Расколотая скорлупа

"Двадцать один", — отметил про себя Забини, одними глазами следуя за Драко, в очередной раз метнувшимся из одного конца спальни в другой. Если бы Блейз как развлечение для сегодняшнего вечера выбрал бы не послеобеденный сон, а что-то другое — что-то, требующее покидать пределы полога кровати, — то не смог бы избежать всё разворачивающиеся в масштабах сплетни о громкой сорре Поттера и Малфоя в одном из внутренних двориков Хогвартса. Но как раз минувшую ночь он потратил на пьянку, и хотя Антипохмельное (запасы которого стремительно заканчивались) исправило ситуацию, недосып никуда не делся, и Забини в таком состоянии был вынужден посетить Уроки Полетов, а затем и еще три пары, последней из которых были ЗОТИ, и чего-чего, но жалеть их профессор Боурк никогда не собиралась, — в общем, едва занятия закончились, он завалился спать. Блейз хотел проснуться к ланчу — даже чары установил, — но вместо этого его разбудил ворвавшийся в комнату Драко, кто от души и с очевидной злостью хлопнул дверью. И, как нарочно, Нотта в спальне не оказалось, чтобы объяснить очумевшему после стремительного пробуждения Забини что вообще происходит. И теперь Блейз сидел, закинув щиколотку одной ноги на колено другой, на стуле, который развернул спинкой к единственному столу в комнате, чтобы иметь возможность наблюдать за беснованиями друга. "Тридцать четыре", — произнес он мысленно и немного наклонил голову к плечу, как любопытствующий дрозд. Обычно в злости Малфоя виновным являлся сам Блейз, но на этот раз он был уверен свыше пятидесяти процентов (очень высокая ставка для него), что не совершил решительно ничего, что могло вызвать так много экспрессии. К тому же, справедливо подумал Забини, разозлись Драко на него, то принялся бы пуляться проклятиями, а не бегать тут по комнате перед его светлыми — то есть, простите, темными — очами. "Сорок шесть." Блейз решил, что всё же Малфой скорее расстроен, чем разозлен. Он держал ладони перед собой в замке и беспрестанно тер их друг о друга, будто пытался вымыть руки без воды. Его губы безостановочно шевелились, и, наверное, очень сушились, потому что Драко безумно часто их облизывал. Иногда у него вырывались вполне различимые фразы, вроде: «Всё правильно» или «Нет, я не должен был», а еще «Ну, зачем?!». В последнем восклицании, повторяющемся чаще остальных, слышалось такое отчаяние, что Забини становилось немного не по себе. "Пятьдесят два." Это уже становилось похожим на истерию. Кто бы не разозлил и не расстроил Драко — а тот всё-таки, очевидно, зол был не меньше, чем печален, — он довел его до ручки. Стресс из Малфоя хлестал во все концы, а больше всего Блейз ненавидел стресс. Не любил нервничать сам, не любил, и когда это делали люди вокруг него. Он поэтому и экзамены терпеть не мог и старался именно во время них как можно больше развлекаться — чтобы даже мысли не допускать о том, что это период для сильного напряжения. – Шестьдесят! – громко возвестил Забини. Драко вздрогнул и замер, поворачивая к нему голову. Блейз облегченно выдохнул: спокойно стоящий Малфой, а не мельтешащий перед глазами, как взбесновавшийся снитч, устраивал его в картине мира намного больше. – Что? – потерянно вопросил Драко. Всё же о том, что тот стоял “спокойно” говорить было рано: пальцы теребить и губы облизывать он так и не перестал. В первое мгновение от неожиданности даже цапанул кожу зубами, так что теперь на поверхности время от времени появлялась багровая капелька, по которой Малфой остервенело проходился языком, только усиливая кровотечение. Блейз поудобнее устроился на стуле, съехав еще ниже и передвигая лодыжку дальше от туловища. – Ты уже шестьдесят раз пронесся из одного конца комнаты в другой. У тебя диарея, а ты забыл, где у нас туалет? – сочувственно поинтересовался он. – Что?! – возмутился Драко, полностью оборачиваясь к Блейзу и смотря на него уже куда более осознанно. И куда более раздраженно. – Нет у меня никакой… ты понял! – Диареи, – благодушно подсказал Забини. – Тогда у тебя запор? Ты пытаешься бегом стимулировать процесс? – Да как ты… Нет!! – О… Ну, тогда… – Всё у меня в порядке с кишечником! – взвизгнул Драко. – Проблема в Поттере, а не в моем