Each forbidden fruit has a price

Крупная бусина пота образовалась на напряжённом виске и под своей тяжестью покатилась вниз, оставляя после себя тонкую блестящую дорожку. Не успела она преодолеть первое препятствие — вздувшуюся от напряжения венку, как её безжалостно раздавили об и без того влажную поверхность подушки. Доджер Уоллес, известный в не совсем честных кругах как Бессмертный Ди, уткнулся пылающим лицом в пухлую постельную принадлежность с явным намерением слиться с ней в одно целое. — Бля-бля-бля, хс-с! А понежней нельзя? — Длинные пальцы, украшенные пижонскими дорогими кольцами, хаотично перебирали складки уже порядком измятой простыни, а потом и вовсе вцепились в неё с такой силой, что тонкая ткань жалобно захрустела, идеально аккомпанируя крепким ругательствам и болезненному шипению юноши. — С-святые попки, мх-х… Неужели так глубоко-уу? — Потерпи, птенчик, осталось совсем немного, — парировал полный кладбищенского спокойствия глубокий голос за спиной. — Не заливай мне про «немного», чудовище. Этот ёбаный стыд длится целую вечность! Ауу… — вырвавшийся из груди полный страдания вой утонул в ультра-мягком противоаллергенном наполнителе. — У бессовестного мальчика появился стыд? Обязательно отмечу этот знаменательный день в календаре. Он стоит того, чтобы праздновать его каждый год, — раздался тихий жутковатый смешок. В ответ Доджер не глядя поднял вверх средний палец, а потом крепко прикусил наволочку, чтобы позорно не захныкать. Он и так уже облажался больше некуда, не подготовился должным образом к тому, что его ждало. Однако всё же это была его инициатива, ведь из-за природных азарта и любопытства, Ди как магнитом тянуло к запретному. Когда-то давно, его близкий кореш и лучший выращиватель травки во всей Луизиане Эйб по прозвищу Садовник, тоном всезнающего мудреца, сказал: — «Знаешь, бра-ат, неизведанные границы кайфа могут быть опасны и непредсказуемы. Тебе… и-ии тебе, чел… — Эйб указал сначала на Доджера, затем на пустое место рядом с ним, где покоилась башенка засаленных коробок из-под давно приговорённой пиццы… — и тебе, маленький фиолетовый чувак из дыма, кто бы ты ни был, вы должны сами для себя решить: готовы ли вы к прострелу в жопе? Ведь в натуре за заветную дозу башляют не баблом, а по-осле-едствиями, чуваки». Кто бы мог предположить, что мутный монолог перебравшего с дурью приятеля окажется настолько пророческим, а точнее буквальным. Доджер заверил Смерть, что всё это для него пустяк, плёвое дело. И нет, он не будет потом плакаться, как какая-нибудь изнеженная диснеевская принцесса. Ведь он, чёрт подери, Бессмертный Ди, владелец самого роскошного ночного клуба в Новом Орлеане, глава маленькой, но признанной другими местными гангстерами банды. Доджер — парень с большой буквы и ни перед кем не даст слабину, тем более перед одним из самых опасных киллеров с устрашающим именем Смерть, к услугам которого может прибегнуть далеко не каждый, даже имеющий огромные средства и власть. Смерть избирателен и цена за его работу может быть невероятно высока. Ди же не обладал могуществом даже самых мелких синдикатов. Его и гангстером можно было назвать с огромной натяжкой. Но его стальных яиц, а может, пожизненного запаса глупости хватило, чтобы связаться с этим человеком… довериться ему. И вот теперь он лежит перед самим Смертью: полностью беззащитный, на животе, с задранной кверху задницей, мужественно сцепив зубы. Ебучие по-осле-едствия. Ди свято верил, что его выносливость не уступала китайским седобородым кунг-фу мастерам в шёлковых халатах, однако сейчас соблазн плюнуть на имидж бывалого гангстера и начать молить о ледяной ванне с кубиками льда, чтобы погрузить в неё свою натерпевшуюся за этот бесконечно долгий вечер пятую точку, рос с каждой пройденной секундой. — Бля-ау-у… ах-х, стоп-стоп… завязывай. Брейк, я сказал! — воскликнул