Когда-то летом

В такую погоду ему всегда хочется пить. Благо смена в ДжоджаМарт закончена. Но только уже какой день подряд он встречает на мосту её. Фермерша и в дождь и в жару рыбачит. Проходя мимо, с ним каждый раз здоровается. Как бы он не грубил, она будет спрашивать «как дела» и подобное. Не с целью попросить в долг или подшутить над ним. Его сердце раз от раза бешено колотится, падая в пятки. Мимика лица частично задета непросыхаемым пьянством, а капюшон потрёпанной кофты гарантирует полное сокрытие. Впереди шёл Сэм. Их закадычная дружба завязалась на общей ненависти к работе. Во время раскладывания товаров особо не поговорить под наблюдением Морриса, да и не хочется. Лишь на складе можно отвлечься от угнетающих монотонных часов под светом люминесцентных ламп. Всё из-за Сэма. В один из дней лета стеклянные двери разъехались, пропуская уже знакомого всем Фермера. Вся в грязи, за спиной удочка и мотыга. Ноги в кожаных сапогах протопали мимо Шейна, склонившегося над корзиной с просрочкой. От подошвы отпадали мясистые комки грязи. Видимо, обувь не мыли давно. Похоже, у кое-кого появилась дополнительная работа. Фермерша уже стояла на кассе, выбирая семена. Издалека в грязи и широкополой шляпе даже не понять, какого пола человек. Обвисший комбинезон и клетчатая рубашка скрывают фигуру, а непонятные зелёные пятна жижи на сапогах заставляют поморщиться. — Трахнул бы её? — с беззаботной улыбкой спросил Сэм, закончивший с уборкой. Шейн только озадаченно похлопал глазами, осознавая, что каждый раз, пытаясь забыться на работе, второй месяц откровенно пялился на Фермершу, ища новые и новые изъяны в ней. Слишком большой нос, на котором она носит очки, как у Харви. Громкий грубый голос, особенно при общении с Марни. Каждые выходные он становится невольным свидетелем их сплетен. Возвращаясь после салуна, Шейн застал девушку, когда она выбиралась из озера, мокрая до нитки. Голубая футболка прилипла к телу, делая его ярче на фоне ночного леса. Через чур большие плечи, ставшие такими от ежедневных полевых работ и вылазок в шахту. Ему больше нравятся те чирлидерши на футбольных матчах. Под градусом их лица ещё красивее, а форма открывает больше интересных мест. Тем более она с утра мешает ходить через мост со своей рыбалкой. Её белые руки с маленькими пальцами неумело держат спиннинг, пытаясь вытащить рыбу. Вывод прост. —Да. Вот только кому он нужен? Неудачник, бессмысленно волоча существование в богом забытой дыре. У неё наверняка любящие родители, которые подыщут партию под стать их дочери… Этим вечером в салуне он думал и пил, пил и думал. Шейн после того вопроса не может успокоиться. Её образ, запах трав, пота и ещё чего-то волшебного не выходил из головы. А он не знает даже имени Фермерши. Нет, такой, как он, не может просто взять и подойти к ней. Он проследит издалека. К полночи она заканчивает обход животных и заходит в дом. Тело по-обыкновению немного не слушается Шейна. Марни подумает, что он в очередной раз где-нибудь напился и заснул. Из окон ничего не видно, только прогноз погоды на завтра в ламповом телевизоре. И отблеск пышного тела. Мокрые волосы закрывают её не большую грудь. Надо бы научиться мисс Фермерше закрывать шторы. Он просидел под её окнами часа два и почти начал трезветь, как девушка зашла в другую комнату. Видимо спальню. Ему тоже уже пора. Трясущимися пальцами Шейн дёргает за ручку двери. Она поддалась. Меч на кухонном столе. В руках мужчины он легко перескакивает из правой в левую. Благо, она здесь только второй месяц и не успела стать слишком сильной. Второго шанса может и не быть. Фермерша уснула, не дойдя до постели. Нужно бы ей помочь. Её глубокий сон ничто не способно прервать. Шершавые пальцы прошлись по пока ещё нежной щеке. Россыпь веснушек при свете луны куда-то исчезла. Он продолжил опускать руки ниже. Под мирное посапывание грудь вздымалась и опускалась. Какой же он неудачник. Если бы она уделяла ему чуть больше внимания, могла бы понять это раньше и перестала бы даже смотреть в сторону Шейна. Хоть и не факт, что это ей помогло бы. Шейн — трус, не способный даже покончить со всем этим, очистив мир от паразита в виде него. Большие ладони приподняли мягкие широкие бёдра. Ноги он смог развести настолько, насколько ему нужно. Шейн не выделяется среди других жителей. Стареющий, без амбиций и не в самой лучшей физической форме. Она даже во сне сопротивляется. Слишком тесно. Если окажется это её первым опытом, то Шейн будет чувствовать себя полным подонком. Тогда он сможет себя убить, наверное. Немного сил и он в ней. Когда у него был секс в последний раз? Влажная теплота мягко сжала его, не давая продвинуться вперёд. Ещё немного надавить и… Руки не выдержали. Мужчина упал на тело спящей Фермерши. Губы случайно мазнули по шее. На них остался привкус мыла и ещё чего-то невообразимо знакомого, родного. Это нужно распробовать. Он вновь припал к ней. Они оба были одеты. Зачем ради четырёх минут потеть с раздеванием и обратно. Под грубыми толчками скрипели доски. Шейн глотал сопли со слезами. Какие же все мерзкие. Им суждено стать мужем и женой. Почему она проводит всё своё время с Вилли, Линусом, Марлоном и другими стариками. Почему не он? Кровь по всей простыне. Она идёт прямиком из ран девушки. Они не достаточно хорошо зажили, а он их разодрал обратно. Шейн весь в холодном поту. Позвать Харви… Нет! О чём он думает. Мужчина переволновался, кончить так и не получилось. Какой он никчёмный. Никто ничего не знает. Она тоже. Он глушит очередную банку в салуне. —Привет.—до боли знакомая фигура села рядом с Шейном. —Я тебя даже не знаю, зачем ты со мной говоришь? —Будешь пиццу? —вежливым тоном продолжала девушка. —Откуда… —Мы соседи, конечно же я узнаю запах пиццы. Шейн опустил глаза. —Ты меня сможешь когда-нибудь простить? —За что? Часы пробили десять. Ему пора.