пищеварительном тракте! "Значит Поттер", – удовлетворенно подумал Блейз, но всё же не стал лишать себя удовольствия произнести: – Я собирался спросить про бессонницу, но спасибо, что поделился. – Проваливай в Тартар! Блейз хмыкнул: приятно, когда друг тебя так ценит. Забини не стал размусоливать и как-то подводить разговор к нужной теме, просто с ходу задал вопрос: – Ну и что там с Поттером? – Не твоего ума дело, – пробурчал успевший пожалеть о своей эмоциональной оговорке Драко. Он снова начал мерить нервными шагами спальню. "Шестьдесят один… шестьдесят два… шестьдесят три…" – лениво считал Блейз, словно не мог расстаться с безобидной, но очень навязчивой привычкой. – "Шестьдесят четыре…" – Что, Гарри не дал тебе списать Чары? – вопросил Забини, будто сам не зная, насколько абсурдно его замечание. – Будь уверен, я на твоей стороне! Хорошие друзья так не поступают! – Я не списываю, – прошипел Драко, обрывая друга. – Все мы совершаем ошибки, – великодушно кивнул Блейз. – Ты, главное, не укореняйся в своем заблуждении, и будет тебе дано благословение Всеблагого Мерлина… Он усомнился в оригинальности твоей речи, слово в слово как у Люциуса? Всегда стой на том, что кража у родственников таковой не считается!.. – Я так не делаю, – сквозь зубы процедил Малфой. – Вот и я о том: всё отрицай! Говорю тебе: не считается! – Свали к Мордреду, Забини. – О, или, возможно, Гарри посмел заявить, что шипит лучше? Поверь мне, это уже откровенная ложь. На этот раз Драко сумел промолчать. Но Блейза было уже не остановить. – Хм, он съел пирожок, который ты забрал с завтрака? Объяви ему войну. Такое нельзя прощать!.. И ты скажешь, это ложь, но я давно подозревал, что Гарри способен на такое! Никто не слушал меня, но я всегда говорил: нельзя доверять рыжим! Он не рыжий, конечно, но мог им быть. Ты в курсе, что мать Гарри была рыжая? То-то и оно. Он маскируется. Его отец специально… – Что за чушь, Блейз? – не выдержал Драко, останавливаясь и оборачиваясь к нему. – О, так ты меня слушал? – Забини, который всё это время нес вдохновенную пургу, удивленно распахнул глаза. – Не подскажешь тогда, что именно я сказал? Просто не помню уже. Драко выгнул бровь. Его взгляд выражал одновременно раздражение и брезгливое удивление: «Окей, сейчас я знаю, что нельзя делить людей по крови, и всё же могу понять, чем руководствуется данная дискриминация. Но рыжие?! Ты бы еще цвет кожи приплел! Или пол.» Блейз же, добившийся внимания к себе, продолжал: – Ладно, возможно, я загнул, и причина не столь серьезна… Вы поссорились из-за девушки? Драко вздрогнул. "И-и, в яблочко! Ну разве я не красавчик?" Вопрос, даже мысленный, был, конечно, риторическим: ни единого раза в своей жизни Блейз не сомневался в собственной привлекательности. – Святые помидоры Мерлина! Ты влюбился в того же человека, что и Гарри? По представлениям Блейза что Малфоя, что Поттера, а особенно последнего, нельзя было назвать влюбчивыми людьми. И каковы шансы, что объектом своей симпатии они выберут одну и ту же девушку? "Надо на нее посмотреть. Охмурить двух самых известных студентов Хогвартса — мне нужно взять мастер-класс!" Но на слова Забини Драко вдруг застыл так резко, что едва не встретился носом с ковром по инерции, и вскричал: – Влюбился?! В нее?!! "Видимо, нет", – сделал вывод Блейз и почесал грудь указательным пальцем в прорезе рубашки. – Я ее ненавижу! – Драко снова забегал по комнате. Но теперь он размахивал руками и яростно сверкал глазами в такт громким фразам. – Эта мордрева девчонка вечно путается под ногами! Приперлась из своей страны, а чувствует себя как дома! Гарри учит ее язык! Ты понимаешь, не она наш, — Гарри ее! Тоже взял моду! И всё-то ему нравится! Всё устраивает! Конечно, Олга у нас святая! Имя еще такое дурацкое — Олга! Пф. "Олга? Он про Хельгу что ли? И его злит, что?.. Дружба Гарии с Хельгой? Даже для Малфоя это слишком странно." – Это Олга виновата, что мы поссорились! Он считает, что я предвзят? Ха! Я?! А может Гарри?! Кто встает на ее сторону чуть что? Ну да, возможно, — я говорю: возможно! — это не мое дело, с кем он общается, но разве я не его друг? Разве он не мог рассказать мне, что начал встречаться с этой… этой… Почему я узнаю