Ди. Не выдержав очередной вспышки жгучей боли, он резко рванул в сторону, но Смерть ловко поймал его за бёдра. Мощная лапища, под стать огромным габаритам самого мужчины, надавила юноше на поясницу, беспощадно вжимая того обратно в матрас. — Прекращай извиваться, как ящерица на гриле, глупый мальчишка. Ты мог его сломать, — грозно прорычал Смерть. — Да плевать мне с края вулкана, бессердечный ты ублюдок. Сейчас меня волнует только то, что напишут на моём надгробном камне: «Сдох от болевого шока голой жопой, в лапах пещерного, лишённого всякой эмпатии мужика. Помним, любим и скорбим. Здесь похоронен Бессмертный Ди, парень с са-амым длинным и красивым ху…» — Слишком много верещишь, для того, у кого болевой шок. Ты сам этого хотел, pajarito. Мне напомнить? — А ты и рад, — обиженно бросил Ди, пытаясь сосредоточиться на приятной тяжести горячей ладони, что не спеша гладила низ спины. — Признайся, твой внутренний садист танцует победную джигу, пока я тут корчусь в муках, сочиняя свою собственную эпитафию. Смерть нагнулся к горящему уху Доджера и вкрадчиво проурчал, ущипнув губами раковину: — Разве что самую малость. Есть в этом что-то… кинковое. — Смерть издал тихий тёмный смешок и, Ди определённо не показалось, сделал он это достойно звания «злодей года». Если бы не нынешнее положение и невыносимое жжение в пятой точке, Доджер огрел бы его пяткой куда придётся, желательно прямо в смуглое татуированное лицо, на котором, Ди был уверен на все сто процентов, сейчас сверкал фирменный хищный оскал, способный привести к заиканию почти каждого, кто увидит его в первый раз, а возможно, для некоторых избранных, и в последний. — Не заводись, птенчик. Дыши, — велел Смерть. Ди слабо огрызнулся, но сделал как сказали. Поглаживания поясницы превратились в маленький импровизированный массаж, и Доджер начал расслабляться, пока полностью не погрузился в приятные ощущения. Слегка мозолистые на ощупь пальцы медленно выводили абстрактные узоры вдоль позвоночника, затем заскользили выше, сильнее надавливая на напряжённые мышцы между лопаток. — Во-от так, молодец, не зажимайся... Buen chico. Глубокий вдох, — приговаривал Смерть. Его низкий гипнотический тембр обволакивал, просачивался внутрь и разливался по всему телу, как густой ликёр, согревая и убаюкивая. Боль и правда начала отступать, и на её место пришли другие ощущения. Простые, но умелые нажатия горячих ладоней на правильные места, вкрадчивый шёпот на испанском, всё это вызывало приятные импульсы, скапливающиеся в паху клубком более ярких ощущений, побуждающих зажатый между животом и матрасом член заинтересованно приподняться. От проницательного взора Смерти не укрылись перемены в юноше. Он внимательно наблюдал, как ещё недавно окаменевшие от напряжения мускулы Ди полностью расслабились, и теперь красиво перекатывались под гладкой светлой кожей, словно тянулись к его ладоням за новой порцией тепла и ласки. Чуткий слух уловил в выдохе облегчения лёгкий стон удовольствия. — Ммм, какой чувствительный мальчик, — удовлетворённо произнёс Смерть, коснувшись по-спортивному округлых ягодиц, отмечая, что они стали мягче и податливее. — Твои гранитные булки тоже станут чувствительными, если загнать в них хуёвину мутантских размеров, — слабо огрызнулся Ди, зарываясь лицом глубже в подушку, когда проворные пальцы принялись массировать чувствительный копчик. — Я не только про твою аппетитную попку, — усмехнулся наёмник, качнув головой, словно лежащий лицом вниз Доджер его мог видеть. — К тому же не похоже, что сейчас она тебя сильно волнует. Y me gusta. — Он снова наклонился к ушку юноши и подул на него. — Лучше туда подуй, садист хренов, — глухо проворчали в ответ. — Подую, если покажешь мне свою зарёванную мордашку, — пророкотал Смерть, собирая влагу с виска губами. Доджер тут же весь подобрался. — За словами следи, утёс, если