The White Room.

— Парни, а это тут всегда стояло? — интересуется Клайд, покрутив в руке белую мраморную вазу. Все взгляды метнулись на неё, а после и на те вазы, что словно из ниоткуда появились перед их местами. Вазы героев были вылиты из белого мрамора; ваза Рено смотрелась куда проще, и была сделана из сероватого гранита; у Бредли и Дуги же ваз не было вовсе. Оглядев внезапный интерьер, едаки переглянулись. Никто не сказал этого вслух, но слово "надгробие" сейчас гулко отстучало в мыслях каждого. Пересилив подступивший к горлу ком, первым голос подал Клайд: — То есть мы... уже в земле гниём!? — Звучит как тост, — невесело усмехнулся Рено, подливая себе в бокал белого вина. — Это ничего не меняет. — отчеканил Стэн, всё же не отрывая вгляда от столешницы. Воображение вновь рисовало ужасные картины: его могила и Венди с детьми около неё. Лёгкие словно пережало стальными прутами, губы Марша дрогнули, но он так ничего и не сказал. — Я надеялся на кремацию. — пожал плечами Крэйг, для которого внезапная новость, кажется, дейстительно ничего не изменила. Приобнимая Твика за плечи, он потянулся к стояшему чуть поодаль кари. — Кремацию? — вздрогнул Твик, с нескрываемым осуждением глянув на мужа. — Да. Знаешь, меня совсем не пельщала мысль, что моё мёртвое тело будут мыть, переодевать и целовать, прежде чем закопают в деревянной коробке. Я, если честно, думал, что ты развеешь мой прах в каком-нибудь красивом и значимом для нас месте... — То есть ты только что сказал, что собирался умереть первым?! И оставить меня там?! — ахнул Твик, хмурясь ещё сильнее. Крэйг лишь усмехнулся, осторожно чмокнув блондина в висок. Твик, заявив, что Такер переводит тему, закатил глаза и положил себе на тарелку несколько малюсеньких пирожных. Споры становились громче, каждому было, что сказать о собственной незримой могиле. Кто-то вспоминал о семье, кто-то рассуждал о том, где они похоронены, кто-то утверждал: главное, что они сейчас поняли — это то, что героев не забыли как страшный сон, стерев все напоминания о том, что у Хоса были когда-то враги. Пожалуй, это станет отличным уроком для будущих противников Энтропии. — Дуги... — едва слышно в возобновившихся переговорах шепнул Бредли, машинально дёрнув О'Конелла за край футолки. — Значит нас... не похоронили? — Я и не надеялся, если честно, — вздохнул он, слегка помотав головой. — Хаосу не до того, сам понимаешь. Бредли кивнул, отводя взгляд в сторону. И правда, на что он надеялся? Если у Дуги ещё была семья, которая могла бы заняться его похоронами, тело Эверетта было в полном распоряжении Хаоса. А предателей не хоронят. Их предают забвению. Быть может имена Генерала Бардака и Сумбура и вовсе стали сейчас табу? Бредли поджал губы, исподлобья оглядев героев. Мысли копошились и не давали покоя, и боже правый, как же он завидовал сейчас им. Завидовал их уверенности в том, что они поступали правильно. Эверетт почувствовал ладонь на собственном плече и мелко вздрогнул. Дуги глядел сейчас прямо ему в глаза, медленно кивая. Он понимал. Они оба понимали. *** Эрик безучастно наблюдал за весёлой компанией, вовсе замолчав после появления Скотта. Его мысли сейчас были не здесь, в мире не мёртвых, но живых, если это слово вообще употребимо к тому, во что Хаос превратил Кайла. И сейчас, когда за столом все обсуждали собственные могилы, простой вывод сам родился в голове: Брофловски ещё жив. Смерть не давала покоя, но и вопросов к ней у Эрика сейчас было на удивление мало. Живой разум тщетно пытался найти решение, жажда хотя бы пата не угасала с бесконечно длинными часами, минутами, днями, или любой другой мерой интерпритации времени. Желал ли он сейчас Кайлу смерти? Да. Брофловски нет места в мире Хаоса, нет места в мире, в котором нет Эрика, да и Кайл по своей воле никогда бы не встал на вражескую Картману сторону... Шахматная доска резко переворачивается, трещит, и вот все фигуры разбросаны по полу, а перед ним лишь хаотичное поле, без клеток и букв. Игра, правила которой ему неизвестны, неизвестна тактика противника, нет ни одной понятной фигуры. Игра, в которой неприменно нужно одержать победу. Вновь оглядевшись, скорее машинально, чем осознанно, Картман вдруг произнёс: — Нужно