Нежное электричество

Положа руку на сердце, Мине тут не понравилось изначально. Во-первых, когда они заходили в дом, Мина первая схватилась за ручку входной двери и немедленно поджарилась. Местная бесятина, готовясь к ее приходу, раскалила металл до предела, а для и без того ослабленного старыми травмами организма Мины это было чересчур. От боли она чуть не одурела, теряя контроль и чуть не перекинувшись в свой истинный облик — так, почему-то, было легче. Но ради того, чтобы Дима успешно прошел испытание, пришлось натянуть фальшивую улыбку и сказать, что все замечательно и она может работать — чтобы не бросил все прямо тут. Хотя рука болела очень, и по ее сегодняшним перебоям в подаче энергии все явно было понятно. Во-вторых, в доме встречали собаки. Одна черная здоровая, если на задние лапы встанет — с Мину ростом точно будет, вторая вроде спаниэль — в охотничьих породах девушка разбиралась достаточно неплохо, но не идеально. Тут, может быть, она и сама облажалась, ведь людишки склонны в загородных домах заводить огромных злобных псин, чтобы охраняли, но факт оставался фактом — увидев полные зубов пасти, Мина едва не завизжала от испуга, но при этом ноги словно одеревенели, и хотя в голове стучало желание свалить отсюда куда подальше, она и шагу сделать не смогла. Отмерла только тогда, когда по просьбе Димы хозяин дома своих зверюг закрыл в комнате, но более комфортно — в психологическом плане — от этого Мине не стало, и она все время Диминой работы думала лишь о том, как бы свалить отсюда поскорее. В-третьих, ее кинули. Не то что бы это было сделано специально, но хозяин дома захотел поговорить с Димой на тему оргий, которые ему мерещатся то тут, то там, и вся съемочная группа ненавязчиво переместилась в другую комнату. Кто-то из добрых девочек дал Мине аптечку, и вот сейчас она ругалась на японском, пытаясь хоть что-нибудь сделать с ноющей рукой. Пока сообразила только, что лучше положить на ожог влажную салфетку, чтобы и кожу защитить, и потом не отдирать это все с мясом. С перевязкой пока были проблемы, и Мина уже извела только местным бесам известно сколько бинта, пытаясь сообразить хоть что-то толковое. Одним словом, день был не ее, и раздосадованная кицунэ уже успела проклясть и тот день, когда впервые вышла к людям, и когда напоролась на Диму, услуга за услугу связывая себя с ним узами нерушимого до самой смерти контракта, и когда согласилась вслед за ним на проект прийти. Бесятина людей запутать может. Лису семихвостую — ни за что. Вот и попытались из строя вывести. Серьезного ничего сделать не могут, но мелкие пакости бьют даже больнее. И… — Лучше я. Мина с легкой иронией посмотрела сверху вниз на Гецати на коленях перед ней и отстраненно подумала, что обычно видела мужчин в таком положении при немного других обстоятельствах. — Клятва Гиппократа? — улыбнулась Мина. В действиях Константина определенно чувствовался профессионализм. Мина даже сказала бы, что это тоже своего рода колдовство. — Говорят, занудный дядька был. — Клятва Гиппократа, — подтвердил Константин с абсолютно непроницаемым выражением лица, и Мина было решила, что шуток он не понимает. — Лично не знаком. А, нет, понимает. Мина хохотнула, довольная собой, но уже через мгновение зашипела от боли — повязка слишком плотно прилегла к руке, и хотя перед этим Гецати напшикал ей на ладонь какой-то охлаждающей штукой, а между бинтом и кожей уже была другая салфетка, все равно было неприятно. Но вспышка была секундной, и почти сразу все прошло. — Я же, можно сказать, нечисть, — начала Мина как бы между делом, — я чувствую, что ты что-то делаешь. Ну, магическое. Тепло его рук из обычного человеческого стало… другим. Все-таки, несмотря на то, что он тоже общался с мертвым, энергетика Константина была более светлой, чем у того же Димы. Мина привыкла к его холоду, потому что работа с бесами накладывает свой отпечаток. Поэтому тепло Гецати ощущалось… по-особенному. — Не отрицаю, — в тон ей согласился Константин. — Не могу оставить девушку в беде. И вот так она, семихвостая кицунэ, насмотревшаяся за всю свою долгую жизнь на разных мужчин, познавшая прелести любви и даже пресытившаяся ею, почувствовала предательское смущение. Мина отвела глаза, делая вид, что очень заинтересовалась иконой в углу дома, и сдерживала