не хочешь, чтобы я… — предупреждающе сказал он, но был прерван ощутимым укусом в плечо. — Ауу!.. — Или ты что? — продолжал провоцировать Смерть, с лёгкой весёлостью в голосе, — задушишь меня слезливой подушкой? — Какой ты всё-таки временами мудила. — Покажись, птенец. Это не просьба. — На этот раз наёмник применил властный тон, что срезонировал во всём теле Доджера, вызывая трепет. С таким Смертью лучше лишний раз не пререкаться. Немного помедлив, Ди всё же приподнялся и с вызовом посмотрел на мужчину с хищными чертами лица, уголки губ которого поползли вверх в довольной полуулыбке. Смерть придержал лицо юноши за подбородок, мазнув большим пальцем по острой скуле, а после поцеловал в покрывшуюся румянцем щёку, пробуя её на вкус. — Хм-м, надо же, и правда не всплакнул. Зато как мило покраснел, — игриво подстегнул наёмник, заглядывая в сочную, как весенняя трава, зелень глаз, убийственно испепеляющих его в ответ, затем перевёл внимание на слегка приоткрытые губы, припухшие после того, как Доджер порядком их искусал, сдерживая болезненные стоны. Сладкие на вид, так и напрашивающиеся, чтобы их попробовали, они дерзко изогнулись в безмолвном, но отчётливом «Отсоси». Смерть издал низкий рык и жёстко смял грязное слово своими губами, всё ещё удерживая Ди за подбородок, не больно, но достаточно крепко, предупреждая, чтобы тот не переходил дозволенную границу. Не углубляя поцелуй, дразнящим движением он провёл языком по верхней губе, ощутимо прикусил нижнюю… в назидание, затем отстранился, довольно изучая свою работу. — Да чтоб тебя, — только и смог выпалить Доджер, теперь уже сам потянувшись за поцелуем. Однако Смерть ловко увернулся и Ди врезался в чёрную как смоль бородку. В нос тут же ударил запах Харлея, пыльной дороги и пряный аромат свежесваренного кофе. Доджер потёрся о жёсткий, но приятный на ощупь волос, вдыхая букет, который будоражил нутро и побуждал болезненно крепкий стояк буравить чёртов матрас. — Я уже не кажусь тебе таким колючим, mi pajarito? — голос Смерти приобрёл лёгкую хрипотцу. — Мхм, твой пафосно-байкерский пылесборник, как мягкий ворсистый коврик по сравнению с тем, что сейчас в моей жопе… — фыркнул Ди и деловым тоном спросил: — Так что там насчёт отсосать? Смерть вопросительно вздёрнул выразительную бровь. — Не смотри на меня так. Добротный минет — лучшая анестезия, без пиздежа, — пояснил Ди, по-лисьи прищурившись. Его убеждение звучало настолько искренне, что Смерть не смог сдержать вырвавшийся из широкой груди смешок. — Раз птенчик так бодро чирикает, значит, и в анестезии необходимость отпадает. Теперь можем продолжить, — сказал наёмник и, не обращая внимания на явный протест со стороны, вернулся в начальное положение. — Готов? — Чего? Нет, стой! — Я был ласковым, малыш, не испытывай моё терпение больше дозволенного. — Агрх, хуй в тебе. Только на счёт три, окей? — Поспешив устроиться поудобнее, Доджер подмял под себя сразу две подушки и плюшевого крокодила, что лежал неподалёку. По какой-то причине Смерть недолюбливал мультяшного вида ящера, с лёгкой руки Ди, поселившегося в его жилище, и пару раз даже пытался от неё избавиться. Однако благодаря стараниям одного упёртого птенца, все попытки заканчивались провалом. — Погнали, — наконец объявил Доджер и зажмурился, уткнувшись носом в бархатистый животик игрушки. — Ра-аз… — …три, — ровным тоном продолжил Смерть. — Блядь! — Вскрик вырвался больше от неожиданности, чем от боли. — Ты два пропустил, изверг! — Я же обещал, что будет быстро, — пояснил наёмник и задумчиво добавил: — Хотя всё равно на это ушло больше времени, чем я рассчитывал. Пятнадцать таких вот крошек, и все левой ягодице. — На этих словах Смерть протянул приподнявшемуся на локтях Доджеру последнюю изъятую кактусовую колючку — пугающе длинную и толстую. Её зловещий вид говорил о том, что она запросто могла бы