Черная королева.

Пекин. Отель. Ночь. Крах --- Точка невозврата Я лежала в его руках и плакала. Слёзы текли сами собой, их невозможно было остановить. Они душили меня, вырывались наружу вместе с беззвучными рыданиями, от которых сотрясалось всё тело. Даниил Маркович не говорил ни слова. Он просто держал меня, крепко, надёжно, как держат самое дорогое, что есть в этой жизни. Его рука гладила мои волосы, и этот простой жест был единственным якорем в мире, который только что рухнул. Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Время потеряло смысл. Оно текло сквозь пальцы, как вода, оставляя после себя только пустоту. А потом что-то щёлкнуло внутри. Я резко поднялась, вытирая мокрое лицо дрожащими руками. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна, но я заставила себя встать. — Я хочу домой. Голос прозвучал глухо, чуждо. Словно это сказал кто-то другой. Я начала собирать вещи. Хватала то, что попадалось под руку: кофту, зарядку, какую-то косметичку. Пальцы не слушались, вещи падали, я наклонялась за ними и снова роняла. Шаталась. Дрожала. В голове было пусто и одновременно оглушительно шумно. — Т/и. Голос Даниила Марковича прозвучал тихо, но властно. Я замерла на секунду, но не обернулась. Не могла. — Я еду с тобой. Я тебя сейчас не оставлю одну в таком состоянии. Он поднялся с кровати и подошёл ко мне. Аккуратно забрал из моих рук то, что я судорожно сжимала, и начал складывать вещи сам. Спокойно, методично, правильно. Рядом с ним хаос в моей голове немного отступал. Я смотрела на его руки и вдруг заметила, как сильно они дрожат. Он волновался. За меня. Эта мысль пробилась сквозь ватную стену отчаяния и кольнула где-то в груди. Я достала телефон, чтобы проверить время. И замерла. Дата. Скоро мой день рождения. Восемнадцать лет. Совершеннолетие. Дата, которую я должна была встречать в кругу семьи и друзей, с улыбкой и счастьем. А теперь… Я промолчала. Не сказала ни слова. Спрятала телефон в карман и отвернулась, чтобы Даниил Маркович не увидел моего лица. Когда вещи были собраны, я подошла к нему. Обняла. Так сильно, как только могла. Вцепилась пальцами в его куртку, прижалась щекой к груди и замерла. Боялась, что если отпущу — он исчезнет. А он был единственным, что удерживало меня от падения в чёрную бездну. За эти полгода он стал для меня больше, чем тренером. Больше, чем наставником. Он стал семьёй. Человеком, без которого я не знала, как теперь жить. — Спасибо… — прошептала я так тихо, что он вряд ли услышал. Но он услышал. Его рука легла на мою голову, прижимая ближе. — Я пойду решу насчёт ближайшего рейса и вернусь к тебе. Хорошо? Я только кивнула, не в силах говорить. Он заглянул мне в глаза. Долго, внимательно, словно проверяя, выдержу ли я эти минуты одна. Потом развернулся и вышел. Дверь щёлкнула. Я осталась одна. --- Голос в трубке Тишина давила на уши. Я села на край кровати, глядя в одну точку. Руки сами потянулись к телефону. Набрала маму. Один гудок. Второй. — Доченька… наша… — голос мамы сорвался. — Это так несправедливо… Она замолчала. Я слышала, как она пытается сдержать слёзы. Рядом всхлипнул папа. Они видели всё. По телевизору, в прямом эфире. Видели, как их дочь, их гордость, их девочку раздавила эта чудовищная несправедливость. И теперь они не знали, какие слова подобрать, чтобы не сделать больнее. — Со мной всё нормально. Слова вырвались резко, грубо. Я рявкнула на них, и в ту же секунду поняла, что натворила. Они не виноваты. Они — единственные, кто любит меня просто так, за то, что я есть. — Простите… — голос дрогнул. — Простите меня, пожалуйста. Мне просто… мне так тяжело сейчас. — Мы знаем, родная, — папа взял трубку. Голос у него был хриплым, чужим. — Мы знаем. Ты держись. Мы тебя ждём. — Я напишу, когда вылетаю и во сколько прибуду, — сказала я быстро. — Мне пора. Я люблю вас. — Мы тебя тоже… Я скинула вызов, не дослушав. Не могла больше. Ещё секунда — и я бы разрыдалась снова, а мне нужно было держаться. Хотя бы немного. Я открыла телефон и замерла. Уведомления сыпались одно за другим. Тысячи. Десятки тысяч. Я начала читать и не могла остановиться. Звёзды эстрады. Известные актёры. Спортсмены, которых