IN YOUR LIKENESS
23 июля 2023 г., 13:35
Главный полицейский участок района Мапо выглядел даже презентабельнее офиса ФБР в Вашингтоне — светлый, просторный, с огромными окнами и стеклянными перегородками. Будто в этот участок привозили не преступников, а офисных клерков для очередного рабочего дня, полного забавных историй от коллег, поливания цветов рядом с мониторами моноблоков, выслушивания подколок начальства и вкусного обеда в столовой на первом этаже. Марк с удовольствием поработал бы в таком офисе. Возможно, стоило поболтать с новым директором и предложить перепланировку — бежево-коричневые цвета, закрытые двери и отвратительный писк лифта не были лучшей мотивацией для агентов. Хорошо, что поведенческий отдел большую часть года проводил в разъездах и в офисе появлялся редко. Марк бы точно свихнулся смотреть на старые бежевые стены пять дней в неделю.
Спецотдел находился в самом конце длинного коридора, освещенного светло-голубыми лампами. Цвет был приятным, и Марк расслабился, наблюдая, как впереди маячит сильная спина инспектора Чон Джэхёна. Он резво вышагивал, щелкая каблуками щегольских ботинок по начищенному до блеска полу. Агент Ли плелся за ним, скрипя подошвами армейских бот, которые ему подарил Джонни. Наконец, прозрачная дверь бесшумно открылась, и Марк оказался за спинами трех молодых людей, сосредоточенно переругивающихся около доски, с прикрепленной на ней картой.
— Нужно составить географический профиль, — сказал самый высокий из них. У него был приятный мужественный голос и едва заметный акцент. Такой парень им в команде бы точно не помешал. Том и Джонни могли запросто скрутить преступника любой комплекции, но они не всегда могли оказаться в нужном месте. Однажды Марк месяц ходил в водолазках, потому что его шея выглядела, как сплошное синее пятно из-за преступника, которого он нашел первым. Этот парень почти лишил Марка сознания, когда Томас наконец-то объявился.
— Есть ли в неполном профиле какой-то смысл? Он только запутает нас, — ответил ему стоящий рядом мужчина. Он выглядел очень хрупким, но было что-то необычное в том, как он держался. Словно он пытался казаться мягче и меньше, чем есть на самом деле. — Что там по камерам наблюдения, Джемин-а?
— Абсолютно ничего. Пусто, — со вздохом ответил, похоже, самый младший из команды. Он внимательно всматривался в экран компьютера, затем со страдающим стоном откинулся на спинку стула (Энди тоже делал так, когда у него все затекало) и, наконец, заметил вошедших. — О, Джэхён-хён привел нашего гостя.
Двое, стоящих у карты обернулись, Марк окинул всех присутствующих взглядом, и его брови удивленно взметнулись вверх.
— Так значит вас, парни, всех повыгоняли из модельных агентств, и вы встретились здесь за расследованиями тяжких преступлений? — он не смог удержаться от шутки. Самый высокий рассмеялся, красиво запрокидывая голову. Инспектор Чон ухмыльнулся.
— Ну теперь вы, агент Ли, пополните нашу компанию сбежавших из модельных агентств. Знакомьтесь, это Вон Юкхей, Мун Тэиль и На Джемин, — Джэхён по очереди указал на присутствующих, — парни, это агент Марк Ли — агент из поведенческого отдела ФБР. Надеюсь, вы поладите.
Детектив На вскочил со своего места и широко улыбнулся.
— Я очень рад с вами познакомиться, агент Ли. Я ваш большой фанат. Стал им после того интервью в «Psychology Today». Ваши выводы о «Летнем убийце» были просто поразительными. Я перечитал эту статью три раза и все равно не понял, как вы пришли к тому, что убийца заикался.
— У меня хорошее чутье, а у преступника дерьмовое личное дело из школы, — скромно улыбнулся Марк.
— Вы же родились в Корее? — спросил Юкхей. — Много у вас в команде корейцев?
— Да. Я родился в Сеуле. И этнических корейцев в команде трое. Родители моего босса переехали из Кореи, когда он был совсем маленьким. А наш программист переехал в Вашингтон, когда был в младшей школе.
— Круто. А я переехал в Корею из Китая на стажировку. Так тут и остался, — отозвался детектив Вон, широко улыбаясь. — Какое имя дали вам при рождении?
Какой любопытный. Что ответишь, М-а-р-к? — довольно протянул голос.
Под сердцем оборвалось. Марк даже не задумывался о том, что ему придется отвечать на подобный вопрос. Он не использовал родное имя с тех пор, как исчез из жизни семьи, и возвращаться к нему не хотел. Оно обозначало все, что взрослый Марк так ненавидел в себе-ребенке: болезненную зависимость от брата, слабость перед его очарованием, готовность простить все, лишь бы он оставался рядом, как можно дольше, ощущение потерянности и предательства. Сказать это имя вслух значило воскресить в себе все эти чувства. Марк зажмурился до черных мушек перед глазами, затем взглянул на детектива и легко улыбнулся.
— Я предпочитаю им не пользоваться. Уже слишком привык к своему американскому имени.
— Понимаю. Мне тоже привычнее, когда меня зовут не Юкхей, а Лукас.