послужить холодным оружием. — Пятнадцать? Чёрт, да по ощущениям там их было дохуя больше, мужик! Сотня, не меньше, — возразил Доджер, с силой швырнув колючку, в самый дальний угол комнаты. — И это не крошка, а самая настоящая пика убийца! — Кажется, я предупреждал, что лезть без спроса на участок старика Гарсиа — не лучшая из твоих идей, — назидательным тоном сказал Смерть, открывая тюбик с заживляющей мазью, чтобы тщательно обработать каждую маленькую, но очень болезненную ранку. — Каким-то чудом вам с Хесусом повезло избежать ядовитых экземпляров. — Я бы не назвал это везением. Мы просто упустили шанс словить добротный приход, — пожал плечами Ди. — Ну а… как там Хесус? — Он вопросительно посмотрел через плечо на наёмника, не скрывая своего любопытства. — Десять в правой, три в левой. Изымать их было не труднее, чем твои,— небрежно ответил Смерть, словно он занимался подобным как минимум три раза в неделю и весьма преуспел в этом. — Чего не могу сказать про здоровый шип, застрявший в опасной близости от его мошонки. Ещё немного и Хесус мог бы остаться без… — Окей-окей, понял, можешь не продолжать, — торопливо перебил Ди, состроив полную скорби рожицу. Затем он с сожалением посмотрел на свои безжалостно разрезанные дизайнерские полосатые штаны, бесполезной тряпкой покоящиеся на краю кровати, слишком тонкие, чтобы послужить достойным щитом против боевых кактусовых копий. Мысль о том, что его собственные яйца так же рисковали превратиться в подушку для иголок, вызвали неприятный холодок по коже. — Chicos tontos, — сказал Смерть, словно прочитав мысли Ди. — И это того стоило? — О-оо, да, ещё как стоило, — самодовольно протянул Доджер. — Теперь мы обладатели самого вкусного в мире бухла, чья крепость может как поднять на небеса, так и отправить к праотцам... Ну, это по словам Хесуса. Правда вынесли мы всего три бутылки. Могло быть больше, но парочка разбилась когда мы делали ноги от бешеного сторожевого пуделя. Наёмник закончил смазывать поврежденные места и, к громкому возмущению со стороны пострадавшего, смачно чмокнул в здоровый участок ягодицы. Красный, как лобстер Ди поспешил перекатиться на спину и принять сидячее положение, о чём тут же пожалел, морщась от боли. Но настрой это не сбило и он продолжил возбуждённо вещать: — Буги, мы были на высоте… точнее в подвале, наши навыки взломщиков были на высоте, — поправился Доджер, сопровождая свою речь десятками жестов рук в секунду. — Это было круче, нет, эпичнее, чем в каких-нибудь фильмах про Индиану Джонса. И ты был прав, у старого пердуна столько ловушек! Твоя инфа дико подсобила, иначе свои бубенцы мы оставили бы уже у входа в подвал. Жаль только я не записал нашу вылазку на камеру. Видел бы ты, как я… — Меня вполне устраивает то, что я вижу сейчас, — задумчиво пророкотал Смерть, разглядывая Доджера, усевшегося перед ним по турецки с полностью обнажённым низом. — Раз ты всем доволен, с тебя причитается семьдесят процентов от добычи. — Наёмник сверкнул хищной ухмылкой, тогда как сияющая гордостью улыбка Ди превратилась в гримасу негодования. — Эй, так не честно! Это наша с Хесусом честно спизженная текила! Ради неё мы поставили на кон свои яйца, между прочим, — яростно возразил Доджер, вскакивая с кровати. — Давай я освежу тебе память, птен-чик. — Голос Смерти снизился на пол тона, когда он поднялся следом за Ди и не спеша приблизился к нему. — Ты сам пришёл ко мне и выпрашивал, где находится тайник старика Гарсиа, со словами, что с тебя при-чи-та-ет-ся. Я согласился и даже предупредил, что тебя ждёт, когда ты к нему сунешься. Получив информацию, ты впутал в свою аферу и Хесуса — моего человека. А после вашей выходки мне пришлось разгребать ваши же последствия, которые вы оба принесли на своих задницах. Я уже не говорю про то, что Хесус чуть не остался без левого яйца, — грозно рыкнул Смерть, нависая