предательскую улыбку. — Вот и все, — сказал Константин, поднимаясь на ноги. Мина аккуратно пошевелила ладонью — повязка была идеальная. — Если будет сильно болеть, то можно… — Он перечислял названия каких-то малознакомых ей обезболивающих, а Мина вдруг обратила внимание на то, какие у него красивые глаза. — В случае чего — позвоню, — улыбнулась Мина. Из комнаты уже вышел Дима, лицо которого выражало немое удивление при виде Мины в компании его соперника. Пора было закругляться. — Кстати, Тимур — это действительно не твое имя. Из дома она вышла тоже первая — в этот раз ручка двери была холодной. Или еще силы Гецати на нее действовали? Следом за ней вышел Дима, и в спину Мине донеслось ироничное: — И что это было? — Что было? — с наигранным недоумением спросила Мина. — А, ты про Гецати? Ну, ко мне всегда неравнодушны красивые мужчины. Ты не замечал что ли? Она захихикала, кожей чувствуя волны недовольства от Димы. И не сказать, что между ними была любовь. Мина даже не знала, на что это чувство похоже, но не отрицала, что духовно они с Димой были близки. Он — молодой чернокнижник, ее хозяин, она — древняя лисица, его фамильяр, так что их крепкая связь не удивительна, но к этому примешивается еще и чисто прозаическое людское собственничество. Мужское, точнее. Это, можно сказать, всеобщая беда — мужчины часто, получив крупицы внимания Мины, были уверены, что она уже им принадлежит, но сама Мина еще ни разу за долгую жизнь не хотела отдать свое сердце кому-то. Может быть, и не захочет. В автобусе их ждала Марьяна. Увидев Мину, Романова змеей зашипела на нее, и не нужно было обладать лисьей чуйкой, чтобы почувствовать волну магического негатива от нее. Мина подняла палец вверх и, как ребенку, коим для нее Марьяна, собственно, и была, пригрозила Романовой. Мина может сейчас и не та, что сотню лет и один хвост назад, но все-таки сделать так, что негатив Марьяны по ней и долбанет, она может. Кстати, сами соперники здесь — это одна из причин, почему Мина начала вспоминать защитную лисью магию. Насколько она поняла, бегло ознакомившись с сезонами оригинального проекта, в обычную «Битву экстрасенсов» половина участников приходила забавы ради и выбывала так же быстро, а среди реальных обладателей способностей фаворитов было видно сразу. В «Битве сильнейших» состав был уже отобранный — победители и финалисты, которые всякое дерьмо в шоу повидали и сейчас пришли по привычке всех нагибать. Мина и раньше Диму сильнейшим не считала. Сила у него была, но она как молния — могла ударить в разные места, могла проигнорировать и очень редко постоянно попадала в цель. Хотя для Мины до сих пор было загадкой, как Дима, на момент их первой встречи совсем еще пацан, постепенно разгоняющий свою мощь, сумел накинуть на нее путы и сделать по итогу своим фамильяром, самым верным помощником. А она ведь, между прочим, не кто-нибудь, а семихвостая кицунэ, почти сменившая мех на золотой и достигшая статуса божественной лисицы. А соперники его были очень сильными. И надо было не только себя защищать, так как именно от нее Диме энергия идет, но и его непосредственно. И Мина, когда они впервые зашли в Готический Зал, поначалу хотела просто развернуться и выйти. Ей, как лисе, сложно было идти напролом, нападать, драться, но если Дима хочет — хорошо. Тогда она тоже постарается. Но соперники сильные, да. Не нравились Мине братья Шепсы — хоть и узкоспециализированные, но мощные, друг за друга глотку перегрызут. Но слабости у них тоже есть — Олег агрессивный, а Саша зазнайка редкостная. Про Череватого с его демоном за левым плечом и говорить нечего, хотя на прошлых съемках Мина развлекалась с Толиком, делая ставки на то, кому какие оценки поставят, и даже прообещала ему бутылку водки. Райдос и Шевченко были опытными ведьмами. Мина женщин по природе не любила, но тут даже она испытывала немного уважения. По силе с ними могла бы потягаться Лина, но Лина такая… нежная. Как цветочек. Вот эта вот дурацкая песенка из тик-тока, где про «кем хотели — теми и стали, она — из ромашек, а я из стали», первая часть — это про Лину, вторая — про Мину. Мина находила некоторую иронию в созвучии их имен и невольно сравнивала Джебисашвили с собой. Про Марьяну разговаривать лишний раз не хотелось. С Миной они сцепились уже в первом