— Что ж, Лукас, — облегченно выдохнул Марк, охотно переводя тему, — тогда давайте начнем работать. Можете рассказать, что есть по пропавшим студенткам в Корее? У нас уже есть кое-какие выводы, попробуем все совместить.
— За последний год — около пятнадцати пропавших без вести, — сказал детектив Мун, вытаскивая из-под стола коробку с делами.
— Ох, не так много, как я думал, — Марк присел рядом и потянулся за первой папкой. Он не знал, что искать, но чувствовал, что поймет, как только это «что-то» попадется ему на глаза.
— Тут кругом камеры, агент, не так-то легко исчезнуть, — сказал Джемин, присаживаясь рядом. Марк видел, как ему не терпится приступить к работе. Кажется, что в начале карьеры он был точно таким же. Оставалось надеяться, что юноша не окажется настолько же нестабильным, чтобы однажды не нырнуть в работу с головой, а вынырнуть уже без нее. — Что именно мы должны найти?
— Мы кое-что выяснили на местах преступлений. Наш субъект, будем называть его так, трусливый новичок-«фантазер», — ответил Ли, немного задумавшись.
— «Фантазер»? Что это значит? — Лукас откинулся на стуле, сверля его взглядом.
— Преступник-«фантазер» решается на преступление не сразу. Могут пройти года прежде, чем он нападет. Но в итоге его фантазии становятся настолько яркими, что он не может держать себя в руках. Из-за долго ожидания он редко расстается с жертвой сразу после преступления.
— Но почему вы думаете, что он «фантазер»?
— Потому что похищения были совершены пусть и в темное время суток, но с людных улиц. Опасное место охоты — это не остановит только очень опытного преступника или «фантазера», который дошел до края, — Марк смутился. Он первый раз за несколько лет планировал ход расследования без своей команды. Ощущение, что будет гораздо сложнее, чем обычно, стало осязаемым и застряло где-то в легких. — Поэтому сначала выделим тех, кто пропал за последний год. Пропавших из безлюдных и заброшенных мест не отбрасываем. Отбрасывайте тех, кто выглядит младше восемнадцати и старше двадцати шести. Этот мужчина сосредоточен только на студентках, но вряд ли видел их студенческие удостоверения, поэтому будем считать, что ему неважен их статус, но важен возраст. Пока начнем только с этих критериев. Вы уже проверяли, были ли у последних похищенных пересечения?
— Проверяли, — ответил Лукас, присаживаясь рядом, еле помещая свои длинные ноги под столом. Он выделил из пятнадцати папок около десяти и положил их в центр стола. Детективы тут же потянулись к ним. — Ничего такого мы не нашли.
— Никаких студенческих вечеринок? Совместных семинаров? Каких-то городских мероприятий для студентов? Волонтерских встреч?
— Нет. Абсолютно никаких совпадений.
— Возможно, есть что-то, что они скрывали от родителей?
— На Кёнок курила и ругалась с клиентами, хотя коллеги ее обожали, Чу Джису собиралась расстаться с парнем из-за того, что он был слишком ревнивым, и подрабатывала в магазине сладостей, а Чон Ынджи хотела забрать документы из университета, потому что перестала верить в бога, — будничным тоном перечислил Джемин, откидывая папку в сторону и тут же принимаясь за следующую.
— Ревнивым? — вскинулся Марк. — Вы с ним говорили?
— Да, — ответил Тэиль, он тоже отвлекся от одного из дел, его лицо было пугающе сосредоточенным, — он был одним из первых, кого мы начали подозревать. У него алиби на день похищения.
— Я не об этом, — покачал головой агент Ли, — если он был ревнив, то должен был особенно остро замечать незнакомых мужчин вокруг своей девушки? Вы говорили с ним об этом? Так мы могли бы узнать, выслеживает ли субъект своих жертв или нападает на них, как только находит.
— Мы спрашивали его о том, замечал ли он что-то странное в ее поведении, но он сказал, что ничего не видел, — ответил Лукас. Он как-то особенно пристально взглянул на Марка и улыбнулся, убирая одну из папок. — Пригласим его еще раз?
— Лучше будет встретиться на нейтральной территории — чем меньше стресса, тем больше он вспомнит. Если мы сможем поехать к нему, то будет отлично. Только нужно предупредить заранее.
— Хорошо, как скажете, агент, — Лукас растерянно моргнул.
— Разберемся с этим завтра. Сейчас отберем подходящих под виктимологию девушек, — Марк вернулся к делам и застыл: из десяти папок осталось всего одна — та, что была у него в руках. — О. Неплохо.
Детективы, покончив с документами, сидели вокруг него с лицами, полными ожидания, будто Марк собирался показать им удивительный трюк и легким движением руки достать из-за пазухи убийцу. Агент уже привык к подобному вниманию: ни одна поездка отдела не обходилась без того, чтобы какой-то малознакомый полицейский не остался разочарован тем, что люди в ФБР просто работают, а не показушно фокусничают, вынимая преступников из форменных бейсболок, как кроликов из шляп. Конечно, никто из них не отказался бы от такого умения. Пока ближе всех к нему был Энди, вытаскивая имена, даты, фотографии, факты из своей коробочки с проводами, но и он был не всесилен, если не сказать ему, где искать. Марк хмыкнул и открыл свою папку — это было просто — в папке была иностранка. Он откинул дело в сторону.
