Расколотая скорлупа

Холл Блэк-хауса сотрясался от гомона — гости разъезжались по домам. – Джордж! – грозный рык миссис Уизли перекрыл общий шум. – Какого Мордреда ты достал свою волшебную палочку?! – Но, ма, я уже взрослый! И я Фред, а не Джордж! – Кто бы из вас не был: вы в чужом доме, молодой человек, уберите палочку, пока я не отобрала ее до конца каникул! – Ну, мам!.. "Интересно, это правда Фред?" За множеством голов мне не было видно разворачивающуюся трагедию, но даже стой я вплотную, не уверен, что смог бы с полной уверенностью утверждать, кто из близнецов передо мной. Хотя иногда мне казалось, что улавливаю разницу между ними — не во внешности, а в тонких черточках характера и привычек, — чаще я просто выкрикивал в воздух: «Фред!» или: «Джордж!» и разговаривал с тем, кто откликнулся. В чем я абсолютно уверен, так это в том, что в половине случаев меня обманывали. – …Как думаешь, Гарри? – вывел меня из раздумий громкий голос Люпина: всё же в холле было невероятно шумно. – Прости, Римус, я отвлекся. Что ты спросил? – Говорю, как думаешь, ты сможешь вырваться на выходных в Хогсмид, когда учеба начнется? Сириус предлагает собраться втроем. – Он запнулся и бросил взгляд на Дору, опасно балансирующую на нижней ступеньке лестницы: – Ну, может, вчетвером… Я проследил за направлением его взгляда и переглянулся с крестным. Сириус хмыкнул. – Эй, Тонкс, – крикнул он, – как у тебя с работой в январе? Сможешь аппарировать в Хогсмид на выходных? – Что? Ну, да, Муди меня отпустит, наверное. А что? – Римус хочет пригласить тебя в бар… – Вчетвером! – поспешно выкрикнул Люпин. – Мы собираемся пойти вчетвером! – О… Да, конечно, давайте! Дора слегка покраснела, взглянув на Римуса, и шагнула вперед. Это она зря. Пусть Тонкс и стояла на последней ступеньке, но этого хватило, чтобы, отчаянно взмахнув руками, она полетела вниз. Благо, в холле яблоку негде было упасть, и Дора тут же напоролась на Рона. Болезненные охи последнего и частые извинения Тонкс разнеслись по всему помещению. – Милая, – вмешался звонкий голос Андромеды, – не хочешь выйти на улицу? Можешь подождать меня, или аппарировать первая — Тед наверняка уже заждался, он еще вчера вернулся от своих родителей. – Энди, – тронула сестру за локоть Нарцисса, – не забудь. – Ой, верно, – спохватилась Андромеда. – Дора, я к Цисси домой заскочу сначала. Так что можешь аппарировать. Я не услышал, что ответила Нимфадора матери, потому что в этот момент меня дернули за локоть, и безапелляционный Олин голос сообщил Сириусу и Римусу: – Я украду его у вас. – Без проблем! – заверил крестный и бросил на меня хитрый, “всё понимающий” взгляд. К сожалению, он не увидел, как я закатил глаза, потому что Оля уже выдернула меня с места и потащила сквозь толпу к противоположной стене. "Серьезно, Сириус? Ладно Драко, но ты…" Мы встали подальше от входной двери, где холл перетекал в короткую картинную галерею с живыми пейзажами и редкими молчаливыми портретами. Здесь свободного места оказалось больше и не было нужды кричать, чтобы собеседник тебя услышал. – Ну-с, – сказала Оля. – Ага, – согласился я. Мы оба замолчали, переводя дыхание после сложного диалога. В глубине галереи, скрытые от глаз из холла, целовались Витя и Герми. – Не понимаю я их, – задумчиво произнесла Оля, после того как мы пару минут наблюдали за чужой страстью. Я вопросительно приподнял брови. – Они уже год встречаются, – пояснила Рудина, – и большую часть времени не видятся. Какой вообще смысл в отношениях на расстоянии? Я пожал плечами: – Какой смысл в отношениях в принципе? – В сексе? – предположила Оля. – Для этого встречаться не обязательно. – Тоже верно. Мы снова замолчали. Герми и Витя перестали целоваться и, обнявшись, принялись о чем-то тихо, но горячо шептаться. Я отвернулся, почему-то именно это казалось очень личным. – …Так и какой же? – нарушила тишину Оля. Она блуждала рассеянным взглядом по обоям. Наверное, тоже захотела оставить парочку в иллюзорном уединении. – Смысл отношений. – Его нет, – просто ответил я. – Люди начинают встречаться, потому что нравятся