с перевязанным горлом, он старался прикинуть в голове свои возможности — хотелось провести остаток жизни, раз уж чертова змея его не добила, будучи хозяином самому себе и своей судьбе.       Почти сразу после последней битвы, когда он только вышел из комы и обнаружил себя в палате Мунго, ему пожали руку и признали все же, что он был сторонником светлой стороны и, по показаниям некоего мага, с него снимаются все обвинения. Смешно и грустно, но ни скупой улыбки, ни, тем более, горькой слезы признанного героя министерские чинуши не засвидетельствовали в тот день. Молча принимая сухие благодарности, Снейп уже стал прикидывать в голове, как же он распорядится своей дальнейшей жизнью.       Свобода. Сво-бо-да. Она очаровала его, как очаровывают храбрых капитанов неизведанные моря; околдовала, точно юная танцовщица, исполняющая жгучий танец перед очами изголодавшегося по женскому вниманию прохожего; пленила мыслью об обладании ею, как пленяют мысли о несметных богатствах нищего и босоногого сироту.       Свершение! Теперь он может вдохнуть полной грудью и начать жизнь, как бы поэтично это не звучало, с чистого листа. Со всей решимостью Северус отвергал мысли о каких-либо листах, для чего вся эта чепуха? Он напишет новую книгу с нуля, потому что возвращаться ко всему тому, что было до войны, он не собирался.       Никаких детей, уроков и эссе, никаких собраний Пожирателей и «сеансов» круцио, никаких докладов Дамблдору, и никаких больше мостов он не оставит за своей спиной, сожжет все дотла, потому что жизнь, в которой ты спасаешь сам себя и стараешься урвать побольше сна и кислорода, никак не может называться Жизнью.       С волнительными мыслями о свободном будущем Северус провёл в Мунго без малого месяц, а когда его, наконец, выписали, шаткая уверенность в завтрашнем дне покачнулась и рухнула, как неустойчивая башня из котлов, с грохотом и звоном. Он не успел даже покинуть госпиталь, как перед ним предстала Минерва, во всей присущей ей строгости и настойчивости, пусть и выглядела она, как мокрая кошка.       — Северус, замок восстанавливается, но работа пойдёт гораздо быстрее, если директор приложит к этому руку.       Совершенно не желая выслушивать о проблемах, которые, как сам поклялся, больше не властны над ним, он стремительно вышел на улицу. Минерва старалась не отставать от него, семеня рядом и не прерывая в его ухо свой поток убеждений.       Весной Северус был уверен — ему не выжить. Эта мысль все чаще и настойчивее крутилась в голове. Зудящая, саднящая, она примирила его с мыслью о неминуемой погибели. Выжить он, как оказалось, совершенно не был готов. Докучное директорство впридачу к искалеченному горлу вырывало ту неуловимую грезу — сво-бо-ду — из его опустившихся рук. Сейчас же, прогоняя из головы тот разговор, что привёл к его возвращению в школу, он с негодованием сдул со стола пепел от письма. Письма, которое на неопределенный срок отодвинуло его планы на то будущее, которое он сам для себя придумал.       Взявшись за тонкую ручку кофейной чашки, что появилась на прикроватной тумбе, директор отпил обжигающий напиток, встречая овладевший этой комнатой новый день.