Ни одна из девушек не подходила. Марк прикусил губу. Детективы застыли в ожидании вердикта.
Ты думал, что будет просто? — голос Донхёка был непривычно серьезным, — ничего не бывает просто в первый раз, Минхён.
Марк застыл. Конечно, он с чего-то решил, что первое нападение обязательно должно было пройти гладко, но такое бывает только в кино. Агент знал, что любой навык приходит только с опытом, а опыт нарабатывается путем проб и ошибок. В первую очередь, ошибок.
— Мы потратим слишком много времени, рассматривая каждое из этих дел. Пойдем другим путем, — Марк повернулся к Джэхёну. — Инспектор Чон, сможете достать дела о неудачных нападениях?
— В этом районе?
— Все три преступления произошли в Мапо. Преступник здесь либо живет, либо работает, либо отдыхает. Это три точки, которые описывают географический профиль, — Ли встал со стула и принялся расхаживать по кабинету. — Возможно, они все расположены в одном районе, а возможно, нет.
Марк подошел к карте и бросил на нее беглый взгляд. Карта вихрилась линями, полосами, зеленела парками. Агент ее не узнавал. Он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным перед этим нагромождением картинок. Из-за этого фарша три ярко-красные точки бросались в глаза не сразу. Он мысленно очертил три круга с центром в каждой из точек и вздрогнул всем телом, когда на краю одного из них заметил надпись «Главная психиатрическая больница Сеула». Марк сглотнул слюну и обернулся к детективам.
— Когда я пришел, вы говорили о географическом профиле. Что вы о нем думаете?
— Мы можем составить профиль с той информацией, которая у нас есть? — Тэиль медленно моргнул.
— Нет, — Марк постарался улыбнуться. — Но кое-что мы можем. Например, ограничить территорию для поиска первого нападения субъекта. Мне нужны дела о нападениях, которые произошли в радиусе двенадцати километров от каждого места исчезновения.
— Двенадцать километров? — Лукас покрутил маркер в руке, взял со стола линейку и принялся чертить круги на карте. — Приличное расстояние.
— Почему именно двенадцать? — инспектор Чон сложил руки на груди, внимательно наблюдая за действиями подчиненного.
— Один ученый выяснил, что наши представления о комфортной среде находится в пределах двенадцати километров от одной из точек: дома, работы или места отдыха, — Марк указал пальцем на карту. — Но это очень приблизительно. Потому что такой профиль зависит от особенностей субъекта и особенностей местности.
Джэхён кивнул и тут же принялся что-то быстро печатать.
— А, понял, — звонко выкрикнул Джемин. — Если преступник выбирает жертву, двигаясь от дома, то мы пойдем в обратную сторону.
— Верно. Но мы не будем искать его базу. Просто поищем места, в которых ему еще было бы удобно охотиться, — Марк улыбнулся.
Инспектор Чон нахмурился. Ему явно не понравилось слово, которое выбрал Ли. Агент почувствовал себя немного пристыженным. Ему стоило принять во внимание то, что сеульская полиция встречается с абсолютной жестокостью не так часто, как его команда.
Верно, тебе нужно быть помягче и немного сговорчивее, ты до ужаса упрям, — уже почти привычно раздался мягкий голос Донхёка.
Марк зажмурился, пытаясь прогнать эхо из своей головы. Перед глазами заплясали мушки, агент пошатнулся. Ему пришлось ухватиться за спинку кресла, чтобы не рухнуть на пол. Неожиданная слабость сковала конечности. Крепкая ладонь обернулась вокруг левого предплечья. Лукас обеспокоенно смотрел на Марка.
— Все в порядке, агент?
— Мне не стоило слушать вас, а стоило везти сразу в отель, — инспектор Чон резко поднялся со стула и взял Марка за вторую руку.
Ты так часто забываешь про таблетки. Может быть, стоит завести будильник.
Марк резко выпрямился и улыбнулся.
— Я в порядке, просто мы так и не заехали в аптеку.
Джэхён на секунду завис, а потом ударил себя раскрытой ладонью по лбу. Этот жест до того не вязался с его внешним видом и поведением, что Ли от неожиданности рассмеялся.
— Я отвезу вас в отель, аптеки есть по дороге.
— Что, сейчас? У нас еще много работы, — агент удивленно взглянул на Джэхёна.
— Мы поищем дела о нападениях на отмеченных районах, а вам стоит немного отдохнуть, — инспектор Чон легко потянул Марка в сторону выхода.
— Можно мне хотя бы эти дела взять? — Марк кивнул в сторону десяти папок, которые не принесли им пользы. Он мог бы попытаться взглянуть на них еще раз. Пересматривать дела стало стойкой привычкой агента Ли с тех пор, как Джонни во время тренировки попросил его перечислить все детали дела, над которым они уже долгое время работали. Марк не сумел вспомнить и половину нюансов. Он видел картину целиком, но мог упускать мелкие подробности, а подробности на этой работе были всем.
Лицо Джэхёна приняло совершенно страдальческое выражение, но он все же согласился. Марк забрал папки и, махнув ладонью, попрощался с детективами.