друг другу, а чувства в целом бессмысленны. – Даже не помню, когда у меня в последний раз был парень, который по-настоящему нравился, – сказала Оля, то ли приводя контраргумент, то ли просто размышляя. – Тогда тебе действительно нужен смысл, – кивнул я. – Что выберешь: деньги, статус, секс? О, или, возможно, используешь отношения, чтобы время занять? Парень как хобби. – Фиговое хобби, – рассмеялась Оля. – Но с сексом ты прям в точку: потрясающая вещь, я тебе скажу. Не всегда, конечно, но как явление мне безумно нравится. Я собирался сказать, что людей, которым не нравится, очень мало, но вдруг поймал себя на том, что не уверен, нравится ли мне. Мои воспоминания утверждали, что да, но стоило задуматься, и я понял, что практически не помню, каково это. Мозг просто хранил бесцветные картинки прошлого, как математические данные; как сухую теорию, взятую из интернета, а не пережитую лично; как полустертые кадры будто из… другой жизни. Видимо, молчал я слишком долго, потому что Оля перевела блуждающий взгляд на меня и недоуменно свела брови к переносице. – Секс почти всем нравится, – пробормотал я просто, чтобы что-то сказать. Внезапное осознание подействовало на меня как обухом по голове. – Гарри? Хельга? – раздалось вдруг совсем рядом, и пытливый взгляд стремительно темнеющих серо-голубых глаз забегал с меня на Олю и обратно. – Драко, – улыбнулась Рудина. Меня каждый раз удивляло, как она умудряется с неизменным дружелюбием общаться с Малфоем, явно ощущая его неприязнь. Похоже, Оля сочувствовала ему намного больше, чем хотела показать. "На чьей стороне ты была бы, если бы не дружба со мной?.." Хотя, вероятно, в таком случае она бы просто держалась подальше от всей суматохи. – Думаю, пора прекращать затянувшееся прощание, – шутливо молвила девушка, обращаясь как бы ко мне, но по-английски. – Ненавижу слезы и сопли. Пока, Гарри. – До встречи, Оль. Мы кратко обнялись, и все несколько секунд я ощущал сверлящий взгляд в лопатки. «Удачи», – шепнула Оля, прежде чем отстраниться. – Пока, Драко! – весело махнула рукой девушка. – До свидания, – с кривой улыбкой кивнул тот. Она хмыкнула, бросила на меня последний говорящий взгляд, в котором читалось: «Не позвонишь — убью», и нырнула в постепенно рассасывающуюся толпу. Хотя пока холл не покинут Уизли, людей останется много. Драко сделал шаг навстречу, скользнул глазами поверх моего плеча, на секунду удивленно вскинул брови и перевел взгляд на меня, будто и не заметив прощающихся Гермиону с Витей. Я молча наблюдал, как он еще немного приблизился, прежде чем неуверенно замереть, словно не мог решить: подойти еще чуть ближе, или остаться на месте? Его нога дернулась в намерении, но в итоге Драко продолжил стоять. В тишине, нарушаемой только гулом голосов из холла и шелестом торопливого шепота из галереи, мы смотрели друг на друга, не пытаясь начать разговор. Я не мог знать, почему молчит Драко, и какие думы одолевают его, но рой собственных мыслей, сомнения в всегда незыблемых и, казалось, очевидных вещах и даже маячащая на грани сознания смутная неуверенность в здравости рассудка поглотили меня слишком по́лно, чтобы как обычно прервать затянувшуюся паузу шуткой или отвлеченной темой. Возможно, Драко и ждал от меня инициативы, но в конце концов заговорил сам. – Хотел попрощаться, – произнес он и, словно поняв, что прозвучало слишком нерешительно, заносчиво вскинул подбородок. – Ненадолго, – откликнулся я. – Через неделю в школе увидимся. Его глаза сверкнули ртутным тяжелым блеском. Он шевельнул губами, тихо выплевывая под нос, но — то ли нарочно, то ли не рассчитав громкость, — недостаточно тихо: – Ну да, разумеется. А с Олгой вы не сможете видеться годами, раз необходимо было обниматься. Не знаю, о чем я думал, решив ответить на это, а не привычно притвориться глухим: – Верно. Мы до лета не увидимся. Как минимум. Думаю, совершенно нормально обнять подругу перед долгой разлукой. – Подругу? – зло сощурился Драко. – А Уизел знает о твоем пристрастии разговаривать с друзьями о сексе, или только меня обошла эта участь? О, ну давай, скажи, что