Say… What?

Телефонный звонок резко и звучно начал трещать неизвестно откуда. Джон в слепую нащупал мобильный где-то на полу и взял трубку, даже не удосужившись взглянуть, кто звонит, но при этом начиная диалог с наезда: – Какого хуя ты звонишь в такую рань? – хриплым спросонья голосом огрызается Хив, – Я сплю. – Джон.. Сейчас два часа дня, – из трубки звучит до боли знакомый голос. Фред? Джонатан считал, что после вчерашнего он вообще не захочет говорить. Тем более по собственной инициативе. – А? – брюнет удивленно поднимает глаза на настенные часы, – А.. Внатуре, – соглашается, устало выдыхая. – Джон, я хотел поговорить. Ты дома? – Да, – сразу преободряется Дэвис, слезая с дивана и ползком добираясь до ванны. Голова трещит. По ощущением его переехало катком - да и, лучше бы оно так на самом деле было. Фред сбрасывает, обозначая, что придет примерно через минут двадцать, и в этот же момент щетинистое лицо Дэвиса окропляет ледяная вода. Хива к такому повороту судьба вообще не готовила. Что? Извините? Он пол ночи убивался из-за того, что больше не сможет увидеться с Дерстом, а тот сам звонит и сам предлагает прийти поговорить. Может, это шутка? А может, он пьян? Хотя, кто пьет в два часа дня.. Ну, вероятно, Фред. Если посмотреть с другой стороны - а чего, собственно, хорошего, может принести этот диалог? Ну вряд ли Дерст придет с добрыми намерениями, обнимет, поцелует в лобик, и скажет что-то в духе: «извини, ты меня не так понял, я тебя тоже люблю». Это же, мать его, Фред Дерст! От него, конечно, многое можно ожидать, порой даже совершенно выходящее за рамки обыденного понимания, но точно не такого поведения. Скорее всего, Хива встретят кулаком, летящим в переносицу. Зато это будет ахуенной точкой для окончания их взаимоотношений - трудно, наверное, любить того, кто избил тебя, называя ссаным гомиком. Но это скорее лирика, тревожная и во многом неоправданная догадка, нежели объективная оценка ситуации. Как и было обещано, через четверть часа в дверь постучали. Джон, спотыкаясь обо все что только можно, в том числе и собственные ботинки, которые вчера неаккуратно снял и выкинул где попало, поспешил открыть - но тут же яркий солнечный свет, прошедший в дверной проем, ослепил Хива, заставляя раздраженно жмуриться. – Доброе утро, – как-то неловко ухмыляясь приветствовал друга Фред, – Я зайду? Джонатан открывает дверь шире, жестом приглашая гостя войти, и как только тот переступает порог дома, закрывает дверь обратно. – Чувак, у тебя тут темно как в жопе негра, ты бы хоть свет включил, – заметил Фред снимая верхнюю одежду. Джонатан недовольно нахмурил брови - ему, в общем, и в этом «склепе» без намека на солнечный свет хорошо живется, но лампу он все равно, почему-то, включил. – Ты же чего-то хотел, верно? – скептично интересовался Джонатан, устало падая на диван и внимательно рассматривая явно обеспокоенное лицо Фреда. – Да, я… Насчет вчерашнего хотел спросить… Этот диалог давался Фреду нелегко. В горле встал ком, мешающий высказать все и сразу, без дурацких предисловий. Он сел рядом с Хивом, продолжая этот странный разговор. – Вчера, когда мы сидели в баре… Ты помнишь, что произошло? – он поднял глаза, наконец осмелившись взглянуть в лицо Джонатану, который мгновенно залился краской. Честно говоря, врать смысла не было. Ну а что это изменит? Джонатан так и продолжит мучаться со своими чувствами, страдать, ночами обнимать подушку, воображая вместо нее Фреда, представлять, как соприкасаются их губы, как поцелуй перетекает в нечто большее. Эта ситуация никуда не уйдет, станет неаккуратным бельмом на глазу, который будет смущать обе стороны. Конечно, Джон и не надеялся на взаимность, ну или хотя бы принятие этих чувств, но так, выговорившись, он продолжит двигаться дальше, вне зависимости от того, что скажет ему Фред. – Да.. – как-то неуверенно, с опаской произносит Джон, отводя взгляд. – Так ты, типа.. Педик? – Эй! Я не педик, – тут же поворачивается обратно Хив, слегка ударяя Фреда в плечо. – Ну тебе же нравятся мужчины? Значит ты гей. – Я не.. Точнее, не совсем.. Ты не понимаешь. Мне могут нравятся и мужчины, и женщины. – Недо-гей? – Би, Фред. – Типа пчела? Джон расплывается в смехе, прикрывая рот рукой. – Бисексуал. – Понятнее не стало. Я думал, либо ты натурал, либо нет. – Ну, одним нравятся пироги с вишней, другим с черникой. А кто-то любит и те, и те. Вот я - тот самый кто-то. Понимаешь? В глазах Дерста читался