Спокойствие совести

Азирафаэль не думал, что это может быть так больно. Невыносимо больно. Никогда прежде он не ощущал таких сильных мук совести. Можно было бы сказать, что он не ощущал мук совести никогда, ведь это правильно для ангела, что живёт по законам Её, исполняет Её волю, и чист перед ней. Азирафаэль себя уже давно таким чистым не считал. Слишком много он позволял себе на земле. Книги, что Она явно не одобрила бы, грех потакания своей любви ко вкусной еде, а самое главное — дружба с демоном. Если не хуже. Да, бывший Хранитель Восточных Врат мог сколько угодно убеждать себя, что просто приглядывает за Кроули, как за агентом врага, но по сути прекрасно знал, что это не так. Ангел не нуждался во сне, но любил и поспать тоже. Не как Кроули, целые столетия, но всё же. И перестал это делать после того случая в церкви, когда демону пришлось пройтись по освящённой земле, чтобы спасти и самого Азирафаэля, и его книги. Сколько раз Азирафаэль засыпал после этого, ровно столько же ему снилось одно и тоже, пусть и в разных вариациях. Страшные ожоги на ступнях Кроули, которые он, ангел, должен был исцелить там же и сразу, но не сделал этого, упиваясь чувством собственной правоты. А теперь эта правота мучила и терзала его. Наверняка сам демон не мог излечить такие раны никакими чудесами, и мог только ждать, дни, месяцы, годы, а может и десятилетия, пока раны заживут сами. Если вообще заживут. В этих снах ангел пытался догнать Кроули и вылечить его. Просыпался с чувством удовлетворения, радости и успокоения… чтобы потом понять, что это всего лишь сон, и горевать в два раза сильнее. В их последующие встречи он то и дело бросал взгляд на ноги Кроули — тот наверняка отметил это, но решил, что ангел внезапно заинтересовался обувной модой — пытался понять, больно тому до сих пор, просто он скрывает это, или же всё же время принесло облегчение. Но даже если и так, произошло это не стараниями ангела. И явно не так быстро, как Кроули того заслуживал. Сколько раз Азирафаэль открывал рот, чтобы спросить, извиниться, предложить помощь, хоть и запоздалую, но ровно столько же не мог произнести ни звука. Предлагать помощь нужно тогда, когда это нужно, а не десятки лет спустя. И потом, это было бы признанием, прежде всего перед самим собой, что его идеалы, светлые идеалы ангела, были не такими же светлыми. Что многое, если не всё, из того, во что он верил, во что должен был верить, оказалось едва ли не неважным. Неправдой. И вообще, думать и бороться нужно было совсем за другое. За… Кроули? Его дружбу, заботу, и… прочие чувства, что были не обманом и искушением, а действительно хорошим отношением к нему, Азирафаэлю. Искренней заботой, которой он не видел больше ни от кого. Даже от собратьев ангелов. Неужели это действительно так? Чем больше проходило времени, тем больше Азирафаэль убеждался, что уже поздно. И тем больше мучился от этой мысли. Грядущий Армагеддон немного отвлёк от этих мыслей переживаниями посерьёзнее, и Азирафаэль был едва ли не счастлив от этого. Он ожидал, что даже если они с Кроули и остановят грядущую катастрофу, то ему, ангелу, этого не пережить, и этой своей гибелью он искупит все свои прегрешения не перед Ней уже, а перед Кроули — как звучит! Да за одни такие мысли ему прямая дорога в Ад! Если бы ангелы туда попадали. Особого страха перед гибелью не было. Азирафаэль ждал избавления от боли, что в лоскуты, если не в труху, изгрызла его совесть. А когда главная их работа была сделана, и Армагеддон был отменён, и они оба уцелели, ангел чувствовал себя несколько потерянным. Это что же, значит, и дальше просто смотреть на Кроули и мучиться? Всю оставшуюся жизнь, сколько она там будет длится, эта жизнь? Нет. Он этого не вынесет. Азирафаэль решил, что дальше так продолжаться не может. Он должен поговорить с Кроули. Узнать, что тогда произошло, и что думает демон об этом всём. И о поведении Азирафаэля. *** — Вот же, ох… — Кроули скатился с железнодорожной насыпи и плюхнулся прямо на землю. Нужно было сделать передышку. Идти дальше он просто не мог. Нужно было признать, что это было дурацкой идеей оставить любимый бентли у дороги и несколько часов шариться по лесу. Кроули опёрся спиной о сосновый ствол, вытянул ноги, и дал себе передышку. Чуть в отдалении свиристела какая-то птица, пахло ровно так, как должно пахнуть в лесу после недавнего дождя. Штаны стремительно промокали, но это всё мигом ушло на задний план. Кроули