вы имели в виду пол! Кажется, Малфой полностью перешел в режим «лучшая защита — нападение»: он сжал кулаки и наклонился корпусом вперед, так что длинная челка частично занавесила гневный румянец. Но сверкающие из-под нее серые глаза так только больше привлекали внимание. Мне не приходилось видеть его настолько злым с прошлого года. И вдруг посетило осознание, что мы и не ссорились по-настоящему с тех пор, как стали друзьями — я всегда старался погасить конфликт в зародыше, не разворачивая его до полноценной ссоры. Но сейчас все доводы разума утонули под лавиной эмоций — растерянность, страх, шок, расстройство, непонимание, раздражение — которые вскипели в переполненной чаше и выплеснулись за края злостью. "Какого черта, я всё время должен оправдываться за каждую минуту разговора с Олей?! Твоя влюбленность в меня дает тебе право решать, как мне с кем общаться?!!" – Не скажу. – Давно мой голос не звучал столь холодно. – Мы говорили о сексе именно в том смысле, каком ты подумал. И нет, я говорил о нем только с Олей. Он отшатнулся. Его лицо стремительно побледнело, и я пожалел о своих словах. Но не исправился — злость всё еще клокотала внутри жгучим ядом. Это даже не было ложью напрямую, но… Чтобы обмануть достаточно просто умолчать о деталях в нужный момент. И я об этом прекрасно знал. – Я понял, – сказал Драко бесцветно. Вся ярость, открыто пылающая в нем еще секунду назад, пропала без следа. – Я понял, – повторил он. После чего развернулся и быстро исчез среди рыжих голов Уизли. Моя злость улеглась, оставив после себя только сожаление и усталость. "Не стоило этого говорить. Ему и без того непросто." Я вздохнул и мрачно потер шрам. Одна часть меня требовала догнать Драко и разъяснить ситуацию, а другая… Что ж, другая во внезапной эмоциональной вспышке видела возможность хорошего повода для Драко сдаться. Внутренняя борьба длилась несколько долгих минут, и наконец я едва не бегом бросился в холл — да, вероятно, сложившееся положение благоприятно для меня, но разве стоит оно искаженного лица друга? Людей в помещении явно стало меньше — мистер и миссис Уизли завершили долгие беседы со старыми знакомыми и выгоняли весь свой выводок на улицу. С другой стороны, спешащая на выход толпа отнюдь не помогала пробираться сквозь холл в поисках Малфоя. Естественно, теперь, когда мне было нужно, я не мог его найти. – Гарри! – Зато Рон нашелся сам и без труда. – Я уж думал, не смогу с тобой попрощаться. – Привет, Рон, и пока, – скороговоркой протароторил я. – Ты не видел Драко? – Малфоя? Так он уже ушел, аппарировал вместе со своей матерью и миссис Тонкс. Тебе от него что-то нужно? Я медленно покачал головой: – Нет, похоже, что уже нет… – Если что, – продолжал Рон, – в школе решите все свои дела. Мы же буквально через неделю увидимся! Я поэтому и не стал тебя искать — не на год же расстаемся; не страшно, если не успеем попрощаться. Да и всегда можно написать письмо. – Угум. Конечно. Ты прав, Рон, – эхом откликнулся я. – Ну да. Кстати, можешь Малфою письмо отправить, если что-то срочное. О, или домовика послать — эльфы, конечно, не дают чужакам проникать на свою территорию, но вы-то с Ма.. Драко — друзья. "Друзья, ага. Хорошие из нас “друзья”." Он еще что-то говорил, но я не слушал. Чувство сожаления, смешанное с виной, и вязкое, неприятное ощущение совершенной ошибки заглушали все другие мысли. Я на автомате попрощался с оставшимися гостями и даже не обратил внимания на взъерошенный вид красной Гермионы, покидающей холл последней — сразу за необычно ровно и легко шагающим Витей. И, вопреки всем правилам, жирный намек Сириуса на мои несуществующие отношения с Олей остался без ответа. Что, кажется, его слегка расстроило. *** Как и говорил Рон, неделя пролетела незаметно. Целыми днями я катался с крестным на мотоциклах за городом, встречался с теми друзьями, кто не смог появиться на Рождество — с Седриком Диггори и Оливером Вудом мы провели несколько сумасшедших часов на квиддичном поле (после того, как последнего в прошлом году приняли в Паддлмир Юнайтед, он явно стал летать