Портрет любви на заднице храни

      — Мы будем вместе навсегда-а-а-а-а! — красиво пел Драко, а хор из учеников тут же подхватил:       — Ту-рю-рю, ту-рю-рю!       — Моя любовь, моя судьба-а-а-а-а!       — Ту-рю-рю, ту-рю-рю.       Подтанцовка покачивалась из стороны в сторону, поющие ученики в такт щелкали пальцами и светились улыбками, как настоящие кинозвезды. Но ярче всех сверкал Драко: в белоснежном костюме с рыцарскими наплечниками, украшенными драгоценными камнями, он, не переставая петь, взбегал вверх по винтовой лестнице. Песнь его была чувственней, чем у самой знаменитой певицы, притягательнее, чем у сирены. Он бежал вверх, перепрыгивая через ступеньки и то и дело оборачиваясь к зрителю:       — Будь ты хоть маггл, хоть герой…       — Ту-рю-рю, ту-рю-рю!       — Пускай аврор, пускай ковбой…       — Ту-рю-рю, ту-рю-рю!       — Найду тебя среди пустынь,       Морозных и опасных льдин,        — Найдет, найдет!       — Среди лесов, среди полей,       Среди невиданных зверей!       — Найдет, найдет!       Ту-рю-рю!       — Ты будешь мой наверняка!       И вот тебе моя рука!       Люблю-ю-ю-ю       те-е-е-бя-я-я!       Драко закружился на месте и припал на одно колено, протянув руку Поттеру. Тот ошеломленно стоял на верхней ступеньке, одетый в привычную гриффиндорскую форму, с ослабленным узлом галстука и сведенными к переносице бровями. Он недовольно уставился на великолепного рыцаря перед собой и резко дернул рукой, показывая отказ.       Музыка из воодушевленно-радостной резко сменилась на раздраженные визги скрипки.       Драко распахнул рот в удивлении, а в груди резко стало больно. Заныло раненное сердце — не иначе.       — Кто сказал, что тебя полюблю я? — протянул Поттер, и тут же издевательски взвизгнула скрипка. — Кто сказал, что с тобою пойду я?       — А-а-а-а, — тут же трагично затянул хор.       — Мне чуждЫ твои грубость и резкость, приду-у-у-рок!       — Придурок? — в ритм уязвленно переспросил Драко.       — Мне судьба — быть с тобою — противна-а-а-а!       — Это даже не рифмуется!       — Мне плевать, мне плевать, ты слыши-и-и-ишь?       Поттер начал наступать, заставляя Драко пятиться. Спускаться по винтовой лестнице спиной вперед — сомнительное занятие, но под напором враждебно настроенного гриффиндорца у Малфоя попросту не оставалось вариантов. Он пятился и пятился, чудом наступая на узкие ступеньки, не сводя болезненного взгляда с любви всей своей жизни, слова которой застревали в его сердце, словно ножи.       — Мне противно, противно знать, что рядом ты дышишь!       Уходи! Уходи же, МалфОй, сглаз моих прочь!        — А-а-а-а! — в очередной раз подвыл под музыку хор.       — Между нами не будет дня,       Только черная… непроглядная… ночь!       Поттер резко подался вперед, словно собирался ударить, и Драко всем телом дернулся назад. Нога соскользнула, пальцы разжались, выпуская поручень лестницы, и он начал заваливаться назад, падая спиной в бездну. Поттер смотрел на него сверху вниз жестким, ненавидящим взглядом, и Драко падал, падал, пока гриффиндоец не превратился в маленькую точку далеко в небе. Ветер свистел в ушах, жалобно плакала скрипка, сплетаясь с грустными звуками фортепьяно, с уголков глаз срывались непрошенные слезы — то ли от ветра при падении, то ли от горечи израненного сердца.       — Малфой!       Драко закрыл глаза и обхватил себя руками, сворачиваясь в позу эмбриона. Музыка стихла. Звук падения тоже. Он словно очутился в вакууме.        — Малфой!       Это голос… Поттера?       — Драко…       Малфой распахнул глаза в тот момент, когда его щеки осторожно коснулось что-то теплое. Он не видел ничего. Только белый, ослепляющий свет. А обоняние резанул запах стерильности и медикаментов. Так что лучшим решением было снова зажмуриться.       — Уверена, он притворяется, как тогда с Клювиком на третьем курсе.       О, а это уже Уизлетта. Драко хотел было вновь открыть глаза, но после подслушанной фразы очнуться было бы слишком не вовремя. Так что прикинувшись трупом, Малфой прислушался к ощущениям: болел правый бок, рука и задница. Левая ягодица особенно сильно. Кажется, он не очень удачно приземлился. Голоса вокруг продолжали переговариваться, и Драко решил, что пора потихоньку приходить в себя. Пошевелил пальцами и понял, что правую руку сковывает гипс, а во рту словно кошки не только насрали, но и керосином залили, и подожгли. К счастью, головой он ударился не так сильно, так что эти два факта удалось срастить: его напоили «Костеростом», и сегодня ночевать придется в больничном крыле. Драко тяжело вздохнул, закряхтел и открыл глаза. И тут же закрыл. Потому что над ним нависал взволнованный Поттер, а видеть его так близко бедное аристократическое сердце еще не было готово. К тому же в груди разлилась обида: он ведь отверг Драко. Да, это было в бреду, но ведь отверг! Скотина такая.       — Очнулся! — взвизгнула справа Паркинсон, и теперь над Драко нависали обеспокоенные физиономии друзей. Позади маячил взволнованный Поттер, которого слизеринцы оттеснили от больничной койки.       — Если у вас тут очередь, — прокряхтел пересохшим горлом Драко, — то у меня неприёмный день.       Он приподнялся на локтях и тут же зашипел: задница отозвалась болью, словно он проскакал всю Англию на коне голой жопой без седла. По обе стороны от койки стояли Блейз и Панси, а Поттер со своей неизменной свитой замер у ног. Услышав хриплый голос Драко, он тут же протянул ему кружку воды.       — Вот.       Панси выпучила глаза, отчего еще сильнее стала похожа на мопса, Грейнджер с Уизелом как-то обреченно вздохнули. Кажется, они чувствовали себя не к месту. К слову, Драко аналогично не понимал, что делала рядом с его койкой гриффиндорская четверка, но присутствие Поттера не могло не радовать. Пускай и пришлось свалиться с метлы, а все-таки тот к нему прибежал. Не прошли его знаки внимания даром. Драко промочил горло и попытался сесть в постели, но седалище болело нещадно, так что он так и остался лежать, лишь приподнявшись на локтях.       — Тебя сбил бладжер, — словно предупреждая логичный вопрос, откликнулась недовольная Уизли, скрещивая руки на груди. — Гарри хочет, чтобы я извинилась за то, что запустила его в тебя, но это бред. Квиддич есть квиддич.       — Кстати, ты здесь уже сутки, — спокойно кивнул Блейз. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, и смешливо поглядывал то на гриффиндорцев, то на самого Драко. — С возвращением, что ли.       — Ага, — только и кивнул тот, пытаясь понять и оценить ситуацию. — То есть вы уже сутки сидите возле меня?        Присутствующие синхронно фыркнули, и только Поттер отвел глаза. Жест показался Драко милым, и он непроизвольно залюбовался.       — Мы, хочу напомнить, пришли, чтобы отвести Гарри на обед, — влезла в разговор Грейнджер и осуждающе, словно строгая учительница, стрельнула в того глазами. — Вот он от тебя не отходил. Даже дружки твои столько не сидели рядом, в отличие от него.       — Запомни, — не менее недовольно подхватил Уизли. — Гарри — слишком хороший человек. И это отвратительно, что он достался такому придурку, как ты, Малфой.       — Рон! — неожиданно рявкнул сам Поттер. — Я просил его так не называть!       — Гарри, это же Малфой, — с мольбой протянула рыжая. — Нельзя так быстро менять отношение к человеку только из-за метки.       — Никто не говорит, что это только из-за метки!       — Стоп! Стоп! Стоп! — замахала ладонями Панси, и Блейз прикусил губу, пряча улыбку. Вместе с подругой он начал теснить гриффиндорцев в сторону выхода. — Это был розыгрыш. А вы повелись как лохи. Ха-ха! Предлагаю обсудить это позже, когда Драко немного придет в себя. Пока!       — Никуда я не пойду! — Поттер вцепился в дверной косяк и потянулся за палочкой. С одной стороны его пытались утянуть в коридор друзья, с другой Панси толкала Поттера им навстречу, пока Блейз не раскидал всех заклинанием и не запечатал дверь. В целом, день начинался интересно, подумал Драко. Зрелищ он получил, осталось дождаться кормёжки.       — Драко, — Паркинсон присела на краешек кровати. — Мы должны тебе кое в чём признаться.       — Что вы, два дебила, только что прогнали мою судьбу, которую я добивался последние несколько недель? Я заметил! — буркнул Драко.       — Он нас убьет, — одними губами шепнул Блейз, и Драко закивал, поочередно указывая на друзей пальцем. Панси вздохнула и невесомо погладила Малфоя по ноге, укрытой тонким одеялом.       — Драко, тут такое дело, — она потерла переносицу и сложила губы уткой. А после резко выдохнула и выпалила на одном дыхании: — Поттер — не твоя судьба.       Забини кивнул.       — Да. Мы долго не могли понять твое поведение, а когда дошло, то несколько дней…       — Ржали над тобой.       