Портрет любви на заднице храни

      Ветчина на вкус была как наждачка. Не то чтобы Драко когда-либо пробовал ее жевать, но почему-то был уверен, что на вкус наждачка именно такая. В Большом зале было немноголюдно, поэтому поттеровское место за гриффиндорским столом просматривалось великолепно. Но Драко упрямо не смотрел. Он старательно пялился в тарелку и размазывал желток, превращая яичницу в отвратительную бесформенную массу.       — Тебе нюхлер в тарелку нагадил? — скривилась Паркинсон, уплетающая за обе щеки тосты с джемом, — судя по всему, на диету она решила наплевать.       — В тарелку нет, а в душу как будто да.       — Ох. Опять, — Панси со стоном закатила глаза. — Мы же извинились.       — Сути это не меняет. Помимо того, что я выглядел как полнейший идиот перед толпой людей, вы разрушили мои надежды найти истинную пару.       — Больше драмы королеве драмы, — Панси тяжело вздохнула и подперла подбородок ладонью. — Дорогой, нет нашей вины в том, что у тебя до сих пор не появилась метка. А то, что ты вел себя как кретин… Ладно, влюбленный, — она сделала пальцами кавычки, — так это исключительно твой сознательный выбор. Я только понять не могу, неужели ты действительно успел запасть на Поттера? Если вы уготованы друг другу судьбой, он был бы твоим и без всех этих ухаживаний, прости Господи.       — Нет, но мне… — Драко надолго замолчал, копаясь в собственных мыслях и приходя к шокирующему откровению. Он пробубнил его под нос, и Паркинсон скривилась.       — Ни Морганы не поняла, говори четче.       — Яхотелпроизвестинанеговпечатление, — скороговоркой выдал он, чем вызвал смешок у подруги.       — Ты это делаешь уже седьмой год. Поверь, Поттер обращает больше внимания только на своих дружков и Волдеморта. В остальном ты у него вне конкуренции.       — Я всегда должен быть на первом месте.       — Ты все еще можешь стать у него первым.       — Панси! — зашипел Драко и мыском ботинка стукнул девушку по щиколотке. Та в долгу не осталась и долбанула его каблуком по ноге в ответ. Вся эта возня под столом могла бы затянуться, если бы сзади не послышалось покашливание.       — Кхм. Малфой.       Поттер стоял у него за спиной с коробкой шоколадных котелков — любимой сладостью Драко. Он смущенно улыбался, но уверенности не терял.       — Говорят, что они самые сладкие в магическом мире, но это не так — уверен, твои поцелуи слаще.       И, впихнув шокированному Малфою коробку в руки, Поттер нелепо подмигнул и ушел в сторону своих друзей. Слизеринский стол ошарашенно пялился ему в спину, а постепенно нарастающий гул голосов растекся по всему залу. «Что он сказал?», «Кому? Малфою?», «Розыгрыш?». Драко сжал коробку в руках сильнее положенного и несколько раз удивленно моргнул.       — Что бы это сейчас ни было, ты влип, — медленно протянула не менее обескураженная Паркинсон. — Но котелками поделишься.

***

      Драко гипнотизировал взглядом полупустую коробочку из-под сладостей. Он потаскал из нее уже пять шоколадных котелков, хотя изначально боялся, что они из магазина Уизли. Но ни отрыжки, ни поноса, ни превращения в лягушку не последовало. Разве что жопа чесалась: не та ягодица, где татуировка, — вторая. А к поведению Поттера появилось еще больше вопросов.       — И что ты планируешь делать? — Забини бесцеремонно вытащил из коробки конфетку и закинул в рот. Драко ревностно проводил ее взглядом в последний путь и дернул плечом.       — Ничего.       — Как ничего? Почему ничего, Драко? Ты две недели его окучивал, добился взаимности и в результате ничего?!       — Я его добивался, потому что думал, что он мой соул!       — И что? Поттеры на дороге не валяются, — и, словно в подтверждение собственных мыслей, друг серьезно кивнул. — Мы не знаем, когда у тебя появится метка, а пока можешь покрутить с Поттером. Он богатый, знаменитый. Ты можешь завести через него полезные знакомства, а если умело поработаешь языком — не смотри на меня так, я во всех смыслах! — то и деньжат подкинет. Отстроишь разрушенное крыло Мэнора, сгоняете на отдых, может, обучение в Академии оплатит тебе — все меньше растрат для семейного бюджета.       Забини нахмурился и фыркнул.       — Почему я вообще должен тебе это объяснять? Кто ты и куда дел моего лучшего друга, который ни малейшей выгоды не упустит?       Драко лишь меланхолично перекатился на спину и сложил руки на груди, словно покойник.       — Или дело в том, что это именно Поттер? У тебя же с ним вечная проблема. Он же у тебя особенный. Ты же так всегда говоришь.       — Не коверкай, — апатично отозвался Драко, разглядывая нежно-зеленый потолок спальни. — Особенный враг. Вот так.       — Ну так перестаньте быть врагами. Закрутите, не знаю, легкий роман. Бурный, ни к чему не обязывающий. Хотя, — Блейз с тяжелым вздохом окинул лучшего друга взглядом, — в таком состоянии бурным у тебя будет разве что понос.       — Не хочу я с ним ничего крутить. Ни романы, ни хула-хупы, ни консервацию.       Тут Драко прекрасно понимал, что кривит душой. Он так глубоко увяз в Поттере еще в детстве, что крутил бы с ним и педали двухместного велосипеда, и косы будущим дочкам. На этой мысли он страдальчески застонал, закрыл лицо руками и свернулся креветкой на кровати, отчего Забини переполошился и стал себя ощупывать.       — Все-таки отравленные были конфеты, что ли? Тебе плохо?       Отравленными в тот день были разве что малфоевские мысли.