узнать, что за горизонтом. Все за столом медленно повернулись к нему, затем также уставившись вдаль. Белое псевдонебо упиралось где-то вдали в белую псевдоземлю, на горизонте не виднелось ничего, кроме яркого света. — Варианта пока три, — спустя пару секунд молчания заключил Эверетт — Тупик, бесконечный простор или небытие. — Или ещё чьё-то чаепитие. — усмехнулся О'Конелл. Званые гости переглянулись. — Есть желающие проверить? — с явно сочащимся скептицизмом поинтересовался Стэн. Утвердительного ответа не последовало. — Эрик, а ты чего там один сидишь? — кажется только заметил существование Картмана Клайд, отчаянно пытаясь прервать вновь повисшее молчание. Ответа не последовало. — Рыжего ждёт, не мешай ему. — фыркнул Дуги. Эрик предпочёл проигнорировать столь явную провокацию. Клайд негромко взвыл от безусходности положения, "растекаясь" руками по столу: — Нужно отвлечься... Я не могу больше сидеть и думать о том, что мы все мёртвые! — Я, кажется, придумал! — улыбнулся вдруг Бредли. *** — Гантели! — Птица? — Брак?.. — Третий закон Ньютона! — просиял вдруг Дуги, и Бредли активно закивал, благодарно улыбнувшись. Послышался всеобщий усталый стон. Мда, не лучший объект для объяснения пантамимой... — Да вы заколебали, ей богу! — встрепенулся Клайд, нахмурив брови. — Давайте что-то попроще! — Для широкой аудитории. — кивнул ему Крэйг. Дуги лишь показательно закатил глаза, выйдя на игровое поле. Секунду поразмышляв, он начал изображать. Сначала он изобразил двух лошадей, на что сразу получил варианты "стол" и "ковбой". Затем колёса. Варианты были "машина" и "тарелки". Наконец, перейдя к конкретному описанию человека, сидящего на козлах и держащего в руках уздечку, он услышал всё же верный ответ: — Кучер! — выкрикнул Стэн. Дуги довольно кивнул, возвращаясь на место. — Давайте запретим ему играть! Это блять невозможно! — ударил Твик кулаком по пуфу. О'Конелл пожал плечами: — Ну Стэн же угадал. — Кучер! Мать его кучер! Как тебе это в голову вообще пришло?! Выразительный кашель Стэна заставил игроков поумерить пыл, прилипая глазами к ведущему. Стэн начал изображать руками появляющиеся глыбы льда, потом встал в позу супермена, потом вытянул руку, как бы запуская поток энергии. И всё с довольно выразительной мимикой, то и дело поглядывая на Клайда. Ну кто-кто, а он точно должен узнать все эти голливудские приколы про супергероев. Но ответы шли совсем невпопад: — Солдат? — предположил Скотт "Готовка?" — высветились синие буквы. — Супермен — указал пальцем на ведущего Крейг. Стэн заулыбался: — Почти! Ещё варианты? — Профессор Хаос!.. — выпалил Клайд. Стэн хотел было, как обычно, отрицательно покачать головой, но сознание мигом ухватилось за знакомое имя. Марш дёрнулся: — Чего? — он вопрошающе посмотрел на Донована, но его взгляд, ровно как и взгляд остальных присутствующих, был направлен Маршу за спину. Стэн резко развернулся. Профеесор Хаос, существо, способное выдержать любой удар героев, мощь Смерти и Небес, взрыв сразившей Генералов наповал бомбы, сидел сейчас на коленях в своём чёрном доспехе, вытянув руки вдоль торса. Стальные оковы прятали его тело от жаждущих возмездия глаз, но вот лицо его впервые на их памяти не скрывал зловещий шлем. Взгляду каждого из мертвецов предстал Леопольд Баттерс Стотч. Чуть старше. Чуть мужественнее. И всё же с не менее яркими голубыми глазами, один из которых "украшал" длинный белёсый шрам. Настолько тихо тут не было ещё никогда. Даже дыхание обречённых словно остановилось. И в этот момент Дуги понял, как сильно переоценивал собственную важность во всей этой истории. ВОТ КОМУ сейчас прилетит ото всех. Кулаки его невольно сжались, брови опустились. — Лео?.. — первым подал слабый, дрожащий голос Эверетт, медленно привставая с кресла. Сердце колыхнулось едва дышащей надеждой, губы так и застыли на последнем слоге чужого имени... Но сильная рука Крэйга мгновенно опустила его на место. Как же больно в этот момент Эверетта ударила успевшая напрочь забыться истина: он и Дуги были и всё ещё находятся на разных сторонах со всеми остальными в белоснежном пространсве. И, кажется, пробный период лёгкого шокового помешательства окончен. Всё вновь встало на свои места. Такер встал