Шёпотом

      В Большом зале было почти безлюдно, как и полагается оному в жаркий разгар летних каникул. Уже сдвинутые на места, но ещё пустующие обеденные столы факультетов вторили календарным данным — совсем скоро, меньше чем через две недели, зал наполнится восторженным детским галдежом, скрипом скамей, звоном посуды и отчаянием, исходящим от Северуса.       Директорское кресло по центру профессорского стола оставалось пустым, он всей душой надеялся, что никогда больше на него не усядется, и занимал своё обычное место, игнорируя недоуменные взгляды коллег. Вот и сейчас, мрачно оглядев эту нелепую мебель с бархатными подлокотниками и золотыми украшениями на спинке, отправился на своё место — на край стола.       — О, Северус, тебе придётся смириться, — покачала головой Макгонагалл в очередной раз.       Ответив ей красноречивым взглядом, он решил все же заняться пищей, в голове уже складывалось расписание на день.       Директорство отнимало слишком много сил. Дамблдор, казалось, совсем не переживал по поводу занимаемого им поста, школа же, при директорстве Альбуса, переживала не лучшие свои времена. Список дисциплин заметно сократился, потерял некоторые узконаправленные предметы, перечень внеурочных соревнований был урезан, остался лишь квиддич да и только, о соревновании по игре в плюй-камни и турнире по магическим шахматам уже и речи не шло. Но ведь школа должна готовить ко взрослой жизни, куда, в таком случае, делись факультативы, помогающие студентам определиться с дальнейшей профессией? К деканам факультетов у Снейпа тоже были вопросы. Как профессора могли допустить сей фарс — участием декана факультета в жизни подопечных стали называть факт подбадривания на квиддичном матче?       В прошлом Северусу было довольно затруднительно совмещать педагогическую деятельность и двойной шпионаж, поэтому он разработал целую систему, благодаря которой его слизеринцы не оставались без необходимой поддержки. Основывалась эта система на взаимопомощи. Такую же схему он и предложил остальным деканам. Как и ввёл соревнования по плюй-камням, как и организовал факультативы, как и внедрил идею кураторства для маглорождённых учеников.       Да, должность была нежеланной и обременительной, но он в ладах со своим рассудком, а потому ответственно отнесётся к воспитанию будущих волшебников. Не школа — конвейер, производящий пушечное мясо для грядущей войны, так старательно налаженный «многоуважаемым предшественником», останется в прошлом.       Штат профессоров сформирован, письма ученикам разосланы, планы обучения составлены. Оставалось только дождаться самих учеников. Снейп снова оглядел пустующие ряды столов и поднялся с места.       Единственной отдушиной для Северуса остаются его научные изыскания. И пусть он не попадёт на конгресс зельеваров во Франции, он продолжит делать то, что заставляет его взглянуть на часы. Не за тем, чтобы не пропустить вечерний чай, а для того, чтобы засечь время приготовления очередного зелья. Волшебника, устраивавшего его на роль профессора Зельеварения, Северус отыскал, что было тяжелее сделать с вакансией на роль профессора Защиты от Темных Искусств — о проклятии знали все, да и сам Северус не задержался на этой должности больше года. Правда, в его случае, проклятая должность сменилась не похоронами или палатой в Мунго, а внезапным повышением.       Мадам Помфри провела у себя ревизию и составила целый список зелий, необходимых больничному крылу к началу учебного года. Конечно, зелья можно было заказать, упростив себе жизнь и ускорив процесс, но сапожником без сапог оставаться не хотелось. Северус все варил собственноручно, по ходу поймав в голове идею мотивации учеников на занятиях — успешно справляющиеся со школьной программой могут помогать в лаборатории, тем самым больничное крыло не будет ни в чем нуждаться, студенты же получат рекомендательные листы, которые помогут им в будущем при выборе профессий.       