Черная королева.

Москва. Возвращение. Новая жизнь --- Возвращение домой — Пекин — Москва, посадка завершена. Благодарим вас за полёт... Голос стюардессы пробился сквозь пелену сна, но я не открывала глаза. Я всё ещё лежала на плече Даниила Марковича, делая вид, что сплю. Мне было так спокойно рядом с ним. Так тепло. Так безопасно. Я подвела страну. Подвела свой народ. Мысль эта жгла изнутри, но здесь, в этом коконе тишины и близости, боль отступала. Он всё ещё держал меня за руку. Когда я засыпала, мои руки лежали вдоль тела, а теперь наши пальцы переплелись в узел, который не хотелось распутывать никогда. Что это? Просто поддержка? Или что-то большее? Я боялась даже думать об этом. — Т/и, мы садимся, — тихо сказал он, и его свободная рука легла мне на голову, гладя по волосам. — Просыпайся. Я открыла глаза и подняла голову. Встретилась с ним взглядом. Его глаза... Боже, какие же у него глаза. Глубокие, тёплые, завораживающие. В них можно было утонуть. И, кажется, я уже тонула. — Я обещаю, что не брошу тебя, — вырвалось у него. — Я буду рядом. Всегда. Я не выдержала. Резко обняла его, прижимаясь изо всех сил. Так, словно хотела впитать его тепло, его силу, его самого. Чувства, которые я испытывала, пугали до дрожи. Я влюблялась. В своего тренера. В человека, который на четырнадцать лет старше. В того, кто должен быть просто наставником. — Они не отстанут от меня, — прошептала я ему в плечо. — Они меня уничтожили. — Я рядом, — его голос звучал твёрдо, как клятва. — Я не позволю им это сделать. Ты поняла? Ты моя... — он запнулся. — Ты под моей защитой. Я кивнула, чувствуя, как от его слов внутри разливается тепло. Мы вышли из самолёта под руку. Он вёл меня, словно самую большую драгоценность, боясь, что со мной что-то случится. Боясь, что кто-то причинит мне боль. Я чувствовала это каждой клеточкой. И, кажется, он тоже начинал испытывать что-то странное. Что-то, что выходило за рамки тренерской заботы. --- Встреча в аэропорту Контроль, багаж — всё пролетело как в тумане. А потом я услышала крики. — Т/и! Т/и, мы с тобой! — Ты лучшая! Ты первая! — Чёрная королева! Я замерла. Толпа болельщиков встречала меня. Несмотря ни на что. Они держали плакаты, цветы, подарки. Они кричали моё имя. Они прозвали меня Чёрной королевой — за то, что я держусь в этот сложный период, за то, что не сломалась. Слёзы навернулись на глаза. Я подошла к ним. Каждому старалась уделить время, каждому улыбнуться, хотя внутри всё разрывалось от боли. Они заслуживали этого. Они верили в меня. И тут мой взгляд упал на девушку. Она стояла чуть поодаль и держала в руках переноску. В её глазах была такая надежда, что я не смогла пройти мимо. — Что у тебя там? — спросила я, подходя ближе. Она открыла переноску, и я увидела их. Два маленьких глаза смотрели на меня так, словно ждали всю жизнь. Крошечный щенок, размером с ладонь, дрожал и тянулся ко мне. — Это мне? — прошептала я. — Это тебе, — девушка улыбнулась сквозь слёзы. — Твой друг. Чтобы ты знала: ты не одна. Я взяла переноску в руки, прижала к груди. Щенок ткнулся мокрым носом в мои пальцы и тихонько тявкнул. — Спасибо, — выдохнула я, обнимая девушку. — Напиши мне в Инстаграм или свяжись с моим менеджером. Я хочу тебя отблагодарить. Это наша с тобой тайна, хорошо? Посидим где-нибудь, попьём кофе. — Хорошо, — просияла она. Я дала ей автограф, обняла ещё раз и пошла дальше сквозь толпу фанатов, прижимая к себе маленькое чудо. Подошёл Даниил Маркович. Одного его взгляда было достаточно, чтобы понять: пора идти. Но я шла и улыбалась. Впервые за последние сутки. --- Сириус В машине я наконец выдохнула. Достала щенка из переноски и посадила к себе на колени. Он был крошечным, тёплым и смотрел на меня с таким доверием, что сердце сжималось. — И как ты его назовёшь? — спросил Даниил Маркович, садясь рядом. — Я не знаю, — честно призналась я. — Я вообще не представляю, что скажу родителям. — Сириус, — вдруг сказал он. Щенок гавкнул. Громко, звонко, словно одобряя это имя. Я рассмеялась. Впервые за долгое время. — Сириус, — повторила я, прижимая малыша к себе. — Ну здравствуй, Сириус. Даниил Маркович смотрел на нас с такой улыбкой, что у меня внутри всё переворачивалось. Я протянула ему щенка. Он опешил, но взял. — Какой красавец, — пробормотал он, разглядывая малыша. — Весь в хозяйку. — У него два хозяина, — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Кто второй? — он поднял взгляд, и в его глазах читалось что-то, отчего у меня перехватило дыхание. — Вы, — выдохнула я. Он замер. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное. Но он просто улыбнулся: — Если так пошло, я не против. Будем по вечерам вместе гулять. — Правда? — Только одно условие. — Какое? — Давай на «ты». Хотя бы когда мы вдвоём. Я замялась. Это было так непривычно. Так волнительно. Так... — Хорошо, — кивнула я. — Договорились. Внутри что-то ёкнуло. Я была рада этому. Безумно рада. Но старалась не подавать вида. Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я гладила Сириуса, который мирно посапывал на руках у Даниила Марковича. Иногда ловила его взгляд и тут же отводила глаза. Щёки горели. --- Дома Машина остановилась у моего дома. Даниил Маркович отдал мне щенка, вышел первым и подал руку, помогая выбраться. Охрана уже разгружала чемоданы, цветы, подарки от фанатов. Мы поднялись в квартиру. Я открыла дверь ключом и вошла. За мной — охрана с вещами и Даниил Маркович. Из комнаты вылетели родители и замерли на пороге. Их взгляды были прикованы к щенку в моих руках. Потом они перевели глаза на Даниила Марковича. Немая сцена. — Доченька! Родная! — мама бросилась ко мне, обнимая. — Мы так ждали! — Здравствуйте, — поздоровался Даниил Маркович. — Здравствуйте, — ответили родители хором. Охрана молча сложила вещи и направилась к выходу. — Ждите меня в машине, — коротко бросил Даниил Маркович. Те лишь кивнули и бесшумно исчезли. — Проходите, пожалуйста, — засуетилась мама. — Чай будем пить. Мы вас ждали. — Откуда это чудо? — папа кивнул на Сириуса, который уже вовсю изучал мои руки. — Девочка в аэропорту подарила, — ответила я. — Я не смогла пройти мимо. Он сам меня выбрал. Это Сириус. — Давайте не на пороге, проходите в комнату, — папа гостеприимно указал в сторону гостиной. Даниил Маркович начал снимать куртку. Я протянула ему тапки, и мы все прошли на кухню, где уже стоял накрытый стол. Мама, как всегда, постаралась на славу. Я села, посадив Сириуса на колени. Маленький комочек счастья тут же свернулся калачиком и засопел. За столом повисла неловкая тишина. Все мялись, не зная, с чего начать разговор. Родители боялись задеть меня, напомнить об Олимпиаде, о допинге, о дисквалификации. Я чувствовала это. Они знали, что внутри у меня всё кипит, что я держусь из последних сил, делая вид, что всё хорошо. Но это было далеко не так. Наконец разговор завязался. Говорили о чём-то отвлечённом, нейтральном. Я молчала, лишь изредка вставляя слова. Сириус грел мне колени, и это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться. На фоне работал телевизор. Я почти не слушала его, пока вдруг не услышала знакомые слова. — ...скандал с допингом на Олимпиаде в Пекине... — ...фигуристка Т/и дисквалифицирована... — ...позор для страны... Вилка выпала из моих рук и с громким стуком упала на стол. Я уставилась в экран. Там показывали меня. Мой прокат. Мои слёзы. Кадры, где я выбегаю из отеля, а журналисты преследуют меня. Кадры, где Даниил Маркович прикрывает меня от толпы. — Вы употребляли допинг? Вы позор своей страны! — голос диктора резал по живому. Папа лихорадочно искал пульт. Но как назло, он исчез. — Вы позор... — НАШЁЛ! Телевизор умолк. Тишина повисла в комнате, густая и тяжёлая, как свинцовое одеяло. Я резко встала. — Спасибо за ужин. Всё было очень вкусно. Мне плохо, я пойду к себе. Прижимая к груди Сириуса, я вышла из кухни. У двери в свою комнату обернулась: — Сириусу