Наследие

I. Райский сад(что полон змей) «Ты красив, потому что у тебя ничего нет, помимо красоты». Такие слова чаще всего использовала бабушка, что приютила Кайгаку. В пределах публичного дома, известным тем, что там были и девочки и мальчики, Кайгаку теряет имя, данное ему при рождении, и вместо этого получает новое имя. Новое имя от хозяйки заведения. Он все еще использует свое настоящее имя, но Кайгаку понимает, что новое имя подходит для его нынешней деятельности больше, нежели его настоящее. Или, может быть, это имя подходит его индивидуальности с учетом внешности. В конце концов, хозяйка заведения назвала его достаточно красивым, чтобы называться чем-то элегантным, и достаточно красивым, чтобы считаться таканэ-но-хана родись он девушкой. Вместе с этим она называет его очаровательным и милым. И ему не стоит ни о чем волноваться, ведь, слышишь Цубаки-кун, богатые мужчины любят красивых мальчиков, которых они могут побаловать. Цубаки была приписана «элегантная» личность, которую ему хорошо удается играть, с его гладкими черными волосами, острыми улыбками и стройной фигурой. Он единственный в этом месте, кто владеет искусством каллиграфии и счёта. Мужчинам не нравятся мальчики, которые умнее их, но им нравится добрый и красивый Цубаки-кун. В большинстве своем, им нравится лишь красота Цубаки-куна, поэтому свой ум ему и не нужно показывать или скрывать. Раньше он был только с мужчинами, которым нужна лишь красивая внешность и добрый нрав. Но это было лишь когда он был в ранге яро. Потом к нему обращаются с мужчины, которым нравятся более зрелые мальчики, юноши, которые могут говорить о бизнесе и деньгах. И Цубаки-кун делает это так, как будто он был таким же торговцем, как и его клиенты, до того, как оказался в этом чайном домике. На самом деле, Кайгаку очень мало заботит бизнес и торговля, только то, как они приносят ему деньги. Сейчас же заняв первое место по частоте вызовов и выбора в качестве компаньона, он застрял личностью полностью противоположной его настоящей. Он стал воплощением страсти и сияния, с оптимистичным и жизнерадостным голосом, что уверит, что «все будет хорошо, я здесь, чтобы выслушать и чтобы помочь вам во всем!». Гадко и мерзко, но другого выбора нет. Глава заведения — «окаа-сан», все зовут ее так независимо от того, видят ли они в ней мать или нет. Кайгаку находится в серой зоне, метаясь между желанием иметь настоящую мать и опасаясь самой мысли о ней. Но он ее уважал, потому что в первый, но не последний раз, она была права, когда сказала, что мужчинам нравятся милые мальчики. Милые мальчики, как он. Кусакабе-сан — один из завсегдатаев, который обожает Цубаки-куна больше, чем кого-либо. Хотя, больше всего ему нравится его лицо. Большинству мужчин нравится его лицо. Им нравится, какой он худой и стройный, и им нравится, что черный и синий подходят ему больше всего, потому что найти такие ткани гораздо легче. Кусакабе-сан не любит только Цубаки-куна, но всегда выберет его превыше других. Но сегодняшний вечер не похож на другие, когда Кусакабе-сан показывает, как сильно любит Цубаки-куна. Сегодня он обнимает Суисена, второго после него по количеству заказанных ночей. А его представляет своему другу. Сегодня вечером он предлагает прогуляться вчетвером. Сегодня вечером он знакомится с Цугикуни Мичикатсу. II. Камелия(что цветет в грозу) Кайгаку был сиротой. Про его родных родителей не было неизвестно ничего. Были ли они бедняками, что выбросили лишний рот или простыми рабочими, которых убили в междоусобице? Это уже совсем не важно. Мальчик вырос в приемной семье. Его воспитали две женщины, мать и дочь, что стали для него бабушкой и матерью. Приёмная мать была последней дурой, но она была хорошенькой дурой, а для женщин, если ты дура, то ты должна быть хорошенькой. И не смотря на то, что Кайгаку был мальчиком, мать учила этому и его. Его приемная бабушка была более умной, но лишь в узких специализациях, таких как каллиграфия и литература. Она обучила этому и внука, но скорее лишь потому что это увеличило бы его ценность, как кагэма. Он слишком глупый и слабый, чтобы быть чем-то большим, чем красивое лицо и тёплое тело для другого мужчины. Его дом, который не совсем дом, находился в деревушке Дзэцуко, префектуры Симанэ, что находится под началом клана Уэсуги и является наименее густонаселенной среди всех деревень. Рядом есть городок Гоцу-си у подножия Мацукавачо Нагара, гор и лесов, простирающихся вдоль остальной части префектуры Симанэ. Его бабушка говорила, что здесь лучше, чем в деревнях у океана, называя их слишком идеалистичными и нуждающимися в сказках. Сам Кайгаку слишком идеалистичный и нуждающийся в сказках. Для мальчика, родившимся и выросшим в Дзэцуко, Гоцу-си — это все, о чем он мечтает: благородство и выразительность, окружающие его, когда он идёт по многолюдным улицам. Торговые кварталы и целые районы, что наполнены тем о чем он и представить себе не мог. Кайгаку одинадцать, когда он узнает, что мужчинам, особенно самураям, нравятся такие молодые мальчики, как он, мальчики с худыми телами и детскими лицами. Им так нравятся такие мальчики, как