***

      План был прост как два сикля: плыть по течению, авось говно мимо проплывет. Не то чтобы Драко сравнивал Поттера с говном, но тот тоже не тонул ни в ванной старост, ни в Черном озере, так что на определенные мысли это наталкивало. Малфой старался вести себя как обычно: ходить на уроки, выматываться на тренировках и не пересекаться с Поттером. Последний пункт явно выбивался из понимания «привычной» жизни, но Драко упорно игнорировал его, как и удивленные глаза школьников, когда он резко разворачивался в противоположном направлении, стоило завидеть Поттера в другом конце коридора. Вот только тот все равно находил его, как бы старательно Малфой ни пытался прятаться. Либо усовершенствовал Акцио, либо нашел какую-то карту, которая каждый раз безошибочно приводила его к слизеринцу.       Поттер появлялся, словно из ниоткуда, с какой-нибудь очередной идиотской фразой:       — Твои глаза восхитительны, но в них не хватает моего отражения.       И Драко плыл, как шоколад в руках Долгопупса. Друзья косились на них, как на имбецилов, и только Уизли ворчал, что «после неудачного падения на голову Малфой перестал быть смешным».       — Эй, Драко.       Малфой медленно развернулся на пятках, прижимая к груди книжки. Он только вышел из библиотеки поздним вечером и никак не ожидал встретить кого-то в столь поздний час. Но Поттер, вполне себе живой и растрёпанный, стоял перед ним и протягивал на раскрытой ладони коробочку медовых ирисок.       — Я бы подарил тебе шоколадную лягушку со своей карточкой, но мой портрет и так с тобой.       Драко вспыхнул, буркнул что-то в ответ и сбежал, чтобы избить друзей подушкой с визгами: «Кто из вас, суки, ему рассказал?!».       В моменты, когда Драко выныривал из розового марева романтики, он тут же влипал в жесткую депрессию из-за того, что Поттер — не его пара и все это лишь блажь. Когда, как и почему гриффиндорец решил ответить ему взаимностью, Малфой не знал, но бережно хранил все записочки и маленькие букетики. От одного только пришлось избавиться.       В тот день Драко как обычно размазывал овсянку по тарелке, когда двери зала с визгом распахнулись: визжали не петли, не ученики (хотя потом начали) — визжали цветы. Явно довольный собой Поттер в пушистых наушниках гордо нес «букет» из мандрагор и не менее торжественно вручил его зажимающему уши Малфою.       — Мои чувства к тебе громче любого звука, — смог тогда прочитать Малфой по губам и весь вечер расплывался в глупой улыбке, драя кубки в Зале наград, куда его отправили в качестве наказания. Поттер чистил котлы в подземельях, на что Панси сказала, что все-таки у них слишком много общего: одна деятельность и одна клетка мозга на двоих.       В конце концов Драко решил, что им пора расставить все точки над i и серьезно поговорить. Правда, каждые семь минут его мотало от «давай закрутим бомбический роман, все обзавидуются» до «мы не можем быть вместе, проваливай, идиотина очкастая». Поэтому по коридору в сторону гриффиндорской башни он шагал с сумбуром в голове и чистейшей импровизацией на языке. Что ляпнет, то ляпнет. На волю судьбы после сюрприза с жопной татуировкой он уже не рассчитывал. Будь что будет.       И как же велико было его удивление, когда навстречу ему вырулил не менее серьезный Поттер. Завидев Драко, он лишь сильнее свел брови к переносице и произнес:       — Нам нужно серьезно поговорить.