выпуске, когда Марьяна посчитала, что использование материального фамильяра — это читерство против правил. Продолжилось это и во втором, и в третьем выпуске. На заявления Марьяны о том, что она, такая великолепная, может забирать качества людей своими «укусами», Мина взорвалась. Кицунэ во многих легендах считаются духами вредными, способными подстраивать пакости хуже, чем местная бесятина ей сегодня, и… — Белый шум в ушах уже прошел, Марьянка? — Что? — переспросила ведьма. Мина готова была поклясться, что после ее вопроса Марьяна сразу почувствовала подвох, но повторила: — Говорю, белый шум в ушах прошел уже? У меня достаточно хорошо получилось тебе мозги запудрить, надеюсь? Я старалась. Это была маленькая пакость за чрезмерную самоуверенность до старта. Ну и, в конце концов, раз Дима хотел победить, Мина собиралась ему победу обеспечить, даже если ради этого придется намеренно путать его соперников. Разве что… Гецати Мина трогать не собиралась, хотя с мужчинами играться ей было гораздо проще. — Успокойтесь, пожалуйста, — попытался пресечь их Дима, но Марьяна уже разошлась, сходу выдав тираду о том, что Мина трусит и сама считает Диму слабаком, раз пользуется такими жалкими методами… однако Мина ее не слушала. Все ее внимание было снова приковано к дому, и, плотнее закутавшись в позаимствованную у Димы куртку, она спросила: — Чувствуете? Марьяна, позабыв об их конфликте, тоже посмотрела в окно. Мина к ней относилась со всем возможным скептицизмом, но, к ее удивлению, Романова тоже сказала: — Защита ставится. Марьяна версию Димы с бесами отрицала, это они уже успели выяснить, но даже она ощутила возводимый вокруг дома щит. — Как под куполом, — озвучил вслух мысли Мины Дима. — Не повезло Гецати, — сыронизировала Марьяна, потому что все прекрасно понимали, что находящийся под таким куполом провидец не услышит ничего. Бесы перекрывали все каналы, закрывали доступ к мертвым, лишали возможности получить необходимую информацию. Марьяне помешать не смогли — с другими вещами работает, им неподвластными, да и версию та в итоге выдвинула ошибочную. Дима тоже мертвых не трогал, да и был буквально магнитом для бесов, так что они от него не ускользнули, плюс Мина рядом была. А Гецати… — Оу, — Марьяна обратила внимание на то, как Мина нервно стучала ногтями по коленке, — выглядишь, как будто бы за него переживаешь. Не то что бы сильно переживала, но лисы помнят оказанную им доброту. И попытку помешать Гецати пройти испытание Мина восприняла как личное оскорбление. Почему? Сама не знала. Но покрытие дома непроницаемым куполом встало для Мины в один ряд с кинувшимися на нее собаками и обожженной рукой. Все. Докатилась. — Можно? — спросила она, повернувшись к Диме. Должен понять, чего хочет. Марьяна расхохоталась, явно не собираясь сдерживаться. — Лиса запала на провидца, сюжет какой-нибудь мелодрамы прямо, — съязвила госпожа шаманка-ведьма и еще бес ее знает кто. Мина и бровью на ее вялую нападку не повела, продолжая во все глаза пялиться на Диму. Признаться, разрешения Мина спрашивала лишь из-за негласных условий их контракта — как фамильяр, она не могла тратить их общую магическую энергию без согласия связанного с ней колдуна. Так бы уже зашла давно в дом, но… — Мина… — попытался воззвать к ее благоразумию Дима, но что-то в зеленых лисьих глазах заставило его передумать и дало понять, что Мина все равно сделает, что хочет. — Блять. Ладно. Иди уже. Мина тут же выскочила из автобуса. С развевающимися на ветру белыми волосами и метающими молнии зелеными глазами она, решительно шагающая к двери, выглядела как какая-нибудь богиня войны. Только ненадолго замешкавшись перед злополучной ручкой, Мина влетела в дом под недовольные возгласы съемочной группы. — Мина! — вскинулась на нее Вера Сотникова, сегодняшняя ведущая. — Если вы хотите что-то сказать, пожалуйста, лучше дождитесь консилиума вечером… Мина ее не слушала. Судя по загруженному лицу ее сегодняшнего спасителя, он уже познал все прелести столкновения с вакуумом, созданным бесами. Мина подошла ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Из-за разницы в росте пришлось голову задирать. И под тяжелым взглядом мужчины девушка едва не растеряла свой энтузиазм, но, в конце концов, кицунэ тут она или кто? — Можно? — спросила