В машине негромко играла музыка. Оказалось, что инспектор Чон не может ездить в тишине. Эта особенность заставила Марка задуматься о том, что он все это время с момента их встречи не осознавал Джэхёна как человека. Живое создание с привычками, пристрастиями и списком вещей, которые ему не нравятся, вроде тишины в машине, лука в бургерах или заусениц. Марк испугался. Он прикрыл глаза, откидываясь в кресле, и крепко сжал ладони, пытаясь прогнать холод из пальцев.
— Вы точно в порядке, агент Ли?
— Да, мне надо немного отдохнуть и принять лекарства, — Марк вымученно улыбнулся. Инспектор Чон не зря получал свою зарплату: Ли услышал в его голосе здравое подозрение помимо чистого беспокойства. Нормальная реакция внимательного полицейского. Джонни тоже долгое время не мог поверить, что Марк не подсел на какие-то еще таблетки, кроме тех, что выписывал врач. Но он действительно не подсел и очень этим гордился. Подозрения между ними могли создать ненужные осложнения в работе. Хоть Ли и не хотел говорить полную правду, он понял, что сказать что-то прямо сейчас необходимо. — У меня есть давняя проблема со здоровьем. Она не влияет на расследования, просто доставляет мне неудобства.
Джэхён округлил губы в тихом «оу».
— И раз уж я вам признался, — Марк ухмыльнулся, — можете называть меня по имени, без всяких агентов. Так будет гораздо удобнее.
— Тогда и вы меня зовите по имени, — инспектор улыбнулся, плавно паркуя машину возле аптеки. Марк пару раз моргнул, обрабатывая информацию и, осознав, что не ослышался, медленно кивнул.
Аптекарь с сомнением осмотрел рецепт Марка, но нужные таблетки все же выдал. Пластиковый полупрозрачный пакет почти не годился для сохранения хоть какой-то приватности, поэтому агент попросил еще один.
Джэхён даже не пытался рассмотреть названия лекарств, что слегка успокоило Марка. Все оставшуюся часть дороги они разговаривали о деле. Точнее, о полном отсутствии зацепок в нем.
— Ни одной улики. Как это возможно? — Джэхён нервно барабанил пальцами по рулю. — В вашей работе часто такое бывает?
— Да, часто, — Марк улыбнулся. — Со временем привыкаешь к тому, что приходиться ждать новых жертв.
— Я не хочу ждать, — инспектор решительно взглянул на Марка. В его голосе зазвучала сталь.
Чон высадил его у отеля и поехал обратно в участок, обещая позвонить, как только они что-нибудь обнаружат. Марк кивнул, глубоко вдохнул сеульский воздух и побрел в свой номер. Девушка на ресепшене любезно выдала ему ключ и предложила заказать еду прямо в номер. Ли оценил свои силы и отказался. Усталость навалилась на него, придавливая к земле.
Кровать оказалась удобной. Марк закинул таблетки в рот и, не раздеваясь, рухнул на серое покрывало. Оно приятно пахло кондиционером. Агент вспомнил, как всего день назад стирал собственное постельное, как развесил его на сушилке, но перед отлетом так и не снял.
Голос в голове молчал, будто он тоже устал постоянно врываться в поток марковых мыслей, наводить там шорох и оставлять того напряженным, испуганным и борющимся. Находиться в одном городе с причиной всех жизненных бед было сложно. Как бы сам Марк этого не отрицал, но он постоянно думал о том, что ему пришлось оставить в Сеуле сотню лет тому назад. Он бросил семью и брата, чтобы выбраться из этой передряги живым. Теперь он даже не знал, где живут его родители, но зато прекрасно знал, где теперь его брат.
Ли Донхёка поместили в центральную психиатрическую клинику Сеула для заключенных прямо во время суда. Врач, который проводил освидетельствование, утверждал, что его мания ненормальна и исправить ее можно только попытавшись вылечить. Юный Ли Донхёк со скамьи подсудимых попал сразу в палату с мягкими стенами. Марк думал, что тут не обошлось без вмешательства отца — со времен службы в армии у того еще оставались кое-какие связи. Да и его мать была не последним человеком в политической жизни Сеула.
Марк прекрасно помнил холодные глаза своего брата. Никакой мании в них не было. Это были глаза расчетливого и бессердечного человека. Как он мог видеть в них любовь, когда был совсем маленьким? Было ли дело в том, что он с раннего детства смотрел на Донхёка, открыв рот? Отличник, спортсмен, постоянно на сборах, весь в медалях, староста класса и душа компании. Это у Марка была мания.
Мужчина тряхнул головой и заставил себя отбросить мысли о прошлом. Чем четче он вспоминал лицо брата, тем опаснее становилась ситуация. Марк встал с кровати, умылся. Усталость по-прежнему утяжеляла его веки, но страх перед тем, что он может увидеть во сне, заставил его отложить мысли об отдыхе. Агент потянулся к папкам с пропавшими и принялся пролистывать их заново.
За окном день стремительно клонился к ночи. В документах не нашлось ничего, кроме полицейской халатности. Восемь из десяти дел можно было бы раскрыть по горячим следам, но отчего-то детективы не сумели этого сделать.