огромной устрашающей тенью над вмиг притихшим Доджером. — Я думал, ты помог по доброте душевной, а ты себе всё в одно рыло заграбастать решил, — насупился Ди, осторожно заглядывая в и без того грозное, из-за зловещих татуировок лицо. — Я о-очень добрый, птен-чик, — вкрадчиво почти прошептал Смерть, наклонившись к Доджеру опасно близко. — И для тебя я всегда делаю огромную скидку. — Мог бы и раньше уточнить, что конкретно ты хочешь взамен за инфу, — обиженно возразили в ответ. — Зачем? — Смерть вопросительно склонил голову на бок, продолжая хищно ухмыляться. — Так намно-ого интереснее. — Знаешь, значение выражения с меня при-чи-та-ет-ся, — Ди передразнил манеру речи наёмника и отзеркалил его движение, — очень абстрактное. — И глупое. Но тем не менее оно не отменяет обязательств. Доджер физически ощущал вибрацию голоса Смерти на своих губах. — Я всё ещё могу поторговаться, — слегка севшим голосом сказал Ди, искушающе медленно лизнув золотое колечко на губе, не разрывая при этом зрительного контакта с тёмными магнетическими глазами, пугающе дикими. — Что если у меня есть то, что тебе придётся по вкусу намного больше самой охуенной текилы в мире? Ладони Доджера мягко легли на широкую рельефную грудь, обтянутую угольно-чёрной футболкой, а затем проворно поползли вниз и стали высвобождать её из кромки таких же чёрных джинс. Смерть выжидающе молчал. — Что скажешь? Выгодная сделка, м? — соблазнительно мурлыкнул Ди. Но не успели его ловкие пальчики нырнуть под ткань, как Доджера моментально перехватили за кисти рук и... Смерть ответил, но не словами. О том, что сделка состоялась, за него возвестили жадные губы, вкус которых волновал внутренности похлеще самых забористых специй, и длинный горячий язык, яростно сплетающийся с острым во всех смыслах язычком Доджера. А сильные, не в состоянии больше сдерживаться смуглые ручищи утянули Бессмертного Ди за собой, обратно в кровать, дав понять, что их хозяин ждал этого предложения с самого начала. *** Реальные бро делят не только триумф от добычи — самой вкусной домашней текилы на западе, любовно приготовленной стариком Гарсиа по какому-то секретному рецепту его семьи, и надёжно спрятанной в подвале его дома, подальше от посторонних загребущих ручонок. Реальные бро должны разделить и боевые раны, полученные в результате эпического побега от пугающей своим лаем, но, как оказалось, беззубой собаки, через кактусовый участок, который Гарсиа гордо именовал «Плантацией боли». Также реальные бро друг о друге заботятся. Хесус мечтал заполучить хоть одну бутылку текилы, о крепости и невероятном вкусе которой, как он сам заверял, слагали легенды. Но сварливый старик в просьбе поделиться отказывал всем, даже самому Смерти, и доставал угощение из своих, как оказалось весьма внушительных, запасов лишь только по особым событиям. Бессмертный Ди решил, что особых событий ждать слишком долго и от пропажи пары бутылок жадный Гарсиа не обеднеет. Он придумал план триумфального ограбления, чтобы порадовать своего друга, а заодно утолить своё собственное любопытство, какова же на вкус хвалёная Хесусом кактусовая настойка. Не обошлось и без природной жажды приключений, зависимость от которых никто и никогда из Доджера не вытравит. Хесус получил свой подарок, и его невероятно красивая счастливая улыбка того стоила, если не вспоминать про тот самый, чуть не ставший роковым для мошонки шип. Смерть получил свою плату, которой с лихвой остались довольны обе, заключившие сделку, стороны, после чего, Доджер всё же разделил с ним свою часть добычи, прямо не выходя из постели. Самого же Бессмертного Ди ждала толстая роба, перчатки, садовый инвентарь и целый день в рабстве Гарсиа, где ему предстояло восстановить ущерб, причинённый неугомонной задницей, оставившей улику в виде клочка полосатой ткани на одном из ненормально огромных кактусов.