Мина, впервые в жизни прося разрешения со всей возможной искренностью. Лисье самолюбие самую малость потешило то, что Константин без колебаний протянул ей ладонь, словно мысли прочитал. Операторы подошли чуть ли не в упор, в мельчайших деталей запечатлевая момент внезапной «близости» аланского провидца и фамильяра чернокнижника. Мина, холодными пальцами вцепившись в теплую ладонь Гецати, выпустила когти на второй руке и осторожно, стараясь не оцарапать его кожу, начертила невидимый знак, суть которого понятна была сначала лишь ей одной. Однако почти сразу Мина пояснила: — Это лисья защита. Моя магия. Пока она действует, тебе никто не помешает. Кажется, Константин собирался что-то сказать, но тут же осекся. Многочисленные мертвые этого дома, до этого бестолково долбящиеся в возведенную бесами стену, вышли с ним на контакт и без привычных ритуалов, поэтому Мина Гецати отпустила сразу. Сама плюхнулась на ближайший стул, пока не готовая возвращаться в автобус к Диме и Марьяне, но… Глухое рычание. Быстрый взгляд на острые белые зубы. Секундный страх. Хозяева дома выпустили ту черную псину сразу, как Дима и Мина ушли, а возвращения девушки никто не ожидал. К ним бросилась было, вроде как, дочка хозяев, пока Мина, словно окаменев от животного страха, понятия не имела, что делать, однако от возможного нападения псину остановила не его самая младшая владелица. — Не трогай ее. От властного голоса Константина дернулась даже Мина. Он к ним и не повернулся, влекомый голосами мертвых, но одной его вскинутой руки и команды оказалось достаточно, чтобы не знакомый ему ранее пес поджал уши и со скулежом уполз к девочке-хозяйке. Мину бросило в жар. Скинув обувь, она с ногами забралась на стул, скрючившись в немыслимой для обычных людей позе. Для себя Мина решила, что без Гецати, ее спасителя уже второй раз за день, теперь она отсюда не выйдет. Она не расценивала то, что открыла ему доступ к мертвым, как предательство Димы, например. Хотя Мина не гнушалась тем, чтобы подгадить соперникам Матвеева, все-таки хотела противостояния честного, равноценного. А о чем можно говорить, если оглушенный бесами Гецати просто ничего не скажет? Да и… нет, это и не принижение способностей самого Константина, это просто ответный жест доброй воли. Потому что Мине он понравился? О пресвятые лисьи боги, а такое вообще может быть? Выгонять ее никто не стал, даже сбитая с толку Сотникова. Так что Мина не без удовольствия слушала, как Гецати легко и непринужденно раскрывает все тайны пригласившей их семьи. Особенно болтливым оказался отец хозяина дома. Он поддел сына на тему того, что тот, несмотря на все обнаруженные бесовские знаки — исписанные стены, карты и прочую муть, — остался здесь жить с женой и детьми, раскрыл некоторые личные подробности, подколол на тему оргий, которые видит хозяин дома, а потом… тоже сказал о бесах. Сам Гецати добавил, что мертвые члены этой семьи до последнего пытались защищать живых родных, однако в таком дурном месте — которое, однако, Константин назвал интересным — не смогли справиться с местной нечистью. Потом аланский провидец на камеру сообщил, что место хоть и плохое, но должно подвергаться тщательному изучению, ведь здесь могут открыться некие тайны вселенной… — Ты сумасшедший, — с улыбкой вынесла вердикт Мина, когда после завершения своей части испытания Константин подошел к ней. — Я бы отсюда бежала, куда подальше. Он помог ей встать, а потом Мина пожалела о том, что разулась, потому что пришла она сюда в высоких ботинках на шнурках. Завязать их обратно одной рукой, чтобы не побеспокоить обожженную вторую, не представлялось возможным, и Мина уже собиралась просто затолкать ноги в обувь и дойти до автобуса как-нибудь так, но… — Я помогу. Камеры тут же направили на них, и Мина была уверена, что если этот момент попадет в итоговый эфир, то на нее наведут порчу фанатки, потому что уже второй раз за день Константин Гецати стоял перед ней на коленях. Оперевшись на его плечо, Мина обулась, но когда он начал завязывать ей шнурки, отвела взгляд и прикрыла рот ладонью, давя в себе какой-то дурацкий восторженный писк. — Ты точно сумасшедший, — объявила Мина, когда Гецати встал, снова возвышаясь над ней. Ох, хотелось бы верить, что она сейчас не покраснела, потому что на ее бледной коже и