Стоило взять хотя бы дело Чо Юджин, которая зашла в супермаркет, через пять минут вышла из него и просто растворилась в воздухе. Было совершенно очевидно, что в магазин она заходила не за покупками, а чтобы снять деньги из банкомата, стоящего прямо у входа. Но ведущий расследование детектив не потрудился даже прикрепить данные о счетах — ни выписок, ни чеков.
Марк взглянул на имя детектива — Накамото Юта — и громко вздохнул. Он часто сталкивался с таким отношением к работе, но все же каждый раз расстраивался, как в первый. Теперь же он расстроился вдвойне: от того, что преступление не раскрыто, и от того, что ни в одной папке не нашлось зацепок по его делу. Это были пустышки. Но они хотя бы помогли скоротать половину ночи.
Марк отложил документы. Для нормального функционирования организма нужно было всего пять часов сна. Мужчина завел будильник, отправил пару жизнеутверждающих сообщений в рабочий чат поведенческого и, оставшись в одной футболке, лег в постель.
Как назло, сонливость тут же исчезла. Марк немного поворочался, раздраженно отколошматил подушку и с каким-то оцепенением уставился на темный угол за тумбой. Его одолевали разные беспокойства. Агент старался не сосредотачиваться на них, пропускать одно за другим, не давая им оформиться в слова.
Если хочешь заснуть, нужно закрыть глаза.
Марк со стоном разочарования закопался в подушки с головой.
Правда, закрой глаза, — голос Донхёка стал мягче, — я могу рассказать тебе сказку или спеть колыбельную.
«Отвали. Отвали».
Марк сделал пару дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Раздражение постепенно уходило и агент снова почувствовал сонливость. Он прикрыл глаза, которые мгновенно заслезились, и стал проваливаться в сон так легко и просто, будто до этого не было мучительного часа беспокойства.
Вот так-то. Очень хорошо.
«Да, хорошо», — только и успел подумать Марк, прежде чем окончательно провалиться в забытье.
***
Минхён проснулся от странного шума. Видимо, хён захотел пить. Родители должны были вернуться через пару дней, поэтому они с Донхёком куковали в доме вдвоем. Когда мать и отец впервые оставили их без присмотра, Минхён очень боялся. Так сильно боялся, что почти переехал в кровать к Донхёку, только там чувствуя себя защищенно. Но теперь он стал старше и привык к одиноким ночевкам, пусть иногда сердце и замирало посреди ночи от неожиданно включившегося в коридоре света или шороха воды, разбивающейся о гладкую поверхность раковины. Минхён снова закрыл глаза, пытаясь уснуть. Шум повторился. Он был совсем недалеко — в комнате брата — и походил на стук чего-то твердого о паркет и болезненный скулеж. Мальчик откинул одеяло, тихо подобрался к двери, аккуратно приоткрывая ее и прислушиваясь. С кухни падала слабая полоска света. Звякнул стакан. Из крана полилась вода. В коридоре тикали старые часы. Скулеж повторился. Минхён беззвучно выскользнул из комнаты и двинулся в противоположную от кухни сторону. Мальчик сделал пару шагов, наступая на черной провал собственной тени, которая тут же исчезла в темноте коридора. Ребенок оперся рукой о стену. Шорох обоев зазвучал громко, словно колокол в праздничный день. Если на кухне был вор, то он мог все услышать. Минхён вздрогнул и обернулся — в коридоре никого не было. На кухне все еще шумела вода. Старые часы щелкали секундной стрелкой, отмеряя время, оставшееся до рассвета. Щелк. Щелк. Щелк. Еще пара шагов, и мальчик стоял у комнаты брата. Он осторожно толкнул дверь, из-за нее вылился тихий свет от настольной лампы. Прижавшись к небольшой щели, мальчик принялся разглядывать комнату. Он слышал тяжелое дыхание, вырывающееся из чьей-то груди, скрип паркета, шорох полиэтилена и надрывные стоны, словно этот некто заметил, что больше не один. Минхён толкнул дверь еще чуть-чуть, и она стала медленно открываться, показывая все больше и больше пространства с густыми черными тенями, размазанными по комнате. В поле зрения попали чужие босые ступни, привязанные к ножкам стула. Грязные. Белые. С красными ногтями. Рваные черные джинсы. Колени в крови. Крупные бедра. Грудь, обтянутая зеленой футболкой. Кончики спутанных черных волос. Искаженное ужасом лицо. Грязное. В крови. С разбитым носом. Раной над бровью. Заклеенным ртом. В слезах. С размазанной тушью. Отведенные назад плечи. Вывернутые руки. Связанные за спинкой стула посиневшие кисти. Дверь остановилась. Свет настольной лампы падал на избитую и связанную девушку. Минхён задрожал. Девушка смотрела на него, широко раскрыв глаза. Она всхлипнула, дернулась и застонала, кажется, умоляя, чтобы Минхён развязал ее. Мальчик судорожно вдохнул. Воздух никак не мог добраться до легких, застревая по пути. Минхён попытался проталкивать его маленькими порциями, хватать ртом, но вместо полноценного вдоха получались лишь страшные частые хрипы. Голова закружилась. Глаза внутри черепа нагрелись, напряглись. Перед взглядом все поплыло. Застучала вена на виске. Сердце