Оригами

Неожиданно, стало темнее, чем было до. С прикрытыми веками, конечно, он заметил это не сразу, но исчезновение красных ниточек капилляров подметил. Росинант приподнялся на локтях, смотря в дверной проём, обделанный специально белым обручем, чтобы нельзя было снести. Дверь, обычно прижатая одним из стульев, оказалась приоткрытой, и оттуда пробирался струйкой холодный белый свет. Все в комнате уже спали или, по-крайней мере, тихо лежали, посапывая. Откуда-то пахло не свежими носками и более отчётливо духами Нами. В горле сильно пересохло, из-за чего неприятно саднило при каждом вдохе. Кровать неприятно скрипела, прогибаясь ровно посередине. Жёсткий матрац не помогал и только делал хуже, как и скомканная простыня, которая веером сложилась где-то ближе к стене. Коразон, пошатываясь в разные стороны, сумел встать на ноги и даже не упасть, как было обычно. Колени страдальчески щёлкнули, после чего их переполнила жуткая боль. В коридоре было светло, безлюдно и тихо, если не считать рокот стрелки часов, а так же шелест гоняемых ветром верхушек деревьев. Росинант придерживался стены, не торопясь шаркая к кулеру, посматривая по сторонам, изредко заклядывая в открытые двери чужих комнат. Снаружи ещё не до конца стемнело, отчего были видны тяжёлые тёмные тучи — назревал дождь. Возможно, именно из-за этого у него так ломило кости. Были видны ещё крыши высоток с горящими на них красными лампами. Вода была тёплой и отдавала пластиком, но вполне утоляла жажду. Пить Роси нормально не умел — и всё скатывалось по шее, впитываясь в ворот футболки. Он смял маленький белый стаканчик и бросил в урну. Мусорный мешок, уже наотказ набитый всяким хламом, блестел в свете. Кажется, над ним летали зелёные, упитанные мухи. Против этих вредителей на кухне развешивались оранжевые ленты, всегда переполненные жужжанием. На скамейке около пункта сидела Виви — одна из медсестёр, очень добрая молодая девушка. Она очень нравилась абсолютно всем и Кора был не исключением. Шёпотом обменявшись короткими репликами, они разминулись. Роси подметил, что голос у неё был с хрипотцой, и что, вероятно, у неё какой-то недуг. В спальне было так же тихо, однако теперь Зоро сидел на своей койке. Это было не в новую, ему всегда было тяжело засыпать по ночам. Так же, как и молодой Робин, которая предпочитала оставаться в коридоре и читать книги. Но Нико лежала, а Ророноа сидел, обнимая себя за живот. Донкихот показал рукой на дверь, и Мечник кивнул, принимая рекомендацию. У него были тяжёлые шаги, и ходил он с босыми ногами. Уместившись у себя, Росинант зажмурился от скрипа. Шея бессовестно заныла, и ходок потратил некоторое время на то, чтобы её размять, после чего пустился в сон. Тёплая и мягкая ладошка нежно потрепала его за чёлку. Так предпочитала будить Нефтерари. Кровать снова злосчастно закрипела, стоило Роси встать. Первое дело — это таблетки. У Росинанта не было своего стакана, в отличии от остальных. Так же не было и воды у себя. Он был один из немногих, кто действительно пользовался кулером. Воду в нём меняли не часто, а потому она была тёплой, застоявшейся и пахла пластиком. Пил он только из маленьких стаканчиков, с размером в рюмочку, поэтому ходил очень часто и стоял долго. Виви уже щёлкала пластинками, раздавая подушечки и капсулы. К стойке выстроилась очередь. Коразон встал в конец, облакачиваясь на холодную стену мягкого мятного цвета. Белила стелились ближе к потолку и на нём самом, сырые и серые от влаги. Окна, наверное, не стоило открывать. В его руку вложили такие же две белые и одну жёлтую. Горькие, липкие. Его за ручку отвели обратно в комнату — но Роси не мог вспомнить, кто это был. Помнил только, что ладонь была вовсе не женской — слишком большая