я боготворила в детстве. Они писали мне. Поддерживали. Говорили, что я сильная. Что это не конец. Что они верят в меня. «Т/и, ты — великая спортсменка. Не смей сдаваться» «Мы с тобой, девочка. Весь мир с тобой» «Несправедливость случается. Но она делает нас сильнее. Ты справишься» Строчки расплывались перед глазами. Но теперь это были другие слёзы. Слёзы благодарности. Я не одна. Оказывается, я совсем не одна. --- Дорога сквозь ад Дверь резко открылась, и я вздрогнула. На пороге стоял Даниил Маркович. Запыхавшийся, с сумками в руках. — Одевайся. Выходим. Нас ждут. Я кивнула, встала и пошла в ванную. Умылась ледяной водой, надеясь, что это снимет красноту с глаз. Распустила волосы, надела самые удобные вещи — мягкие джинсы, свободный свитер. Вещи, в которых можно спрятаться. Даниил Маркович уже ждал у двери. Он молча взял мои чемоданы, не спрашивая разрешения. Просто сделал то, что нужно. — Нас могут ждать журналисты, — предупредил он, когда мы вышли в коридор. — Постарайся не реагировать. Я кивнула и пошла за ним. Как за каменной стеной. Выход из отеля превратился в кошмар. Они налетели, как саранча. Камеры, микрофоны, крики, вспышки. Всё слилось в одно ослепляющее, оглушающее месиво. — Т/и, как вы себя чувствуете после такого провала? — Т/и, это конец вашей карьеры? — Т/и, скажите, вы будете подавать апелляцию? — Т/и, что скажете своим хейтерам? — Т/и, Т/и, Т/и! Рука Даниила Марковича легла мне на талию. Крепко, уверенно. Он прижал меня к себе, прикрывая от толпы, и начал проталкиваться к машине. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу — он боялся потерять меня в этом аду. Охрана ловко подхватила наши чемоданы и закинула в багажник. Ещё несколько шагов — и я нырнула в салон машины. Даниил Маркович сел следом, захлопнул дверь. Стекло было тонированным. Слава богу. Представляю, какие бы заголовки появились завтра: «Тренер утешает юную фигуристку: роман или забота?» Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Крики журналистов всё ещё долетали до меня, но уже глухо, словно через подушку. — Т/и, — тихо позвал Даниил Маркович. Я открыла глаза. Он протянул мне наушники. Мои любимые, которые всегда были со мной. Я взяла их, надела, включила музыку. Ту самую, Ave Maria, которая стала моим талисманом. И уставилась в окно. Машина тронулась. Огни Пекина поплыли мимо, расплываясь в цветные пятна. Я смотрела на них и думала о том, что этот город, который должен был стать для меня местом триумфа, навсегда останется в памяти символом боли. Но рядом был человек, который держал меня за руку. Который не отпускал. Который поехал со мной, бросив всё. И это значило больше, чем любое золото. --- В полёте Самолет оторвался от земли, и я зажмурилась. Страх высоты никуда не делся, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Опустошение. Усталость. Желание просто провалиться в сон и не просыпаться до самого прилёта. Даниил Маркович сидел рядом. Он протянул мне стакан воды и таблетку. — Выпей. Это поможет уснуть. Я послушно выпила, даже не спросив, что это. Мне было всё равно. — Т/и, — его голос был тихим, но очень твёрдым. — Я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Я повернула голову и посмотрела на него. — То, что случилось — это не конец. Это просто... эпизод. Один из многих в твоей долгой карьере. Ты упала? Да. Но ты умеешь подниматься. Я видел, как ты поднималась после падений на тренировках. Ты вставала и шла дальше. Встанешь и сейчас. — А если не встану? — прошептала я. — Встанешь, — он взял мою руку в свою. — Потому что я буду рядом. Потому что твои родители будут рядом. Потому что тысячи людей, которые пишут тебе слова поддержки, будут рядом. Ты не одна, Т/и. Запомни это. Я смотрела в его глаза и видела в них такую искренность, такую веру в меня, что комок снова подкатил к горлу. — Спасибо, — выдохнула я. — За всё. — Спи, — мягко улыбнулся он. — Завтра будет новый день. И мы начнём всё сначала. Я закрыла глаза. Самолет летел сквозь ночь, унося меня от Пекина, от боли, от несправедливости. А рядом билось сердце человека, который стал для меня больше, чем тренером. И это давало силы жить дальше. ---