явный когнитивный диссонанс. Он никогда не встречался с подобным, для него всегда было только две стороны медали, и он даже не догадывался о том, что этот вопрос гораздо глубже. – Ну, это.. Многое объясняет. Гей наполовину, да? – Ладно, можно и так сказать. Ну, и что? Ты теперь будешь ненавидеть меня наполовину? – нервно смеется Джон, снова отворачиваясь. – Эй, почему я должен тебя ненавидеть? Даже наполовину. Ну да, тебе нравятся мужики. Ну а что с того? На долю секунды повисла неловкая тишина, полная недоумения и чрезмерно смутных ощущений. С одной стороны - Дэвис был рад, что все закончилось не так ужасно, как он ожидал, но с другой… И не так хорошо, как было в его влажных фантазиях. – Оу. Мне казалось, что ты гомофоб, и после моего признания мы бы перестали общаться. – Но ты же не гей, так? – тепло улыбнулся Фред, кладя руку на колено друга. – Ха, ну да. И ты тоже не гей. – с печалью произносит Дэвис, – Ну так, я думал ты не перевариваешь всю эту гейскую тему. – Да. Я так думал. Но.. Кхм.. – Дерст стал нервно перебирать край футболки пальцами, бегая глазами по комнате в попытках найти предмет, на котором можно зацепить взгляд, лишь бы не смотреть в глаза Джону, – Но потом появился ты. В килте, с дредами, с гейскими штуками, и.. Я не знаю, чувак, это так странно.. В плане… Я никогда такого не чувствовал. Сначала ты был для меня просто классным другом, но чем дольше мы общались, тем сильнее меня тянуло к тебе, и.. Твою мать. – Фред устало откинулся на грядушку дивана, закрывая лицо ладонями, – Я же, блять, не гей. Но ты видимо выходишь за мою картину мира, иначе я не знаю, как это объяснить. Какое-то время они просто молчали. Джонатан смотрел круглыми глазами на Фреда, казавшегося таким измученным, сконфуженным и встревоженным. Видно, тот и правда не понимает своих же чувств, того, что с ним происходит, и Девис как никто другой понимал, какого это. – Ты хочешь сказать.. Это взаимно? – удивленно, с каким-то явным недоверием переспросил брюнет, но одновременно с этим его с головой облило приятное ощущение радости и облегчения. – Да, наверное.. Может, мы могли бы попробовать, я не знаю.. Я долго об этом думал, и я не могу свыкнутся с мыслью о том, что мне могут нравится люди моего же пола, но.. Видимо, так оно и есть.. Джонатан молча прильнул к губам Фреда, садясь на него сверху, забираясь длинными, холодными пальцами под серую футболку и снимая с него наконец эту глупую кепку, откидывая её куда-то в сторону. Брюнет постепенно углублял поцелуй, вжимаясь бедрами в пах Дерста, извиваясь, тяжело дыша. Когда воздуха совсем стало критически мало он наконец отстранился, но ласки не прекратились: тут же он снял с младшего футболку, кидая её куда-то на пол. Фред резким движением расстегивает олимпийку Джонатана, которую тот так и не удосужился снять еще со вчерашнего вечера, снимает с плеч и выкидывает на пол, после чего стягивает с него черную майку, которая летит туда же. Видеть Джонатана без верха было не в первой - он часто ходил топлес во время концертов, но сейчас, именно при этих обстоятельствах, это казалось чем-то более интимным, возбуждающим внутри какое-то теплое, ноющее чувство чуть ниже живота, которое хотелось поскорее усмирить. Брюнет нетерпеливо ерзал на коленях Фреда, засыпая шею и плечи влажными поцелуями, оставляя засосы и укусы, но в тот же момент проходясь по ним языком и опаляя горячим дыханием. Руки спускались с щек по плечам, торсу, животу к паху, где остановились. Он игрался пальцами вокруг ширинки, то слегка напирая, то еле касаясь, дразня круговыми круговыми движениями. Дерст резко, грубо повалил Джона на диван, беря всю инициативу на себя, больше не в силах терпеть эти долгие и изнурительные хождения вокруг-да-около. Он стянул с лежащего под ним брюнета штаны вместе с бельем, выкидывая их куда-то в сторону, и туда же, вскоре, отправились и остатки его собственной одежды. Он прижался ближе к Дэвису, обхватывая широкой ладонью оба члена, поступательными движениями водя вверх-вниз, постепенно ускоряя темп, заставляя Джона извиваться, задыхаясь в скулящих стонах, сгорать от возбуждения, переливающегося от живота по всему телу. Еще пара мгновений - и тот наконец изливается, вжимаясь в диван, сжав плечо Фреда, жмурясь. Такая яркая реакция сразу откликнулась, и Дерст, поспевая за брюнетом, кончает, устало падая сверху, пытаясь отдышаться. Джонатан никогда не забудет этот день. И Фред, вероятно, тоже.