Шёпотом

      — Кричер не может выносить ценности из особняка. Защитная магия строго стережёт от любого покушения на воровство, — виновато прогудел домовик, раздосадованно комкая край своей наволочки.       — Но ты уверен, что в библиотеке можно отыскать эту информацию?       — Конечно! Недостойный Кричер протирает пыль на полках каждую неделю на протяжении многих лет, Кричер наизусть выучил все названия на корешках.       — Спасибо, Кричер, — домовик исчез с низким поклоном, Гарри в смятении прикусил ноготь на большом пальце.       Спустя сутки горячих раздумий, он сообразил — где можно разжиться информацией о тёмных проклятиях, как не в богатой библиотеке древнего тёмного рода? Отчаянное желание помочь директору кипело в несущейся по венам крови, бурлило, взывало к любым действиям. Неспособный усидеть на месте, он связался с домовиком, готовым любой ценой услужить будущему хозяину, описал ситуацию и расспросил о содержимом Родовой библиотеки.       Итак, шанс отыскать подходящую литературу имелся внушительный, осталось как можно скорее убедить директора в действенности этой задумки и отправиться в особняк вместе. Он, конечно, мог совершить вылазку самостоятельно, но действовать в обход информированности Снейпа всё же не хотелось. Вдруг что случится в его отсутствие?       Ноги стремительно несли знакомой дорогой по лестницам, сквозь галереи и залы, он мчался без устали, миновал коридоры и перескакивал ступени, с облегчением отмечая пустоту на пути — студенты ещё не вернулись с рождественских каникул. Молчаливая горгулья безропотно отступила в сторону, винтовая лестница пришла в движение, быстрый стук, из соображений мнимой вежливости, нетерпеливо распахнутая дверь.       Директора в кабинете не оказалось, его присутствие не было замечено и в лаборатории. В нетерпении Гарри уселся в «своё» кресло и принялся беспокойно дожидаться Снейпа. Казалось, будто потраченное на ожидание время забирает с собой крупицы надежды, ускользает мимо вынужденного бездействовать юноши, тает, безвозвратно растворяется.       Нет! Не усидеть на месте! И беспокойный стук каблуков тревожит мягкую тишину директорского кабинета, нервные пальцы комкают в бессилии край мантии. Нужно дождаться! Он ведь вернётся?       Что-то блеснуло в неровном свете свечного пламени, цепкий взгляд прикипел к широкой столешнице рабочего стола. Письмо на имя МакГонагалл, лужица чернил выползла из перевернутой чернильницы, чёрные её берега настигли лишь уголок пергаментного конверта, серебряный портсигар отсвечивал гладким боком. Стараясь игнорировать тревожное чувство, Гарри вернул чернильнице устойчивость и схватился за портсигар. Уж пару сигарет директор ему простит.       Не мог человек, столь ценящий порядок, так просто оставить на столе такое безобразие. Торопился? Приятный металлический щелчок и Гарри замер, уставившись на находку. Ещё одно письмо?       «Гарри» — единственная надпись на лицевой стороне пергаментного квадратика, спрятанного под крышкой портсигара. Руки отчего-то задрожали, подкралась тревожная тошнота.       «Больше нет сил. Если ты это читаешь, значит я не справился. Любой исход — привлекательнее моей участи. Все двери для тебя открыты».       Перечитав короткое послание для достоверности, Поттер в ужасе отбросил от себя письмо. И тут же схватил и вчитался по новой. Что это может значить?.. Нет… Нет!       Руки взмокли и дрожали, Гарри трясло, его тошнило. Глаза бестолково забегали по скупым строчкам, дыхание животного страха неприятно защекотало затылок.       Что он сотворил? О, Мерлин!       Взгляд пробежал по комнате, желая зацепиться за любую малость, любую подсказку. Тщетно! Аскетичное убранство директорской башни было прежним, не считая засохшего чернильного пятна на затёртом временем и локтями прежних директоров столе. Двери! Какие двери и почему они открыты?       Гарри замер, подавился вдохом и бросился к ступеням. Там, на небольшой возвышенности располагалось две двери: в маленькую мастерскую-лабораторию и в спальню директора. Была ли это подсказка в послании? Может ли Гарри войти? Вздор! Хуже, чем есть — уже не станет, даже если директор сбросит его с Астрономической башни за проникновение в личные покои. По крайней мере, при таком исходе, Гарри будет счастлив весь путь до земли, зная, что Снейп жив и здоров. Воображение рисовало красочные картины — одна другой гаже: остывшее тело, мирно застывшее на постели; мёртвый взгляд остекленевших, померкших глаз; сухие, горькие от выпитого яда губы приоткрыты. Он не мог!       Он не мог так поступить с собой! — билось в висках, пока дрожащая рука тянулась к дверной ручке.       Он не мог так поступить со мной! — вторило разуму бестолковое сердце.       Просторная комната освещена единственной горящей свечой, та истаяла практически до основания, чадила, слабый огонёк трепетал, но держался из последних сил. Широкая кровать, измятые простыни, пустота.       Хруст под ногой — чужая палочка, брошенная, одинокая, Гарри поспешил поднять её. Столь яркого люмоса у него в жизни не выходило.       Маленькая чёрная тень дрожала в изножии постели скомканной тряпкой, поломанной игрушкой, растёкшимся чернильным пятном. Завалившись на один бок и безвольно расправив крыло, на сбитом в гнездо пледе лежал ворон. Застывшие бусинки глаз, приоткрытый клюв, частое поверхностное дыхание.       — Профессор!.. — Гарри поспешно рухнул на колени, тыльной стороной ладони вытирая влагу с ресниц. — Профессорпрофессор…       Как можно мягче он завернул тельце в плед, стараясь игнорировать икоту, подступившую от нервных рыданий, вслушался в хрипящие вдохи. Дорогу до Больничного крыла он не запомнил, оказался там так скоро, будто аппарировал, запомнил лишь гневное мадам Помфри: «Опять вы со своим вороном? Отнесите его уже к Хагриду!»       Медиведьма быстро взяла себя в руки, выслушала сбивчивые объяснения студента и переменилась в лице. Колдовала она так, будто в арсенале у нее была ещё пара палочек и десяток рук: патронус МакГонагалл, диагностическое заклинание, склянки с зельями уже подлетали к ней с полок шкафчиков, застилалась больничная койка, задвигалась ширма, даже Гарри она мигом переодела в пижаму, уложила в постель и, не смотря на яростные протесты, напоила успокаивающим составом. В Больничном крыле закипела работа.