об этом так? Драко ненадолго замолчал, пытаясь отдышаться. У Блейза промелькнула четкая мысль, что он видит настоящую причину злости друга, но не хватает самой малости, чтобы сформировать ее у себя в голове. Но Драко помог сам. – Зачем Гарри вообще начал с ней встречаться? – от былой запальчивой речи не осталось и следа. В этой тихой фразе слышалось столько отчаяния, что последний кусочек пазла опустился на место. Нога соскользнула с колена, и Забини выпрямился на стуле, — это было что-то новенькое. – Ты влюбился не в Хельгу. Ты влюбился в Гарри. И, конечно, он не спрашивал. Теперь Блейз был уверен. – Какая чушь, – воспротивился Драко. Но как-то совсем вяло, будто и не отрицая вовсе. Забини даже не нашел нужным реагировать на столь жалкое притворство. – А что Гарри? – спросил он вместо этого. – Он знает? Малфой не выразил удивления от того, что Блейз не поверил ему. По правде, он устал скрывать набирающие оборота чувства и был даже рад, что его обнаружили, — наконец можно облегчить душу хоть кому-то. Пусть даже этим “кем-то” оказался Забини. – Откуда ему! – махнул рукой Драко широким, безнадежным жестом. Блейз позволил себе усомниться в уместности столь открытого пренебрежения к Поттеровской наблюдательности. Он так и не выяснил, почему, но другие люди, особенно ближайшее окружение Гарри, были свято уверены в некой наивности того, слепоте к очевидным, но всегда безобидным вещам. Самому же Блейзу наоборот постоянно казалось, что Поттер наблюдательнее многих, но по каким-то своим, только ему ведомым причинам понимание ситуации старательно не демонстрирует. Если бы кто-то спросил его, откуда такая уверенность, то Забини не смог бы ответить. Но он чувствовал это интуитивно, а Блейз привык доверять интуиции. Однако, свои догадки и подозрения он озвучивать не стал. Возможно, позже. Когда они будут стоить дороже. – Значит, ты не признавался, – подытожил Блейз. – Конечно нет, – Драко искренне удивился. – Я же не знаю, что он ответит! – Ну, можно было бы рискнуть… Малфой посмотрел на него, как на сумасшедшего. Блейз хмыкнул. – Ах, ну, разумеется, – Забини открыто усмехался, кивая с видом осознания чужого грязного секрета. Драко предпочел его проигнорировать. Он наконец прекратил свое пешее путешествие, ограниченное пределами спальни, и, скинув туфли, с ногами забрался на кровать, чего в присутствии Блейза позволял себе крайне редко. Еще более удивительным стала его поза: вместо попыток усеться аки отощавшая графиня, проглотившая шест, Малфой просто завалился на подушки, являя собой абсолютно неприличную человеческую усталость. Блейз, конечно, не мог оставить беспрецедентную ситуацию без должного внимания. – О, Салазар, нет! – вскричал он, в ужасе отворачиваясь и картинно пряча лицо в сгиб локтя. – Как тебе не стыдно?! Мои глаза сейчас выпадут от столь безнравственного зрелища! – Надеюсь, язык отсохнет тоже, – пожелал Драко, не выказывая полагающейся реакции на старания Блейза, – и ты заткнешься наконец. – Вот так всегда, – тяжело вздохнул Забини, – каждый норовит обидеть… – И куда только Мерлин смотрит, – закатил глаза Малфой. Видимо, эмоциональная вспышка дорого ему обошлась, и добиться бо́льшего проявления чувств от него сейчас было проблематично. Блейз стойко решил довольствоваться малым. – У нас здесь оскорбленная невинность. – Ну, предположим, не невинность… – Забини поиграл бровями. Драко поморщился, и Блейз радостно загоготал. Естественно, такие мелочи как неподходящее настроение собеседника никогда не заботили Забини, но всё же у смеха есть срок годности, и через какое-то время он смолк, оставив обоих друзей в тишине. – И всё же на твоем месте я бы признался, – неожиданно молвил Блейз. – Ты бы на моем месте и других глупостей натворил, – откликнулся Драко. – Тоже верно, – не стал спорить Забини. – Мне всегда хотелось нарядить тебя в магловскую женскую одежду. Драко приподнял голову от подушек и уставился на него с выражением лица, без слов гласящее: «Ты адекватный?» Блейз развел руками. – Напомни мне не подпускать тебя к своим волосам, – проворчал Малфой, роняя затылок обратно в подушки. – Буду я на тебя Оборотное тратить, – зевнул Блейз. – Легче подбить на какой-нибудь дурацкий