накрыло тем самым ощущением, что люди вроде бы зовут французским словечком «де жа вю», или как-то похоже. Ровно также он сидел в тот день, когда они с Ангелом расстались, выйдя из поезда. Правда тогда, у него ещё была с собой туба с мазью от ожогов, что вложил ему в руки заботливый ангел. Сколько лет прошло, но Кроули никогда не забывал о том проявлении доброты этого пернатого чуда. Та мазь в ту ночь решительно спасла Кроули. Он помнил, как вот точно также добрёл до лесочка, где спрятался от людских глаз, разулся, и наносил мазь на страшно болящие и покрытые волдырями ступни, ждал немного, пока та впитается, даря дивное ощущение прохлады, и наносил снова. Туба кончилась как раз, когда взошло солнце. Он тогда посидел ещё немного, также прислонившись к дереву, и вроде это тоже была сосна. Вот только земля тогда была сухая, и он не отморозил себе то, на чём обычно сидят. Набравшись мужества, Кроули тогда посмотрел на ожоги, и убедился, что они практически зажили. Едва ли у людей это происходит так же быстро, но он всё же демон. Его собственные силы регенерации плюс человеческое лекарство оказались хорошей командой. Осторожно натянув носки и ботинки, он убедился, что может более менее нормально наступать, и убрался оттуда подальше. Теперь же… Будь Кроули человеком, он опустил бы зудящие ноги в овраг с водой, такой приятно прохладной на вид, но для демона любая вода не желательна. Всё же это вода. Хоть и не святая. От того воспоминания про мазь и лес, Кроули перебросило к тому, самому первому, когда Азирафаэль закрыл его голову своим крылом от первых капель, что должны были пасть. Кроули вздохнул. Чуть пошевелил ногами, и принялся обуваться. Дав себе слово, что никогда больше не потащится в лес, «отпускать стресс, дышать чакрами и делиться тревогой с природой». Тем более в новой обуви. Пусть и созданной специально для прогулок по лесу. Набраться мужества поговорить, наконец, с Азирафаэлем, нужно как-то иначе. Хромая до бентли, Кроули пытался вспомнить те слова, что ангел сказал ему, думая, что финальную битву они не переживут, и фактически прощаясь. Это было что-то очень доброе и трогательное. Но оно отказывалось всплывать в памяти, как Кроули ни старался. Ладно же. Это ещё один повод с ангелом поговорить. Кроули не испугался Армагеддона (ладно, испугался до дрожи поджилок, но справился с этим), так неужели испугается посмотреть в глаза своему ангелу и… Сказать, наконец, то, что они оба давно знают. Видят в глазах друг друга. Бентли приветливо мигнул фарами, когда хозяин, чертыхаясь, выбрался на дорогу, и услужливо повёз Кроули обратно в город. Не заезжая домой, напрямую к магазинчику Азирафаэля. Хромота к тому времени не прошла, ну да ладно. Может ангел и не заметит. Выпрыгивая из машины, демон поморщился. Забив и забыв про решение не использовать чудеса, дабы не привлекать внимания, отправил лесные ботинки в ближайшую мусорку — откуда их тут же выудил шокированный такой удачей бездомный — и начаровал обратно свои собственные, что оставил этим утром под кроватью. — Привет, ангел! — Кроули лучисто улыбнулся, входя в магазин. И тут же поморщился снова. Похоже, он натёр ноги сильнее, чем думал. Даже смена обуви не помогает. Азирафаэль обнаружился около одного из книжных шкафов и как раз держал в руках книжку, раскрытую одновременно в двух местах, по очереди разглядывая их. Кроули бы очень удивился, узнав, то это были сказки, которые он недавно приобрёл именно для того, чтобы изучить нужные места. Это были Золушка и Русалочка. В одной он читал место, где сёстры бедной Золушки мучались, натягивая хрустальную туфельку на свои неподходящие по размеру ноги, а в другой, как страдала Русалочка от каждого шага по земле. — Ангел, у тебя не найдётся ещё пары тюбиков той мази, что ты дал мне… Азирафаэль побледнел — впервые на памяти Кроули — и едва не уронил книгу. Закрыл, не глядя сунул на совершенно не подходящую сказкам по тематике полку. И это Азирафаэль-то! — Мази для лечения ожогов? И как он догадался? И так быстро вспомнил, спустя столько времени. — Было бы неплохо… Или просто чего обезболивающего и ранозаживляющего… — Кроули дохромал до ближайшего пуфика и плюхнулся на него. Ангел моментально оказался рядом. С такой виной и болью глядя на Кроули, что тому стало не по себе. — Эй, всё в порядке! Просто новой обувью натёр! Азирафаэль сел рядом, указывая на свои колени. — Позволь я посмотрю. Пожалуйста. Кроули. Я так...