билось так быстро, что Минхён мог почувствовать, как от этого биения дрожат стены. Изуродованная девушка подняла взгляд, что-то крикнула, бросилась вперед и тяжелым мешком рухнула на пол. Сквозь собственные хрипы, удары сердца и грохот падения, мальчик услышал тишину. Вода на кухне больше не бежала. Он обернулся. Донхёк стоял над ним с лицом человека, которого только что предали. Юноша опустился на колени, обхватил лицо брата ладонями и посмотрел ему прямо в глаза. — Все хорошо, Минхён-а, успокойся. Я рядом. Это всего лишь гипервентиляция. Ты знаешь, как с ней бороться. Все хорошо. Посмотри на меня. Давай, дыши вместе со мной. Вдох-выдох. Ты же знаешь, я все ради тебя сделаю, я никогда тебя не оставлю. Давай, вдох-выдох, — Донхёк медленно задышал. Минхён смотрел в его блестящие глаза, с почерневшей из-за глубоких ночных теней радужкой, и иррационально успокаивался, чувствуя, как горячие пальцы отводят взмокшую челку со лба и аккуратно массируют виски. Взгляд мальчика бегал по лицу брата, пытаясь отыскать там подсказки к происходящему. Но лицо оставалось по-прежнему красивым. Самым красивым, что когда-либо видел Минхён. И по-прежнему страдающим. Это неестественное выражение прилипло к Донхёку как ужасная маска. Вдох-выдох. Мальчик поймал ритм. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Хрипы прекратились. Легкие наполнялись воздухом, раскрывались, грудь мерно вздымалась. Донхёк наконец-то улыбнулся, словно унять приступ гипервентиляции у десятилетки было почти также почетно, как придумать лекарство от рака. Минхён потеряно взглянул на брата, ладони которого переместились на плечи и мягко начали их разминать. Улыбка соскользнула, и лицо Донхёка снова исказилось нечеловеческой болью. — Что ты видишь? Расскажи мне, что ты видишь? Мальчик шокировано всхлипнул и почувствовал, как горячие пальцы переместились на предплечье и с силой сдавили его. Минхён попытался вырвать руку из стальной хватки, но не сумел. Он дергался и бился, пока Донхёк продолжал спрашивать его:«Что ты видишь?». Руки онемели. Младший Ли дернулся еще раз. Он не ожидал, что брат легко разожмет пальцы, и в итоге полетел на пол, неловко ударяясь головой. В глазах мгновенно потемнело. Сквозь ускользающие сознание доносилось болезненное шипение брата.***
Телефонный звонок заставил Марка подскочить на три метра над кроватью. Он был благодарен за неожиданно пробуждение. Ночь, когда он понял, кто такой его брат, снилась агенту в сотнях разных вариаций и будто никогда не покидала его мысли. Играла фоном, как ненавязчивая музыка. Ли тошнило, и он дрожал от ужаса. — Марк? — голос по ту сторону трубки был очень усталым. — Слушаю. — Это Джэхён. Тебе стоит приехать. Мне кажется, мы кое-что нашли. Оказалось, что проспал агент едва ли больше четырех часов. Голова у него гудела, а в глаза словно насыпали песка. Новая пачка таблеток и мерзкий кофе заставили Марка немного прийти в себя. Примерно до уровня, на котором можно поймать такси, доехать до участка, удивиться поразительной тишине, вспомнить, что на часах нет и пяти утра, и наугад дойти до нужного офиса. В кабинете специального следственного отдела свет горел ярко. Пол едва было видно из-за кучи коробок с делами. Марк прошел к столу, осторожно перешагивая через них. Несмотря на резкое освещение, Джемин умудрился уснуть прямо за компьютером. Остальная команда терла глаза, мучилась, но упорно рылась в бумагах. Пизанская башня из стаканчиков грозилась вот-вот обрушиться на них всей своей пластиковой мощью. Никто не заметил вошедшего Марка. Агент Ли прекрасно знал это состояние загнанной на ипподроме лошади. Отупение, оцепенение, грезы наяву. Ничего, пару часов сна — и можно будет штурмовать еще один круг. — Не стоило сидеть тут всю ночь, — голос у Марка стал хриплый после долгого молчания и оттого скрипел, как наждачка. Лукас подскочил на месте, Джэхён, уже снявший форменный пиджак, смачно выругался, а Тэиль лишь уперся бессмысленным взглядом на гостя. — То-то по вам заметно, что вы всю ночь отдыхали, агент Ли, — Лукас быстро пришел в себя и, ухмыляясь, потянулся к стаканчику, стоящему неподалеку. Содержимое его разочаровало, так что молодой человек наморщился и водрузил стакан на самую макушку башни. Башня слегка накренилась, но устойчивость не потеряла. — Ну, что вы нашли? — Марк ухмыльнулся в ответ и рухнул на стул. Холодный свет офисных ламп делал тени слишком глубокими. Оттого у Марка возникло какое-то ощущение двухмерности, пока инспектор Чон, по самый нос закопавшись в бумагах, протянул ему несколько папок. Папки были тонкие и легкие. Висяки — моментально определил Марк. Брошенные дела, о жертвах которых уже давным давно забыли. — Вот эти могут подойти. Нападения совершены в районе Мапо на обычных студенток, — Тэиль выудил из кармана сигарету и закурил. Его остекленевший взгляд исчез, вернулась обычная твердость движений. Марк открыл первую папку: в ней оказалась пара