и жёсткая, а так же была тёплой, чуть ли не горячей. Очнувшись, он видел только, что ребятни в комнате уже не было. Возможно все уже ели, а возможно завтрак уже давно прошёл и теперь остальные разбрелись по процедурам. Голова ощущалась тяжёлой. Росинант не торопился вставать, хотя очень хотелось есть и пить. Желудок жалобно стонал, оборачиваясь вокруг позвонков. Почему-то это вызывало рвотный рефлекс, и Роси давился кислотой, обжигая горло. Когда ему это изрядно наскучило, в комнату зашёл врач-хирург. Его халат был весь в жирных пятнах от рук, а сам он выглядел раздражённым и усталым. Вероятно, это была игра за едой у Луффи. Значит прошло чуть больше времени, чем того хотелось Росинанту: уже был обед. Как раз у гостя был поднос с двумя мисками. Донкихоту вообще не давали плоских тарелок, так как они слишком просто бились, а так же оттуда легко соскальзывала еда. Не то, чтобы высокие бортики как-либо помогали, но, возможно, они избежали кучу проблем. Металлическая ложка звонко ударилась о передний зуб. Но вторая прошла уже куда лучше — попала в рот. Пока пациент вкусно кушал серый суп с яркими кусочками морковки, Хирург убирался на его спальном месте. Бумажки, мусор, пятна, лужи — всё исчезало, оставляя после себя влажный размытый след. Жёлтая, вонючая и вся в катышках тряпка протирала так же пыль. Коразон успел умять суп и немного его расплескать, чтобы начать вторую порцию: разваренные макароны с редкими включениями в виде недо-колбасы, цвета ближе к фиолетовому. Ему нравилась лапша. Она, хоть и жухлая, была самой лучшей на вкус. В больнице, особенно ему, лучше не пренебрегать пищей. В отличии от остальных, ему ничего не заносили из вкусняшек. *** Алюминиевый поднос с парой вмятин громко плюхнулся на такую же столешницу. Трафальгар рассматривал непонятное, но большое пятно странного цвета. Это коррозия? Алюминия-то? На настенных часах пробило за час дня. Поздний завтрак, очень поздний, совсем как у него самого во время обучений. Убираться в кавардаке этого позитивного парня было чем-то необычным и удивительным. От маковых зёрен повсюду, до сгнивших грибов и заляпанных в бульоне простыней. Хотя, как ему сообщила голубоволосая девушка, у него убираются чаще. Жить с ним, наверняка, дело тяжкое. Своеобразное. Да горел бы в Аду этот Юстасс! У Ло сегодня был бы первый выходной сразу после первого рабочего дня, но нет же! Хирург теперь сидит и отдувается взамен его, крашенной морды, ни стыда ни совести. У Трафальгара скулы сводит от такой бестактности. Благо, что вместе с ним улыбчивая девушка, способная оказать помощь и неспособная отказаться. Удобно. Вероятно, ищет повышения и добивается всеобщей лояльности к своей личности. Ло вовсе не против такой партии, он же сам такой и пользуется, помогая в разные стороны. Правда, Киду бы он помогать совсем-совсем не хотел, тот не неизвестное лицо с которым ещё нужно будет подружиться, а вполне-таки заебавшая своим существом последние годов так три. Но тот просто свистнул, собрал пакет, помахал Ло рукой, положив денег на тумбочку в холле около запасных ключей от двери. Нет, ну просто молодец. Забрав со стойки немного таблеток, врач отправился маршировать все обитаемые комнаты. И Луффи получил свою горе-долю, с помощью окружающих, и эти же самые так же. Ватер скривился от одной только мысли о том, в какое отделение больницы его скинули в период практики. Резать людей пока никто не разрешает, зато сидеть и щупать пациентов, проходящих терапию "выпей и забудь", вот, держите и распишитесь. Сразу стопкой, в которой нашлась ещё его судьба. Чудо расчудесное, если бы тут хоть кто-то помнил о системе соулов. Остальные работники ничего не подозревали, отдавая одного из самых проблемных в его аккуратные