Но дни его, отнюдь, состояли не только лишь из круговорота дел, он обязательно вырывал себе время и на спокойный отдых, на единение с собой и своими мыслями. Непрошеной должности он не позволял руководить личными делами, строго пресекал попытки рабочего графика просочиться в часы личного времени.       По вечерам Северус любил прогуливаться в одиночестве, урывая пару часов на это у многочисленных дел и обязательств. Иногда это был поиск трав и ингредиентов в Запретном лесу, а иногда и полноценный выход в город. Общественность уже давно не впадала в истерию от вида мрачного человека в черной мантии — бывшего Пожирателя и нынешнего директора, о его прошлых грехах, казалось, все забыли, а может и не хотели поминать прошлого. Но такое безразличие общества было ему только на руку, он мог спокойно поужинать, пройтись по магазинам, посетить дом терпимости на крайний случай, ведь он, к тайному своему разочарованию, оставался живым человеком.       А как только он расправлялся с делами, то сразу устраивался у камина, читал свежий выпуск «Зельеведа», а порой и позволял себе бокал чего-нибудь на сон грядущий. Засыпал он в своей постели наверху директорской башни — сквозняки и сырость подземелий он с лёгким сердцем променял на уют, тепло и настоящий солнечный свет из окон. Танцы пылинок в рассветных лучах, просыпаясь в комнате с искусственными окнами, наблюдать не доводилось. Засыпая на выглаженных и благоухающих лавандой простынях, он кутался в приятные мысли о том, что никто не выдернет его посреди ночи, не потребует отчётов, не заставит терпеть пытки или пытать. Это всё в прошлом.       Такое тщательно оберегаемое равновесие в жизни подарило Северусу более-менее здоровый цвет кожи и пару килограмм к его худобе, болезненная синева ушла из-под глаз. Рассматривая собственное отражение в зеркале одним утром, он поймал за хвост мысль, что вертелась внутри черепной коробки: «Словно и не было войны».       Но война была, и он прекрасно об этом помнил. Война точно была и оставила на нем свои отметины, рана, оставленная Нагайной, выделялась на фоне остальных. Большой, почти заживший рубец на шее слева от кадыка был вздутым и уродливым. В Мунго полностью отрицают маггловские методы врачевания, зашивать огромную рваную рану на горле, конечно, никто даже не догадался, предложили лишь дурно пахнущую мазь от загноения. Северус прятал этот страшный след за серым шелковым платком, но не для придания себе более презентабельного вида, а лишь за тем, чтобы, увидев себя в зеркале, снова не вспомнить ощущение покидающей тело жизни, что утекала вместе с пульсирующим кровотечением. Не помнить чувства невесомости и пустоты, что волнами находят на ослабевшее тело. Чтобы не пожалеть о том, что позволил себя спасти.       Северус не торопился по пути в свой кабинет. Сонная тишина пустых коридоров вводила в состояние молчаливой задумчивости, директор рассуждал о последних экспериментах с зельями, об успехе, что эти самые эксперименты возымели бы на осеннем конгрессе. Попала бы его статья в свежий выпуск «Зельеведа»?       Но не успел он даже подойти к каменной горгулье, как тлеющая в воздухе кошка, появившаяся прямо перед носом, голосом Минервы радостно сообщила:       — Северус, Гарри вернётся в школу!       Заходить в кабинет перехотелось. Перехотелось и варить зелья, и читать журнал. Никакое занятие не подходило под резко изменившееся настроение. Только, может, в петлю сунуться теперь было самое то.       Поттер. Этот мальчишка видел его ничтожным, валяющимся в этой старой лачуге, видел его при смерти, собирал его воспоминания, наверняка презирал его за прошлые грехи и с большим удовольствием будет издеваться над ним в течение следующего учебного года: давить на больное, бахвалиться и пакостить.       