он, что они готовы дарить ему подарки, и деньги, и… Если он даст им еще кое-что… Бабушка, что приютила его сказала, что он красивый, потому что у него нет ничего, помимо красоты. Он думает, что в какой-то степени она права. У него не очень получается учиться чему бы то ни было, у него нет друзей, он говорит не так красноречиво, как его сверстники, и все, что у него есть это его лицо, красивое, очень милое лицо. Ему может не нравиться, когда мужчины целуют его своими пересохшими губами, но ему нравятся подарки, которые они ему дают, и в какой-то степени это нормально. Все в порядке. Ему двенадцать, когда его приемная мать говорит, что знает одного мужчину, их соседа, что может помочь ему переехать в Гоцу-си. Ему все еще двенадцать, через сезон будет тринадцать, когда к нему посреди дня подходит неприятный на вид мужчина. Он говорит о Гоцу-си, самураях, благосостоянии и деньгах. Он забирает Кайгаку через три месяца. III. Распустившийся цветок(поспеши насладится им) Кайгаку четырнадцать, когда какой-то мужчина, самурай, краснеет и толкает его на плюшевый комфорт своего футона. Он смотрит, как мужчина неуклюже целует его, мало чем отличаясь от тех поцелуев, которыми Кайгаку уже делился с другими, но они не были столь настойчивы, как этот. Он думает, что все не так, как обещали ему его коллеги. Они никогда не говорили, что его юката будет слишком плотно прилегать к коже, что она станет удушающей, или что то, как его клиент нависает над ним, вызовет у Кайгаку чувство устрашения, или что ему потребуется так много времени, чтобы нащупать свой оби и расстегнуть его. Это происходит слишком медленно и в то же время слишком быстро. Руки на его талии потные, а длинные волосы щекочут его кожу, как падающие лепестки сакуры, которые он видел лишь однажды. Мужчина держит его грудь, что не имеет особого смысла, ведь он не женщина и не девушка, сжимает так, что почти больно, но самурай шепчет, как ему страшно, как он счастлив, и какой же Кайгаку красивый, о— ты такой красивый, Цубаки-кун. А ведь он ничего не делает, даже когда мужчина приподнимает его ноги, заставляя Кайгаку наклониться, упершись локтями в футон. У него покраснели щеки и мальчик задаетесь вопросом, происходит ли это из-за возбуждения, или, может быть, это смущение из-за того, что этот мужчина пялится прямо под его хакама. Его пальцы угрожают вонзиться бедра Кайгаку, навсегда отметив их как собственность, и он разрывается: он хочет, чтобы этот мужчина навсегда остался рядом с ним, между его ног и смотрел на него как на бога, и в то же время он хочет, чтобы мужчина ушел, хочет сказать ему, что лето пришло слишком быстро и ему слишком жарко, и он чувствует себя неуютно, но— — Ты такой красивый… — выдыхает самурай и Кайгаку становится замазкой в его руках. Это заканчивается слишком быстро, но в то же время слишком медленно. Мужчина обнимает мальчика сзади, вялый член прижимается к маленькому бедру. Кайгаку собирается уходить, шаркая ногами, и когда самурай просыпается, он улыбается ему: — Я просто схожу за чаем. — говорит Кайгаку и мужчина окрашивается в разные оттенки красного, когда он встает и его волосы падают на гладкую кожу. Именно тогда он полностью осознает свою привлекательность, как обладателя красивого лица и желанного тела (но не более того). IV. Мимолётное(но настоящее) Большую часть времени клиенты дают Кайгаку деньги, подарки, такие как украшения или кимоно, или просто всё что он у них просит, но Цугикуни Мичикатсу склонился над ним, и он внезапно понимает, что ничего не просит. Кагэма должен развлекать и брать столько, сколько дают. Месячная оплата Кайгаку достигает девятиста тысяч иен. Он действительно старается всегда брать всё, что предложат. Это то, что ожидается от него, воспитанного так ненадежно, но строго. Вот только Цугикуни Мичикатсу тот человек, от которого он не может ни о чем просить, от которого он не может ожидать, что он ему что-то даст. У него болит горло, шея, талия и бедра, но он понимает, что ничего не просит от этого мужчины. Просить его о чем-то после того, как они разделили ложе, кажется унизительно. И Кайгаку не понимает почему. Он кагэма, это буквально его работа, но он молчит. Мичикатсу же наклоняется и кусает его ключицу. Он лакает стекающую кровь, но Кайгаку забыл о чувстве боли. Самурай толкается последний раз, кончая на живот мальчика. Когда он наконец отпускает Кайгаку, ноги уже совсем не держат кагэма, поэтому он аккуратно кладёт его обратно на футон. Кайгаку лишь рвано дышит с открытым ртом и слюной стекающей по подбородку. Цугикуни хмыкает и ложится рядом на одеяла, что были мокрыми от их пота. Мужчина притягивает мальчика к себе и спокойно закрывает глаза. Они лежат так, кажется, часами, но стоило только одному лучу солнца осветить потолок комнаты, как мужчина встал и начал аккуратно одеваться. Они оба не проронили ни слова, но когда Цугикуни уже собирается выходить из комнаты, он бросает короткое: — Благодарю тебя, Цубаки-кун и прощай. Но Кайгаку сомневается, что это будет последний раз, когда он его видит. Он оказывается прав. Цугикуни-сану требуется год, но он возвращается.