нужны пеленки. Он маленький, на улицу его пока нельзя. Купите всё необходимое: миски, корм, шампунь, пеленки. И ушла, не дожидаясь ответа. --- Разговор на кухне (от лица Даниила Марковича) Я смотрел, как она уходит, и чувствовал, как внутри всё разрывается от желания броситься за ней. Удержать. Защитить. Сделать что-то, чтобы убрать эту боль из её глаз. — Она очень сильно переживает, хотя и не подаёт вида, — тихо сказала мама. — Мы не знаем, что с ней делать, — голос отца звучал глухо. — Она сейчас запрется в комнате и будет сидеть там. Может не выходить днями. — Не переживайте, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я сделаю всё необходимое. Буду забирать её на прогулки, придумывать поводы выходить. Всё будет хорошо. — Спасибо вам, — мама посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне стало неловко. — Если бы не вы, её бы там заклевали эти журналисты. Мы видели, как вы её прикрывали. Как оберегали. — Мы сейчас съездим в магазин, — отец уже надевал куртку. — Купим всё для нового члена семьи. И подарок Т/и. Завтра же у неё день рождения. Восемнадцать лет как-никак. — День рождения? — переспросил я. — Она не любит его. Никогда не говорит, — вздохнула мама. — Но мы всё равно всегда празднуем. Потихоньку. — Спасибо, что сказали. Я развернулся и направился к её комнате. --- Комната (от лица Т/и) — Входите, — сказала я, услышав стук. Я знала, что это он. Родители в такие моменты никогда меня не трогали. Они ждали, пока я сама выйду. Дверь открылась, и вошёл Даниил Маркович. Он начал рассматривать комнату. Я следила за его взглядом из-под опущенных ресниц, делая вид, что глажу Сириуса. Фотографии на полках. Я счастливая, с медалями, с кубками, с цветами. На многих — с ним. Он остановился у одной, где мы вместе после победы на чемпионате России. Улыбнулся. Дальше его взгляд скользнул по стене с медалями. Их было много. Целая жизнь, уместившаяся на крючках и полках. Потом — косметический столик, где всё было красиво расставлено. Неоновые огни под потолком. Уютный диван. Большой шкаф. И, наконец, кровать, на которой лежала я. — Присаживайся, — сказала я, не глядя на него. Он подошёл и сел рядом. Сириус, увидев его, неуклюже заковылял по кровати к своему второму хозяину. Тот взял малыша на руки и начал гладить. Я не думала. Просто положила голову ему на колени и заплакала. Тихо, беззвучно, чтобы он не слышал. Но он почувствовал. Его рука легла мне на голову, гладя по волосам. Мягко, успокаивающе. Он не говорил ни слова, просто был рядом. Потом его пальцы коснулись моего лица, стирая слёзы. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Не будет, — всхлипнула я. — Уже ничего не будет. Я устала. Они меня сломали. — Я тебя соберу, — его голос дрогнул. — Если понадобится — по кусочкам соберу. Ты слышишь? Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. И вдруг он наклонился и поцеловал меня в висок. Я замерла. Щёки вспыхнули огнём. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Что это было? Просто жест утешения? Или... нет, нельзя. Он мой тренер. Это неправильно. Это... Внутри что-то щёлкнуло. Я влюблялась. Сильнее, чем минуту назад. — Завтра вечером я заеду за тобой, — сказал он, отстраняясь. — Хорошо? — Зачем? — выдохнула я. Он напрягся. На секунду мне показалось, что он не знает, что ответить. — Узнаешь, — наконец произнёс он. Я резко села и посмотрела ему в глаза. Пыталась прочитать его мысли, понять, что он задумал. Он поднялся с кровати. — Мне нужно ехать, — голос его звучал как-то странно. Словно он что-то скрывал. — Дела. Я опешила. Просто кивнула. Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна. Сириус ткнулся мокрым носом в мою руку и тихонько заскулил. — Я знаю, малыш, — прошептала я, прижимая его к себе. — Я знаю. Мы справимся. Как-нибудь. За окном темнело. Впереди была ночь. А завтра — мой восемнадцатый день рождения. И тайна, которую обещал раскрыть человек, ставший для меня всем.