спор. – Я не участвую в дурацких спорах! – Мгм. Конечно. Драко надулся и решил гордо молчать. Но долго у него не вышло — всё-таки он столько времени ждал, когда можно будет наконец поговорить о своей безответной любви!.. – Но почему именно Олга? – вопросил он как бы в пустоту, но достаточно громко, чтобы Забини услышал. – Вообще ты прав, – не заставил себя ждать Блейз, – кандидатов предостаточно. Драко непреднамеренно скорчил гримасу — это точно не то, что он желал услышать. Хотя и отрицать очевидное — глупо. Он пожевал губами, собираясь с мыслями, и наконец произнес с тщательно выверенным спокойствием: – Верно. Гарри мог бы выбрать и кого-нибудь получше. – Ну не знаю, – пожал плечами Блейз, – Хельга клевая, я бы сам не отказался с ней встречаться. Драко уставился на него с явной обидой, Забини коротко хохотнул. – Ладно, – фыркнул он, – ты тоже ничего, когда не ведешь себя как старикашка с отвратным характером. Короче, когда спишь, ты вполне приятная личность. – Иди ты, – буркнул Драко. И помолчав, вдруг спросил: – Я что, правда так себя веду? Вопрос застал Блейза врасплох, он не привык к тому, чтобы на его подколы Малфой реагировал как-то иначе, нежели руганью. – Бывает, – ответил Забини спустя долгую паузу, с несвойственной ему осторожностью. – Ясно, – мрачно произнес Драко. – Можно больше не гадать, почему Олга, а не я. Блейз передернул плечами: сгущающаяся атмосфера ему не понравилась. – Когда они вообще начали встречаться? – попытался немного сместить ракурс он. – Понятия не имею, – всё также угрюмо молвил Драко. – Кажется, я упоминал, что этот паршивец ни черта мне не сообщил. – О, так ты поймал их целующимися, или что-то вроде того? Что ж, для тебя это, наверное, было очень болезненно… – Хвала Основателям, нет, – покачал головой Малфой. – Я просто понял это по их общению. И взглядам. Они точно встречаются. Блейз немного сдвинул брови к переносице. Драко, вероятно, будет неприятно услышать, но вот о его наблюдательности у Забини имелось не особо высокое мнение. Хотя, в отличие от Гарри, Малфой и пытался претендовать на это звание. "С другой стороны, даже невнимательные люди время от времени попадают в точку. А Хельгу я не видел с четвертого курса — мало ли как они с Гарри теперь общаются... К тому же, вполне могу представить, что он не стал бы говорить о романе даже друзьям. Просто потому что. Всё же у Гарри очень странное отношение к своим личным границам." – Так ты из-за этого сорок минут носился по комнате, как оборотнем укушенный? – Блейз решил прояснить ситуацию до конца. – Потому что Гарри не рассказал тебе о том, что начал встречаться? – Он заявил, что я сую нос не в свое дело, – ощетинился Драко, словно заподозрив Блейза в недостатке эмпатии к его трагедии. – И наорал на меня за то, что я, видите ли, клевещу на его прекрасную Олгу! – Ого, даже так! – Да. – Ты что-то недоговариваешь. – Так всё и было, – заявил Драко, но не слишком уверенно. – Значит ты пошел к Гарри и спокойно спросил его, встречается ли он с Хельгой, а он в ответ наорал на тебя. Так? Малфой неохотно кивнул. Блейз смотрел на него долгим проницательным взглядом. – Хорошо! – не выдержал Драко. – Я был не очень спокоен. Но Гарри сам виноват! Он должен был мне рассказать! – То есть вы орали друг на друга, – удовлетворенно заключил Блейз. – Уже больше похоже на правду. Спорим, это ты начал ссору. – А вот и нет! – Серьезно? – удивленно приподнял брови Забини. – Не знаю заметил ли ты, но у тебя ссоры со всеми, кроме Гарри. Даже Тео доводишь иногда, а это и мне непросто удается. Так что ты уж прости, но мне скорее верится, что это Гарри устал подстраиваться под тебя, а не наоборот. Драко открыл рот для яростного протеста, но в итоге захлопнул его. Он несколько секунд сверлил Блейза гневным взглядом, прежде чем сказать наконец: – Ты можешь немного побыть другом, а не засранцем? – Запросто! – легко согласился Забини. – Драко, ты во всем прав, Гарри — гад. И как только ты его терпишь? Вот он крови тебе попортил, конечно! И почему только все без ума от этого поганца? Но ты не расстраивайся — влюбляться в хулиганов нормально для подросткового возраста. Если что, я всегда на твоей стороне; тем более, это несложно: ты же