намного лучше), — играл в компьютерные игры, объяснял Сириусу, как пользоваться всё пополняющимися в доме магловскими приборами, а тот мне — что делать, если Ритуальный зал не хочет тебя впускать или, что хуже, выпускать (в идеале не заходить, если, как я, не кровный Блэк)... Все каникулы были заполнены активностью так, словно следующие полгода я собирался провести в коме. Но сколько не пытался, избавиться от тяжелой тени неразрешенного конфликта не выходило. Днем, пока мозг и тело были заняты, мне удавалось не думать об этом много, но стоило лечь в кровать и прикрыть веки, как мысли вырывались из-под контроля. В школе стало только хуже. Оказалось, что за неделю молчания ссора втихую разбухла и выросла, превратившись из клочка недопонимания в здоровый ком взаимных претензий и обид. После того, как Драко отсел от меня на Чарах, я предпринял первую и последнюю попытку поговорить. Но стоило ему зло послать меня “к своей Олге”, как я сорвался и высказал всё, что думал о людях, которые лезут не в свое дело. Мы стояли посреди внутреннего дворика замка и орали друг на друга. Даже когда кончился воздух, а горло охрипло, мы еще несколько секунд оставались на месте, сверля оппонента взглядом и тяжело дыша. А затем разошлись. Конечно, не заметить столь громкую ссору окружающие не могли. Помимо нас в том дворике находилось еще множество студентов, и уже на следующий день слух о конфликте между Гарри Поттером и Драко Малфоем разлетелся по всему замку. Еще через неделю он настолько оброс выдумками и поразительно точными деталями, что можно было воочию представить, как мы стоим друг против друга, бросаемся Непростительными, а после катаемся по земле в отчаянной потасовке. Поэтому мне пришлось лично рассказывать Рону и Гермионе, как всё было на самом деле. Но о причине ссоры я умолчал, и Герми не переставала допытываться об источнике конфликта и требовать, чтобы мы помирились. Рон только гадал, кто являлся зачинщиком, и — что удивительно — даже не был полностью уверен в том, что это Драко. Он молчаливо поддерживал Гермиону в том, что мы должны помириться, и однажды не особо охотно, но произнес это вслух. Однако, чем больше времени проходило, тем сложнее было пробить выросшую стену. Мы перестали разговаривать. И не так, как в начале года, когда я старался избегать Драко по возможности, — тогда у нас всё равно происходили короткие, малозначащие беседы; теперь же мы даже не здоровались при встрече. У меня начались проблемы в делах. Обучение анимагии, которое до этого продвигалось так хорошо, что Сириус предвидел мое первое превращение к весне, вдруг застопорилось, а прорыв в окклюменции, которым я столь гордился, вообще откатился назад. И я даже не сразу понял, что причина не в однодневной рассеянности и не в случайном недосыпе. Невозможность сконцентрироваться становилась константой. Даже квиддич, который всегда приносил удовольствие и получался как бы сам собой, давался всё с бо́льшим количеством осечек. Что отнюдь не радовало Анжелину в преддверии открывающего март соревнования с Хаффлпаффом. Она то кричала на меня, уверяя, что если я к февралю не возьму себя в руки, то она лично сбросит меня с башни, то принималась умолять разобраться со своей проблемой и не подводить команду. Даже крестный наконец заметил, что со мной что-то не так, и в своем репертуаре старался помочь. Он чуть ли не в любое свободное от учебы время выдергивал меня в Хогсмид, отложив свои таинственные дела, по которым пропадал с сентября. Мы не единожды встретились в баре с Римусом и Дорой, обошли все магазины и заведения, и даже залезли в Запретный лес, что, конечно, не разрешалось, но Сириуса это мало волновало. Вот только теперь даже активная деятельность не могла меня полностью отвлечь. Я просыпался уже уставший и в плохом настроении. Сны свои я не помнил, только горчащее, засывающее ощущение, как будто задыхаюсь и тону. Я не знал, что конкретно было причиной моего состояния — чувство вины, или просто незакрытый гештальт, — но мне бы никогда и в голову не пришло, что ссора с Драко так сильно на меня повлияет.