Еще раз о любви

На просмотр голокрона ушло всего три часа. Оби-Вана вывернуло еще два раза. Желчью. В желудке уже ничего не было. Где-то на середине просмотра приходил Энакин. Оби-Ван его не впустил. В комнате отчетливо фонило темной стороной. Его ученик почувствовал это даже через дверь. "Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь", - передал он по связи прежде чем неохотно уйти. Досмотрев, он понял, почему Йода дал ему голокрон. Такое легче показать, чем объяснить. Но как же противно и мерзко это было! Оби-Ван чувствовал себя изнасилованным ментально. Даже зародившееся понимание механики подъема нижнего источника, не снимало противного ощущения. Если вкратце резюмировать выводы, к которым он пришел после просмотра, то: - первое - нижний источник в одиночку поднять до центра силы нельзя, должен быть партнер. Партнер толкает силу вниз, у тебя она идет вверх. Как в сообщающихся сосудах; - второе - желательно, чтобы партнер был противоположного пола, потому что проще всего сделать это в физической сцепке. Самым надежным и простым способом является секс; - третье - между партнерами разных видов или одного пола физическая сцепка не приводит к перетеканию силы, как между разнополыми партнерами одного вида, поэтому она бесполезна; - четвертое - чтобы добиться перетекания силы в этом случае, ситхи использовали боль и насилие в сопряжении с удовольствием. Боль одного перетекающая в удовольствие другого. Оби-Ван просмотрел рекомендованные учителю приемы, отличавшиеся редкостным садизмом. Это был самый извращенный секс, который он когда-либо видел. Оби-Ван не был наивным мальчиком. Когда-то Квай-Гон устроил ему неплохое турне по нижним уровням Корусанта с целью познакомить падавана с понятием того, что есть порок. В дальнейшем жизненный опыт немного скорректировал картину. Оби-Ван знал, что в мире есть зло и умел его различать. То, что учитель делал со своим учеником в ситхском голокроне было злом такой степени и могущества, что Оби-Вана дважды стошнило в процессе просмотра; - пятое - ни один из рекомендованных ситхами методов им с Энакином не подходил, ни один из них не сможет наслаждаться болью другого. Им, как и Йоде с его мастером, придется изобретать свои методы сцепки. Оби-Ван сильно сомневался, что магистр Йода занимался сексом со своим партнером-человеком. Так что чужой опыт тут ничем не поможет; - шестое - он по-прежнему не знал, как установить сцепку с Энакином. Такую, чтобы их сила текла по одному каналу, перетекая от одного к другому. Должен быть другой, светлый способ, не связанный ни с сексом, ни с болью. Йода говорил так, словно у них с Энакином такая связь уже была. В этот момент размышлений до Оби-Вана дошло. Их связь. Через нее можно, наверное, и силу перекачивать, просто они с Энакином не пробовали. А затем дошло еще одно понимание: "нет темной и светлой стороны, есть наше отношение". Его отношение, его предвзятая оценка и страх, помешали ему увидеть то, зачем Йода ему по-настоящему дал темный голокрон. Йода доверял его мудрости, верил, что он поймет. Во второй раз Оби-Ван смотрел голокрон уже спокойно, внутренне отрешившись от творившейся перед его глазами мерзости. Его интересовала только методика фокусирования силы при перекачке. Он понял еще несколько важных моментов. Первое, ситхи все возводили в абсолют. Для них существовало только два полюса фокуса силы: боль и наслаждение. Голокрон не отвечал на вопрос, что будет, если установить фокус на их равновесии, или сфокусировать обоих партнеров только на боли, или только на наслаждении. Второе, ученик ситха умел направлять силу. Он не просто терпел боль, причиняемую учителем, он использовал боль, как источник силы, сознательно концентрировал ее и направлял в нужном им направлении. Это было то, что они с Энакином могли использовать в тренировках. Методы концентрации и направления силы. И все равно, спрятав голокрон в футляр, Оби-Ван чувствовал себя оскверненным. Душ не помог. Как и усилия отправить поселившуюся в нем темноту в силу через медитацию. Он пытался уснуть, когда в дверь снова постучали. Энакин, не иначе. Оби-Ван сам не ожидал, что, открыв дверь, он так вызверится на своего ученика. - Энакин, ты меня раздражаешь! Могу я получить хотя бы немного уединения и покоя?! Если я не открываю, значит, занят. Не все можно получить настойчивостью и наглостью. Иногда тебя просто посылают! Как сейчас делаю я! Падаван не позволил ему эффектно захлопнуть дверь перед самым носом - толкнул грубой силой так, что Оби-Ван влетел внутрь комнаты, а дверь закрылась уже за спиной Энакина. - Хочешь подраться? - с интересом спросил его ученик. Оби-Ван заглянул в себя и с удивлением понял, а ведь и вправду хочет. Гнев и агрессия требовали выхода. - Добро пожаловать в мой мир! - беззлобно рассмеялся Энакин. - Ты, наверное, медитировать пробовал. И это не особо помогло? Как ты умудрился так вляпаться в темную сторону? Я-то всегда наполовину там болтаюсь, но в тебе я ее ни разу еще не чувствовал. Подрочить помогает. Увидев выражение лица Оби-Вана, Энакин поднял руки, показывая, что сдается. - Ладно, ладно, ладно. Только не бей. Должен же был я попробовать. Бросить пробный шар, так сказать. Мне, кстати, правда помогает. Есть еще один, не связанный с сексом, способ. Мне помогает всегда. Ты мне доверяешь? Оби-Ван кивнул. То, что сейчас ему хотелось вмазать Энакину со всей силы, чтобы он больше никогда не смел вести себя так нагло и запанибратски, не отменяло того факта, что он доверял своему ученику. - Тогда одевайся, пойдем. Энакин привел его в тренировочный зал. Там его ученик встал напротив него. Их взгляды встретились. Энакин выглядел непривычно серьезным. - Поклон мастеру, - сказал Энакин, и... Оби-Ван понял, что помогало Энакину. Сотни раз они были в этой ситуации раньше. Вот только первым делал поклон всегда ученик. Уголок рта Оби-Вана дернулся в несмелой улыбке. Он разорвал зрительный контакт, чтобы поклониться Энакину. А дальше... Дальше он не думал. Следовал за своим падаваном в серии учебных ката, чувствуя как нарастает темп движений, как понемногу отступает и уходит темнота, вытесненная радостью движения. Спустя час с обоих градом катил пот. Оби-Вану хотелось только в душ и спать. Все остальное могло подождать до завтра. - Спасибо, - совершенно искренне сказал он Энакину.