фотографий, показания потерпевшей и снимки с камеры наблюдения. Качество у них было отвратительное. Едва ли можно было разобрать, где жертва, а где нападавший. — А где сами записи с камер? — Они здесь, — Лукас, словно волшебник, достал из ниоткуда маленькую карту памяти. Марк кивнул и вставил карту в планшет. Папка с видео назвалась странным набором букв. Марк запустил картинку и увидел узкую улицу в середине дня. Девушка, укутанная в пуховик и шарф по самый нос, пробиралась по свежевыпавшему снегу. Преступник черным пятном появился из ниоткуда. Нападение произошло резко, без всякой системы. Словно в нем не было никакого замысла, просто желание. Марк не стал досматривать, выключил видео, достал карту и вернул ее Лукасу. — Это не он. Джэхён подался вперед, притягивая к себе папку. Он быстро пробежал глазами по показаниям и недоумевающе взглянул на агента Ли. — Почему нет? Все сходится. На первый взгляд. Все всегда сходилось на первый взгляд. Марк покачал головой. — Лишь кажется, что это дело очень похоже на остальные. Но давайте посмотрим пристальнее, — Ли ткнул пальцем в документы. — Первое и очень серьезное отличие — время суток. Как мы знаем из показаний свидетелей, которые видели жертв незадолго до их пропажи, все похищения произошли вечером или ранним утром, когда на улице уже темно или еще не рассвело. У нашего субъекта либо очень четкое рабочее расписание, либо время суток — его фантазия, либо он, как и прочие начинающие преступники, просто считает, что так безопаснее. Это разумно. Больше шансов скрыться, больше шансов, что тебя не опознают. Уже после того, как они становятся увереннее или начинают деградировать, они могут изменить время и начать нападать днем, но для этого нужен опыт. Что мы видим на записи? Это середина дня. Лукас задумчиво хмыкнул. В своем углу зашевелился Джемин, и все взгляды обратились к нему. Молодой человек приоткрыл один глаз и хриплым ото сна голосом спросил: — А разве он не мог решить, что раз днем у него ничего не получилось, то надо попробовать ночью? — Логично, спящая красавица, — Тэиль взъерошил джеминовы волосы. Парень ухмыльнулся и пригладил челку. — Тут мы переходим ко второму пункту: манера поведения. Мы не можем говорить о том, как субъект совершает свои преступления, потому что у нас почти нет свидетелей. Он не попадет на камеры, никто не слышит жертв в момент похищения. Он не берет их силой, он заманивает их. Парень, которого мы ищем, любит рисковать, но очень умен и до трусости осторожен. То, что мы видим на записи, — полная противоположность. — Марк прав, — Джэхён согласно кивнул. — Очень похоже, что парень на записи был пьян или вроде того. Наш субъект такого бы не допустил. — Верно. Он подходит к воплощению фантазии серьезно. Джемин откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, кивнул, принимая объяснение. Марк закрыл папку, мысленно попросив прощения у девушки, чья фотография медленно исчезла под листом фирменного картона. Следующая папка была чуть толще, но и в ней не было ничего интересного. За ней была еще одна, и еще одна. В конце концов, у Марка пересохло в горле от долгих объяснений, головная боль, нисколько не скрываясь, поселилась в его черепе и принялась сверлить левый висок. За следующей папкой агент тянулся, едва сдерживая болезненное шипение. Как только он открыл ее, то тут же понял — это дело совершенное иное. Ему удалось выхватить лишь пару слов прежде чем он осознал, что эти новые ощущения связаны с необычными обстоятельствами дела: у преступника был старый, но хорошо работающий план. Марк нервно подскочил со своего места. Сонный Джемин встрепенулся. — Что-то есть? Ли освободил часть стола и разложил документы на ней. — Если бы вы захотели напасть на студентку поздно вечером, то как бы вы это сделали? — небольшой тренинг, который любил на своих парах проводить Джонни. Удивительным образом, часто подобная схема действительно помогала ученикам понять, о чем думал преступник в момент нападения. Марк считал, что это все оттого, что в каждом человеке кроется кусочек психопата. — Я бы ударил жертву по голове, — Лукас пожал плечами. — Быстро и эффективно. — Согласен, — кивнул Джемин, еле держа глаза открытыми. — Но я бы ездил на фургоне с напарником, и похищал бы женщин прямо с дорог, силой запихивая их. Все снова взглянули на юношу. Он сонно моргнул. — Думаю, я бы долго следил за ними неделями, а потом бы напал в безлюдном месте и там, где нет камер, — Тэиль почесал макушку. Инспектор Чон немного помолчал и, прежде чем ответить, поморщился: — Я бы попробовал приманку, вроде пропавшего ребенка или потерявшейся собаки. Марк довольно улыбнулся. Именно этого ответа он и ждал. — Вот мы и нашли настоящего охотника, — радостно хихикнул он, а после указал пальцем в дело. — Я думаю, что этот парень тоже использует приманку. Но использует сам себя. Лукас потянулся к делу и быстро зачитал: — Так, потерпевшая Сон Чеен возвращалась домой, когда