Хищная проблема

Ранним утром Твайлайт стояла перед дверями Кантерлотского тронного зала, прижимая к груди стопку листов, и в который раз перечитывала свои записи. С одной стороны — отчёт Грэнни Смит о недельных расходах на Лайри. С другой — результаты исследования зебриканской воды. Оба документа пахли по-разному: первый — яблоками и деревней, второй — лабораторией и бессонными ночами. — Ты долго будешь стоять? — раздался голос Спайка из-за спины. — Селестия уже ждёт. — Я собираюсь с мыслями, — ответила Твайлайт. — Это два совершенно разных отчёта. Один — про кабачки, второй — про фундаментальную разницу миров. И я не знаю, с чего начать. — Начни с того, что у тебя лучше получается, — посоветовал Спайк. — С цифр. Твайлайт вздохнула, кивнула и толкнула дверь. *** Селестия сидела на троне, но не в официальной позе — чуть расслабленно, с чашкой чая в копытах. Увидев Твайлайт, она отставила чашку и улыбнулась. — Твайлайт! Я слышала, у тебя накопились отчёты. И что-то о новом постояльце на ферме Эпплов. — Да, принцесса, — Твайлайт подошла ближе и разложила листы на ступенях трона. — У меня два документа. Первый — финансовый. Второй — научный. С какого начнём? — С того, что тебя больше волнует, — ответила Селестия. Твайлайт помолчала секунду, потом взяла верхний пергамент. — Тогда начну с того, что Лайри съел за прошлую неделю. — Она кашлянула и начала читать: — Три кабачка, один кочан капусты. Пять кабачков, три картофелины, тыква. Восемь кабачков, два кочана… — она перелистнула страницу. — В общем, итоговая сумма за овощи и молоко с лечебными добавками — четыреста девяносто два бита. Плюс ущерб заборам, посуде и моральный вред хряку Борьке. — Хряку? — переспросила Селестия, приподняв бровь. — Это свинья, — пояснила Твайлайт. — Кот её напугал. Она теперь в кабанах не ходит. Селестия моргнула, потом медленно, очень медленно, улыбнулась. — Я вижу, ферма Эпплов живёт насыщенной жизнью. — Это ещё мягко сказано, — вздохнула Твайлайт. — Грэнни Смит передала этот отдельный список съеденного через аварийный рунный портал, который я нарисовала у них в доме в первый день. На случай, если Лайри решит разбойничать. Но он не разбойничает — он просто ест и дерёт матрацы. И теперь я должна оплачивать это из своего кармана. Она замолчала, давая Селестии переварить информацию. Принцесса Дня телекинезом взяла лист, пробежала глазами по строкам, и вернула. — Я видела твой запрос в казну. Деньги будут выделены. Но это не отменяет того факта, что ты платишь за него лично. — Я знаю, — сказала Твайлайт. — И я согласна. Потому что он не виноват. Он просто живёт. И ест. И дерёт матрацы. И я не могу оставить его без еды только потому, что это дорого. Селестия кивнула, и в глазах её мелькнуло одобрение. — А второй отчёт? Твайлайт взяла вторую стопку листов. — Это исследование воды из Зебрики. Той самой, которую я собрала, когда Луна вышла из портала. Я провела полную проверку: химический состав, физические свойства, магический фон, органические включения, влияние на живые организмы и сравнение с эквестрийской водой. — И что выяснила? — Что вода из Зебрики — мёртвая, — ответила Твайлайт. — Абсолютно мёртвая. Никаких минералов, никакой магии, никакого растворённого воздуха. Она не держит магию вообще. Органика в ней растворяется плохо. Физика — та же, но магии — ноль. Селестия взяла отчёт, прочитала его внимательно и медленно отложила в сторону. — И что ты думаешь об этом? — Я думаю, что это должно было перевернуть науку, — сказала Твайлайт. — Вода из другого мира, где нет магии. Это же фундаментальное открытие! Это должно было изменить всё, что мы знаем о природе реальности! Она замолчала, и голос её стал тише. — Но я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как это применить. Я не знаю, что это значит для Лайри и для пони. И я не знаю, кому это вообще нужно. Она вздохнула. — Я ожидала переворота в науке. А получила просто воду. Которая не держит магию. И всё. Селестия смотрела на неё долго, спокойно, и в глазах её было то выражение, которое появлялось у неё только в моменты глубокой мудрости — или когда она вспоминала что-то, что уже пережила сама. — Твайлайт, — сказала она мягко, — наука не любит, когда её переворачивают. Твайлайт замерла. — Что? — Наука не любит, когда её переворачивают, — повторила Селестия. — Не потому что она консервативна. А потому что переворот — это всегда хаос. Это сломанные парадигмы, годы работы, летящие в корзину, и новые вопросы, на которые нет ответов. Наука любит, когда её расширяют. Когда в неё встраивают новые кирпичики, не разрушая фундамента. Она подошла к Твайлайт и положила крыло ей на плечо. — Ты держишь в копытах не переворот. Ты держишь фундамент. Ты нашла воду, которая не держит магию. Это не переворачивает науку. Это расширяет её. Теперь мы знаем, что в нашем мире есть места без магии. И это знание — не разрушение. Это добавление. Новый слой. Новый вопрос. Твайлайт смотрела на неё, и в голове её кирпичики науки выстраивались должным образом и вставали на места. — Значит, я не должна переворачивать науку? — Ты должна её расширять, — ответила Селестия. — Перевороты — это больно, мокро и часто заканчивается тем, что ты сама оказываешься под обломками. Расширение — это тихо. Это аккуратно. Это вопрос не «что теперь?», а «а что ещё?». Твайлайт кивнула, и в глазах её зажёгся тот огонь, который появлялся у неё, когда она понимала что-то важное. — Так что я сделала правильные выводы? — Ты сделала выводы, — ответила Селестия. — Остальное — время. Она убрала крыло и вернулась на трон. — А теперь расскажи мне про ферму и Лайри. Я хочу знать всё. Твайлайт улыбнулась и начала рассказывать. И впервые за несколько дней ей стало немного легче.