руки. Трафарет ещё тогда так сильно перепугался, что ему вот выпал удачный билет из неуравновешенного амбала, громящего всё вокруг. Собственно, он тогда почти не прогадал, как оказалось. Разве что личина злобного обернулась в потерянного и до безумия грустного. Даже появилось желание украсть пару документов у психолога, чтобы вникнуть в случившееся и понять, зачем такому парню такие сильные успокоительные, от которых того трясёт и шатает, а вскоре он и вовсе теряет сознание. Эти таблетки сажают печень, а при такой конской концентрации делают это в несколько раз быстрее. В глубине души Ло мог надеяться только на скорую выписку из этого дурдома этого придурка, чтобы, не дай только этому случиться, тот не откинулся от осложнений с интоксикацией. В прошлый раз пришлось капельницу ставить, а это уже не то, чтобы нормально. Наверное, стоило поделиться такими мыслями с лечащим врачом, которого Трафальгар в глаза не видел, и дать рекомендацию на потом о подходящей диете и образу жизни. С больной печенью не далеко побежишь и много не выпьешь. Заперев дверь своего тусклого кабинета, Ло сразу же двинул к креслу. Стоило отдохнуть. *** Росинант от скуки мял игрушку и смотрел в окно. Снаружи было более чем пасмурно, а так же ветрено. Дверь свистела, потому что врач прикрыл её по уходу. Пустые койки, на которых умещались вещи его сожителей. У Нами кучи карт и книг, в общем: бумаги. У Робин тоже было много книг, а кроме них только неосторожно спрятанные карты для гаданий, которыми она либо совсем не пользовалась, либо Роси уже просто забыл. У Мугивары был полнейший бедлам, но чуть лёгкой степени, чем у самого Роси. Остальные же мало, чем выделялись — это было даже лаконично. Пару кулинарных книг, рогатка и очки, какая-то плешивая тряпка, которой Зоро постоянно трёт свои короткие клинки, называемые "катанами", непойми каким образом вообще сюда допущенные. Донкихот вздохнул. Он тоже хотел бы себе каких-нибудь книг или хотя бы дневник, в который можно было бы что-нибудь записывать. А то ярое желание марать бумагу постоянно трепает его по вечерам, а сделать с этим ничего нельзя. Может связаться с загадочным опекуном через медперсонал? Но не будет ли это эгоистично, считая, что он живёт тут полностью за чужой счёт, даже не помня чьём? Роси почесал затылок, тяжело вздыхая: не попросит он ничего, он даже рта открыть при других не может, какие уж тут просьбы. Не стоит лелеять мысль о том, что он вообще может что-либо получить. Розовое сердце — это единственная материальная вещица, имеющаяся на руках. Кроме него, конечно, есть ещё чёрный пакет с вещами и гигиеническим набором, но это мелочи, которые он всё равно считал ценным. Иногда он оставался даже без этой привилегии, если посылки задерживались. У него уже пару раз заканчивалась туалетная бумага, а сейчас он сидит без шампуня, из-за чего волосы приходиться мыть мылом. У него уже конкретно так затекли ноги от долгого горизонтального положения. Пол был всё также непритягательно холодным, а вестибулярный аппарат пьян в хлам. Первое, что он умудрился учудить, только-только отнимая свой зад с постели — это перевернуться и больно удариться боком о ребро кровати. Устроившись на коленях, он сжимал больное место, головой находясь в покрывале. Этот удар пульсировал, заставляя пот течь ручьями. Отняв лоб с ткани, Коразон увидел влажный тёмный след. Ещё раз поднявшись, только уже чуть подкашиваясь в одну сторону, он надел тапки. Бесшумно вышел в коридор, чтобы побродить прямыми дорожками туда-сюда. Но ему встретилась Нефтерари, а она, в свою очередь, забеспокоилась за бледность и косость чудака. — ты ударился? Сильно болит? Покажи! Её теплые женские ладошки, совсем крохотные на его фоне, аккуратно коснулись