в совокупности с белыми волосами любые признаки смущения были заметно особенно сильно. — Я же говорил, что не могу оставить девушку в беде, — невозмутимо пояснил Константин. Довольная Мина охотно согласилась на предложение взять его под локоть и выйти вместе на улицу. — Насчет дома… Потом им дали небольшой перерыв. Героям испытания надо было успокоиться, экстрасенсам — настроиться, операторам организовать свет, ну и все такое. За время нахождения в автобусе все снова удостоверились в том, что, естественно, все, кроме гениальной Марьяны, не правы, ведь никаких бесов нет. Когда Романова пошла твердить свое в третий раз, Мина буркнула: — Помолчи, пожалуйста, умнее казаться будешь. — А потом, чуть смутившись, уточнила: — Или у вас так не говорят? — А про тебя я… — Успокойтесь обе, — пресек их Гецати, и Мина, вопреки собственным ожиданиям, замолчала, повернувшись к Диме. — А что, так можно было? — попытался шуткой разрядить атмосферу Дима, потому что его-то Мина слушала через раз. Прекрасно понимая, что он имеет в виду, Мина фыркнула и бросила: — Плохо просил. В дом они вернулись, когда уже окончательно стемнело. Сотникова объявила консилиум, которого… не было. Марьяна снова перевела внимание на себя, убеждая, что только она здесь права. Дима рискнул ее перебить, сказав, что бесы просто путают Романову, на что та перешла на какие-то идиотские насмешки над возрастом. — Может, мне тоже упрекнуть тебя в возрасте? — рыкнула в сердцах Мина. — Такие, как я, отращивают новый хвост каждые сто прожитых лет. У меня их семь. Вопросы отпали? И за ее спиной действительно замаячили фантомные, словно сотканные из молний хвосты. Марьяна впечатленной не выглядела. — Я многое знаю о таких, как ты, — явно давила из себя относительно спокойный тон Марьяна, — но я не виновата, что человеческие чувства затмевают тебе здравый смысл. И также я не виновата, что ослепленные лисьей магией мужики ведутся на тебя, как на… — Марьяна, — попытался прервать ее Гецати, но Романова не слушала. — Убедить всех в своей версии, чтобы выиграл твой фаворит. Попытаться мешать мне. Даже Гецати обмануть мнимой добротой. Я все это знаю, я это видела. Но я… — Марьяна! О, невозмутимый Константин, оказывается, умеет повышать голос на женщин. Словно сам не ожидая от себя такого, он быстро добавил: — Перестань, пожалуйста. — Вот про что я и говорила, даже ты повелся, — ткнув пальцем ему в грудь, объявила Марьяна. — К черту вас всех. Я проведу ритуал, и я спасу этот дом, закрою разлом. — Мы можем посмотреть? — поинтересовался у нее Константин, уже даже не заикаясь о возможности совместной работы. — Нет, конечно! У меня свои практики, и я не хочу, чтобы не знакомые с ними люди… — Иди уже куда-нибудь, — пробурчала себе Мина, пропуская мимо ушей весь этот поток самолюбования. Даже голова начинала болеть. Пусть занимается, чем хочет, кто ж ей мешает? Так как присутствие хозяев дома Марьяне в ее великом ритуале не требовалось, Дима решил заняться своей работой. Он намеревался поставить защиту на дом, а потом увести населивших его бесов с собой. Мина дернулась было следом, но… — Нет, Мин, — ненавязчиво остановил ее Дима, преграждая путь в одну из комнат. — Ты ведь тоже немного нечисть. Я буду с иконами работать. В том числе. Тебе не надо там быть. — Поняла, мешать буду, — бросила Мина, возвращаясь обратно в гостиную. Было… ну, немного паршивенько, потому что Мина не любила, когда Дима работал с бесами без ее участия, но раз так хочет, то пусть. Кто она такая, чтобы спорить? Просто фамильяр… В гостиной обнаружился Константин. То ли уже сделал то, что хотел, то ли просто оставил работу с бесами эксперту по ним Диме — Мина не знала. Сев на диван подальше от так же оставшейся здесь Веры и дочки хозяев дома, Мина подняла взгляд на тоже смотревшего на нее Гецати. — Я хотел сказать «спасибо»… — Я хотела сказать… — Мина осеклась и засмеялась, потому что начали они говорить одновременно. — Ох, это пустяки. Это я должна благодарить. Но я еще хотела сказать, что… Кость, — забавное такое ощущение — как на вкус сокращенную форму его имени пробовала, и произносить его Мине нравилось, — я не использовала против тебя никакую свою магию. — Я знаю, — мягко улыбнулся ей Костя, и по ощущениям давно заледеневшее сердце Мины впервые начало биться снова.