всегда такой милый и пушистый — и мухи не обидишь!.. – Достаточно, – хмуро оборвал его Драко. – Я понял. Оба замолчали. Блейз — выжидательно, Малфой — собираясь с мыслями. – Ладно, – медленно начал Драко, – вот как всё было… После рассказа, что оказался не таким уж и длинным без эмоциональных всплесков Малфоя, на которого слова Блейза подействовали как холодный душ, Забини покачал ногой в воздухе, теперь закинутой на другую, и невольно поймал себя на мысли, что ощущает себя как при чтении дешевого бульварного романа, какими в тайне увлекались девочки с их факультета, а не так, словно слушает реальную историю с собственными друзьями в главных ролях. – Итак, – решился подвести итог он, – когда вы праздновали Рождество Мерлина в родовом поместье Блэков, ты увидел, как при прощании Гарри обнял Хельгу — что, кстати, абсолютно нормально и для друзей, — и в тебе взыграла ревность. Потом ты обиделся, что он не подумал обняться с тобой — удивительно, у тебя ведь никогда лицо не кривится даже от просто соприкосновения локтями, — но сам предлагать не стал, а решил предъявить Гарри за то, что не рассказал тебе об отношениях с Хельгой. О которых ты его, кстати, так и не спросил. В качестве подводке к теме ты выбрал подслушанный между ними разговор. Драко, знаю, что ты хочешь сказать, я и не думал, что это было нарочно. Тем более, ты всё равно ничего не понял — беседа шла на русском. И это, конечно, тоже добавило масло в огонь, ведь как они смеют разговаривать исключительно вдвоем на понятном только им языке! Просто отвратительно с их стороны. Ну да ладно, ты уловил одно слово — секс, понадеялся, что у него то же значение, что и в английском, и кинул данного джокера в Поттера. Но случилось абсолютно непредсказуемое: Гарри не оценил такой подход! Ему почему-то не понравилось, что его пытаются обвинить в том, что преступлением — на минуточку, Драко — не является, да еще и используя аргументы из его личной беседы с другим человеком. Прости, что ты говорил про то, что не начинал ссору? Ну да, ты ведь привык, что Гарри не отвечает на провокации — поздравляю, на сей раз тебе удалось его разозлить. Ах да, совсем забыл, на этом же дело не закончилось. Сегодня, когда Гарри подошел к тебе, чтобы, очевидно, помириться — у этого парня поразительно стойкое желание с тобой дружить — ты, видимо искренне уверовав, что он один во всём виноват, послал его куда подальше и к Хельге в частности. Что, по какому-то случайному стечению обстоятельств, оказалось триггером для Гарри — не до их же отношений ты докопался на каникулах — и он вспылил. После чего вы орали друг на друга в моем любимом школьном дворе, а потом ты примчался сюда и проклинал Поттера еще сорок минут. Я ничего не упустил? Фактически ты начал не одну, а две ссоры, Драко, если считать их по отдельности. Малфой обиженно засопел. Спустя несколько долгих секунд он пробурчал едва слышно, уже и сам понимая слабость аргумента, но пытаясь хоть как-то оправдаться: – Он даже не написал мне ни разу за каникулы после Блэк-хауса. За целую неделю — ни одного письма! – Вот Гарри говнюк, конечно. Ссору начал ты, а он мириться не сразу пошел, – саркастично поддакнул Забини. – У тебя вообще всю неделю руки были парализованы, поэтому не смог первый написать, а у него какие оправдания? – Почему обязательно я первый… – Может быть потому, что весь конфликт от начала и до конца — твоя инициатива? – Мы оба ссорились! – возмутился Малфой. – Почему только я виноват? – О, поверь, Гарри тоже! Он виноват хотя бы в том, что забыл какая ты мордрева королева драмы. – Ах так! Ну и ладно! – Драко вскочил с кровати. – Пойду найду Тео, своего настоящего друга, который будет на моей стороне! – Не сомневаюсь, – фыркнул Блейз, пока Малфой спешно, а потому неумело, обувался. – Но только из-за того, что он нянчиться с тобой как с малым дитем, которым ты, судя по всему, до сих пор и являешься. Драко бросил на него злой взгляд и кинулся прочь из комнаты. – Только эгоисты считают, что их любовь обязана быть взаимной! – крикнул Забини ему вслед, и Драко оглушительно хлопнул дверью. – С ума сойти, – проворчал Блейз. – Если они когда-нибудь начнут встречаться, я принесу Гарри похоронный венок в подарок.