набухающего синяка. Роси удивлённо вскинул брови — это да как же он ударился, раз перепугал бедную леди. Она широкими взмахами головы искала, вероятно, второго помощника. Её хвост метался из стороны в сторону, почти задевая живот пациента. У неё была красивая резинка с включением в виде золотых монет, которые блестели в свете ламп. — Трафальгар! Тут Роси ушибся! И всё-таки, красивая и суетливая Вивьен очаровательная девушка. Её высокий голосок немного рябил, а глубокие карие глаза казались тёплыми и добрыми. От тревоги у неё покраснели щёки: ровным розоватым слоем. — что случилось? Из белых дверей показалась чёрная макушка, а запах рыбы и медикаментов, дунувшие потоком воздуха, говорили о том, что хирург точно из своего кабинета. Запыханный от короткой пробежки — курит что ли? — и куда более тёмными кругами под глазами, чем было до — вероятно, бедный интерн спал — он подошёл ближе и нахмурился, напустив вид какого-то злодея. Его горячая ладонь без страха и лишней нежности ощупала болевую зону, и Роси от ощущения стеснило. — он, представь себе, — Трафальгар шокированно пустил смешок, — сломал ребро, его надо в операционную. Голубоволосая прикрыла рот руками и уставилась своими большими глазами прямо на Ло: — в больнице сейчас врачей не найдёшь, а экстренно только через некоторое время, большинство на обед ушло, и водители тем более, — девушка замотала головой, думая, — если мы напишем отчёт чуть позже, то операцию можно провести и самостоятельно, ты же хирург, верно? Врач потупил взглядом куда-то в стену, а после, буквально подбирая большую ладонь Роси в свою, устремился к выходу из отделения. — зажми кнопку, Виви, я справлюсь сам, — раздался звонок, после чего Роси видел только множество картин с цветами, — обещаю, что верну его живым! Оказывается, вне мятных стен, в больнице довольно-таки красиво. Повсюду стояли растения разных размеров и видов, даже, кажется, дерево в огромном горшке. Куча изображений стелились по всей длине каждой стены, рекомендательные листы, предупреждающие знаки. У Донкихота голова пошла кругом от частых поворотов, и когда они прибыли, кажется, к нужному месту, тот без сил скатился на колени. Трафальгар пошарился в кармане халата, бренча содержимым. А после вытащил связку ключей и несколько долгих секунд после подбирал нужный. Дверь с трудом открылась и оттуда повеяло металлическим запахом крови. У Росинанта повторно пошла голова жить своей жизнью, а потому Ло его под плечи затаскивал в операционную. Посадил, уложил, закрепил. Отошёл подбирать инструменты, поставил свет, одел специальный комплект. Взял шприц. А потом Роси открыл веки, тут же закрывая, обжигаясь слишком ярким светом ламп. Он чувствовал себя никак, а запах крови только усилился. На хирурге всё ещё были окровавленные на пальцах резиновые перчатки и одноразовая маска. Он стоял неподалёку, копаясь в посуде, создавая шум, который отзывался эхом. Посмотрев вниз, на себя, Росинант видел только распаханную рубашку, кучу шрамов и один зашив. Трафаль-гай включил воду, отчего по всей операционной катал звук плеска. Коразон стиснул зубы от скрипа крана при выключении. Ло подошёл с белыми бинтами и влажной, пахнущей химозой, тряпкой. Он кивнул головой, заметив пробуждение, и кажется улыбнулся. Или просто прищурился, это было довольно проблематично определить. Тряпка закрыла рану, а бинты укрепили, плотно прижав к телу. Росинанту стало чуть тяжелее дышать, хотя Ло и сказал вдохнуть, и задержать дыхание, чтобы не создавать неудобств. — будешь как новенький в скором времени, — сняв перчатки и маску, Ло повернулся к нему, теперь всё было очень даже хорошо видно, — но, пожалуйста, в следующий раз постарайся ничего себе не сломать, хорошо? Ло улыбался.