на нее напали около девяти вечера. Молодой человек с перебинтованной рукой попросил ее помочь достать ключи, упавшие под машину. Когда потерпевшая Сон наклонилась, то получила удар по голове. Джемин возмущенно воскликнул: — Она что, не смотрела «Молчание ягнят»? Марк улыбнулся. — Ты думаешь, что это наш преступник? — инспектор Чон нахмурился. — Не знаю, стоит проверить. Звучит очень похоже. У этого парня есть план, но он еще не отточен. Все перевели взгляды на Лукаса, ожидая, когда тот закончит читать: — Потерпевшая Сон потеряла сознание. В себя ее привели несколько прохожих. Свидетели в последствии установлены не были. Воцарилось недолгое молчание. Лукас пролистал всю папку до конца, на последней странице он нахмурился. — Тут больше ничего нет. Вообще ничего. Никаких улик, никаких показаний, фотографий места. Абсолютно ничего. Джэхён недоверчиво протянул руку к папке и крепко выругался. Марк только пожал плечами: он часто сталкивался с подобным пренебрежением. В первое время он пытался общаться с нерадивыми сотрудниками, однажды даже чуть не подрался с шерифом, который никак не хотел признавать, что серийный убийца на его территории и на территории соседнего штата — один и тот же человек. Этот шериф так упорно не желал подпускать ФБР к расследованию, что чуть не потерял собственную дочь. Теперь Марк относился к промахам в делах куда спокойнее. Можно было назвать это зрелостью, можно выгоранием, можно наплевательством — суть была одна: Марку было неважно, сколько материалов у него есть, если понадобится, он начнет все сначала. — Не о чем переживать. Вызовем ее, зададим пару вопросов и попробуем узнать что-нибудь новое, — попытался успокоить их агент Ли. — Ты прав, мы с этим разберемся, — кивнул инспектор Чон. — Обсудим ближайшие планы? Команда сонно закивала. Казалось, только Лукас сохраняет какое-то подобие бодрости. Марк уже и сам начал чувствовать, как туманятся его мысли. Он решил передать бразды правления настоящему начальнику. — Завтра, точнее уже сегодня, мы вызываем на повторный опрос потерпевшую Сон Чеен. Опрос будет вести Марк, а помогать ему будет Лукас. Я тоже останусь здесь, на всякий случай. Джемин и Тэиль-хён, как только проснутся, отправятся в Хвасон. Вечером я связался со своим старым другом, он поможет вам опросить Сон Сынчона — парня Чон Ынджи. Нам нужно, чтобы вы хоть что-то из него вытянули. Хоть в гипноз его вводите, но информацию добудьте. У нас пока что нет ни одной отправной точки. — Верно, — Марк взглянул на парней. Они собирали последние остатки сил, чтобы понять, о чем с ними разговаривают. — Не давите на него, дайте понять, что вы пришли с дружеским визитом. Особенно расспросите про коллег Чон Ынджи, про ее поведение незадолго до смерти. Пусть вспоминает по дням, главное, чтобы рассказ был подробным. — Так точно — Джемин сонно отсалютовал. Тэиль слабо кивнул. Инспектор Чон сделал неопределенный взмах рукой, и все тут же зашевелились, начали собирать вещи, вызывать такси. Джемин ушел первым, за ним исчез Тэиль, последним попрощался Лукас, который направлялся к двери, не открывая глаз. Работы предстояло много. Агент боялся, что кто-то из ребят может не справиться с ней. Марк тяжело выдохнул. Джэхён, судя по всему, интерпретировал вздох по-своему. Он приоткрыл один глаз и спросил: — Устал? — Не так, как ты, я все-таки успел отдохнуть, — они помолчали еще немного. Марк с удивлением заметил, что за окном уже светло. — А как бы ты убил одинокую студентку, идущую домой ночью? — неожиданно спросил инспектор Чон. Марк вскинул брови. Действительно, как? — Наверное, провернул тот же трюк, что и наш субъект: использовал бы какой-нибудь предлог в качестве приманки, а потом спрятал бы тело где-нибудь в лесу или в поле. Донхёк в голове тихо рассмеялся. Одна за другой в мыслях замелькали картинки-воспоминания о том, как он собирался в поездки на сборы, в спортивные лагеря, на отдых в их загородный дом. Всегда с каким-то почти нездоровым предвкушением, ажиотажем и резкостью, но возвращался Донхёк ласковым и спокойным, таким покладистым, что это почти пугало. Он надолго запирался в комнате. Мало говорил, часто смотрел телевизор и никогда не пропускал новости. У Марка по спине пробежали мурашки. На суде так и не узнали мотив, не узнали, как Донхёк заманивал жертв, так и не нашли тела. Но Марк подозревал, как именно он это делал, и агенту стало мерзко от того, что и он сам использовал бы тот же самый способ. — Но вряд ли я бы смог долго скрываться, — улыбнулся Ли. — Сейчас все иначе. — Сейчас? — Джэхён нахмурился, и Марк понял, что случайно сказал вслух то, что должно было быть продолжением внутреннего монолога. Он неловко пожал плечами. — Да. Не то что пять-десять лет назад. Кругом камеры, и у всех есть интернет. Это очень упрощает работу нам и осложняет работу преступникам. Джэхён расслабленно кивнул и принялся собираться. Они разошлись, чтобы через пару часов встретиться снова.