Перед отправкой писем ученикам Минерва предложила: можно пригласить учеников, которые пропустили прошлый учебный год по причине войны — многие хотят продолжить и окончить обучение. Но Северус отнёсся к этому скептически — кто из этих эмоционально нестабильных подростков с бурлящими гормонами самовольно явится в школу, когда как можно спокойно жить дальше? Насчёт Поттера и его компании он был уверен — статус Народных Героев откроет перед ними все двери, автоматически закрывая всем глаза на пропущенный школьный год. Но он согласился с этим предложением, подарив Макгонагалл тяжёлый, красноречиво-долгий взгляд, без слов произносящий: «Сама за ними будешь бегать».       «Ладно, Северус, успокойся. Терпел этого поганца столько лет, разве не вытерпишь ещё один год?» — думал он, все же усаживаясь в директорское кресло.       Минерва в этот день светилась, как рождественская ёлка: прятала улыбку и мурлыкала что-то себе под нос. А на ужине она мечтательно вздыхала, видимо предвидя очередные кубки по квиддичу, что займут своё место в её кабинете. Северус по случайности заглянул в Ежедневный Порок, который декан грифов перелистывала очередной раз за день, на колдографии «Гарри Поттер проводит счастливые каникулы перед возвращением на учебу» — такой был заголовок у статьи, а на странице огромное фото мальчика-который-нервирует-Северуса-Снейпа-до-изжоги. Пусть и выглядел Поттер на магическом снимке так, будто его трижды пережевали перед тем как сфотографировать.       «Должно быть не покидает вечеринок, зазнавшийся юнец»       Последние дни лета пронеслись, как пришпоренный пегас — оставляя за собой лишь тоску по более-менее спокойным дням.       Утром тридцать первого августа Северус в очередной раз разглядывал поглощаемую солнечными лучами комнату, но тут же вскочил, заметив на бюро письмо. Нетерпеливые руки неаккуратно разорвали конверт, отбросили в сторону сургуч с министерским оттиском и развернули пергамент. Он затаил дыхание, цепкий взгляд поскакал по строчкам. Неужели он посетит конгресс и отправится в научные путешествия, неужели купит маленький дом на краю света и разобьёт в нем свой сад, вырастит редкие ингредиенты для зелий, или же откроет свою маленькую аптеку, или…       «Уважаемый мистер С.Т. Снейп,       Как директору школы волшебства и магии Хогвартс, Вам должно быть известно о намерениях мистера Г.Дж. Поттера продолжить обучение в этом году. Намереваюсь вам сообщить: мистер Поттер слаб здоровьем, в связи с этим ему полагается надлежащий контроль и повышенное внимание со стороны профессорского состава. Любой инцидент, что может привести к ухудшению его состояния, отразится, в первую очередь, на повышенном внимании к Вашей персоне.       С уважением, Министр магии, Кингсли Шеклболт.»       С уважением, как же. Несмотря на признание перед обществом, пусть и мельком проронённое в Ежедневном Пророке, его, Северуса, до сих пор, мягко выразиться, недолюбливали. Потому и заперли в этой проклятой школе — остерегаются его сомнительного прошлого. Даже если этот чертов мальчишка сам сунется на поиски очередных приключений на свой тощий зад, даже если отправится в больничное крыло с икотой, общественность найдёт в этом отличный повод упечь Снейпа в Азкабан.       Письмо обернулось пеплом так же, как и предшествующее ему. Да и чем вообще может быть болен этот мальчишка?       «Всего год, продержись ещё лишь только год», — снова успокаивал себя Северус, сжимая в руках горячую кофейную чашку.       Чувство тревоги не покидало его до самого вечера. Он понимал, что завтрашний день добавит хлопот, но это был точно такой же первый день учёбы, как и остальные предшествующие ему. Те же дети, тот же пир, первокурсники, разинувшие рты, внимающие очередной песне Распределяющей Шляпы. Только вот с директорского места в центре стола на все это будет смотреть Северус, но уже другими глазами.       Дождавшись, пока бурно обсуждающие завтрашний день коллеги покинут Большой зал, Северус трансформировал нелепый трон Альбуса в обычный стул с прямой спинкой, ничем не отличающийся от его привычного места за этим столом, на чем счёл подготовку к первому учебному дню завершённой.