Драко насупился и скрестил руки на груди. С гипсом было непросто, но он справился.       — Ты же решил, что у тебя метка появилась, да? — во взгляде Паркинсон сочувствие перемежалось со смехом, и Малфой не знал: разводят его в очередной раз или разговор действительно серьезный. Поэтому лишь осторожно ответил:       — Да.       — Метка. На жопе, — с умилением, как будто разговаривал с ребенком, уточнил Забини.       — Ну да. Портрет. Как у вас. Только не на виду, а… лично, интимно, так сказать. Меня всегда раздражало, когда ходишь и светишь меткой направо и налево, — небрежно бросил Драко и чуть сморщился, взглянув на запястья друзей.       — А так удобно на нее присесть, — фыркнул Блейз, а Панси хохотнула в кулачок. — Пересесть с иглы родительского одобрения на лицо Поттера.       Паркинсон взорвалась хохотом, за что Драко тут же спихнул ее ногой на пол. И насупился еще сильнее.       — К чему все это? Либо объясняйте, либо проваливайте к гиппогрифу под хвост!       Но друзей было не остановить: они хихикали, утирая выступившие на глазах слезы и с трудом пытались удерживать лица серьезными. Драко вздохнул и потянулся за палочкой.       — Ладно-ладно. Короче, помнишь вечеринку после победы над Рейвенкло? — и, дождавшись утвердительного кивка, Забини продолжил: — Нет у тебя никакой метки, Драко. А на заднице у тебя татуировка.       — Самая обыкновенная, — закивала Паркинсон. — Ты тогда упился вдрызг и требовал, чтобы тебе набили Поттера на всю спину.       — Еще и магическую хотел. Нам пришлось расщедриться на пару галлеонов, чтобы мастер набил так, как мы сказали, а не как ты вопил на весь салон.       — Подождите, — Малфой затряс головой, и светлые пряди посыпались на лицо. Драко закрыл его руками и пробубнил: — В смысле, обычная татуировка? Не магическая?       — Ну, мы видели только раз — в салоне, но вроде не магическая.       — Вы пялились на мою задницу?       — В тот момент ты не сильно протестовал.       — Я был пьян!       — Как Д’Артаньян.       И тут до Драко стало доходить. Добегать.       — То есть… Вы хотите сказать, что у меня… Просто лицо Поттера за заднице?       — Да.       — И он не моя судьба?       — Да, Драко.       — И последние две недели я вел себя как полный придурок, подкатывая к нему на глазах у всех?       — Да!       Тут друзей снова разорвало, стоило вспомнить, как каждый раз перекашивало Поттера и его свиту от «умелых» подкатов, и как глупо, но уверенно выглядел сам Малфой. У Блейза даже осталась колдография, где Драко предлагает гриффиндорцу либо съесть фунт драконьего навоза, либо сходить на свидание. Где Малфою удалось раздобыть драконий навоз, для всех так и осталось загадкой. Блейз решил, что в будущем сможет неплохо разбогатеть, если продаст это колдо прессе. Поэтому о его существовании Драко знать не обязательно: и картинку испепелит, и самого Блейза заодно.       — Вот дерьмо, — на тихом выдохе глубокомысленно выдал Малфой, пялясь в точку перед собой. Панси помахала рукой у него перед глазами, но ей не удалось смахнуть воспоминания о прошедших неделях, когда Драко успел смириться с судьбой, принять ее и даже найти плюсы. — Я хочу побыть один.       — Драко, ты в порядке?       — В полнейшем, — он выдавил кислую улыбку и перевернулся на бок, поджимая ноги и натягивая одеяло до самого уха. — От «Костероста» подташнивает. Надо поспать. Пройдет.       Паркинсон хотела что-то еще сказать, но Блейз покачал головой и кивнул в сторону выхода из больничного крыла. Кажется, он догадался, что дело не в лекарстве, но Драко было плевать. Он посучил внезапно замерзшими ступнями под одеялом и закрыл глаза. Вдохнул и медленно выдохнул, считая до десяти. Он так долго ждал свою метку, что повелся на дурацкий розыгрыш. Вот придурок! Малфой часто заморгал и поджал губы. А ведь Поттер оказался неплохим вариантом: симпатичный, временами нахальный, упрямый. С прической, правда, своей этой придурочной, но она его совершенно не портила. И улыбка у него красивая, да. А еще при деньгах и с полным отсутствием родственников, что, несомненно, плюс. Грейнджер и Уизел были неприятным бонусом, да и все рыжее семейство, идущее в комплекте, как на распродаже, тоже не особо радовало, но у Драко богатая фантазия, он бы придумал, как сократить общение. Теперь же у него не было ни метки, ни Поттера, ни даже гипотетического домика в лесах Норвегии. Ни-че-го.