первый, оглядев героев. Они не двигались, глаза их метали взгляды между Баттерсом и Крэйгом. И никто не проронил ни слова. Сам Профессор, кажется, вовсе не слышал происходящего вокруг. Даже позабытый сквозь годы голос старого друга не смог вывести его из транса. Лео медленно дышал, вновь ощущая каждую клетку своего тела. От кончиков пальцев до самого лба; от светлой копны волос до ногтей, он чувствовал себя наконец... живым. Тишина Эйфория быстро оборвалась. Сотни, тысячи голосов ударили вдруг по барабанным перепонкам; тело, так долго отторгаемое воспалённым идеей "идеального мира" разумом, мгновенно пронзила боль сотни решений, ставших роковыми для всего человеческого рода. Гробовая тишина сменилась воплем, который, кажется, напрочь порвал бы Леопольду голосовые связки, будь он ещё жив. Даже Крэйг, уверенный в своих предстоящих действиях содрогнулся, не в силах сдвинуться с места. Длинные пальцы, впивались в светлую макушку, сжимались в кулаки и быстро с силой ударяли по светлому затылку. Баттерс чувствовал, что тонет. Чувствовал, что лёгкие не способны более хватать воздух, что напряжённые донельзя мышцы медленно расслабляются. Чудовище, поселившееся в его теле, наконец отпустило Лео из стальной хватки. Новый крик оглушил генералов и героев, сопровождаемый едва различимыми в какафонии воя, скрежета и вопля словами: "Я ХОТЕЛ НЕ ЭТОГО". Голову Лео рывком тянут вверх за волосы, заставляя вытянуть, выгнуть шею в почти неестественном положении. Стотч успел уловил почти искрящиеся голубые глаза, а затем быстрый взмах руки. Удар пришёлся по левой щеке, звонкий и хлёсткий, мигом прервавший отчаянный крик. Крэйг быстро вытер руку, намокшую от искажённой слезами щеки Лео, и, сжав её в кулак, зарядил Профессору по скуле. Такер знал, что сделать это должен был именно он. Он был последним из семёрки. Он видел их всех. Лео не шевелился, ни взохом, ни движением не выдавая спрятанное в теле сознание, покорно принимая удары. Крэйг тоже молчал, сжимая зубы. Вена на его виске неустанно пульсировала. — Хватит! — вскочил было со своего места Бредли, но Стэн, среагировавший почти мгновенно, накрепко схватил Эверетта под плечи. Бредли дёрнулся в сторону Лео, заорав с новой силой. — Крэйг, хватит! Его, кажется, вовсе никто не слышал. Когда же со своего места вскочил Бардак, Скотт, усиленно сверлящий глазами пол, с лёгкостью усадил его на место, ясно давая понять, что любые сопротивления бесполезны. Дуги сжал кулаки и прорычал что-то, собираясь рвануть вперёд назло всем героям, но Малкинсон непоколебимо стоял на своём, не позволяя О'Конеллу даже встать с пуфа. По щекам Баттерса неустанно лились слёзы, а в голове кружилось только одно: "Я заслужил это." Громкий хлопок прозвучал чуть ниже уха, согревая вторую щёку. Лео чувствовал, как зубы его сжимаются в безмолвном крике, слышал вопли Бредли, рычание Дуги, робкий голос Клайда, выкрики Твика... Сознание снова ускальзало из пальцев, он уже и вовсе перестал считать хлопки, ставшие сейчас монотонным шумом, тиканьем часов на затворках сознания. Он падал, падал долго и безмолвно, не выискивая ни направления, ни мнимой опоры. Кромешная пустота окружала его, оплакивала его душу, грело обмёрзшие и мокрые ладони. Сознание втрепенулось на миг... Лео в ужасе распахнул глаза, увидев перед собой лишь черноту. Нет! Боже, нет! Он не может снова забыться, не сейчас, не так быстро! Его руки судорожно тянулись верх и гребли, гребли безвещественное пространство, уши закладывало, воздуха не хватало... Из последних сил Лео сделал мощный удар ногами, отталкиваясь от толщи прохладной воды, прежде чем тикающий кошмар обовался щебетанием птиц, клёкотом уток и тихим перешёптыванием зелёных листьев... Лео в недоумении огляделся, стараясь держать мокрую голову над водой. Лето, кажется, после класса седьмого. Кудрявый друг в очках с толстой оправой машет ему с берега, что-то крича. Голос-то до Лео долетел, но вот смысл слов... — Что? — переспрашивает Баттерс, отталкиваясь ногами, подпрыгивая немного вверх, чтобы не наглотаться воды. Дуги смеётся, кажется, с вытянутой на манер цапли шеи Лео, и, подставив ладони ко рту, кричит снова: — Дай мне доступ к камерам! И их обитателям, разумеется! Слова эти прозвучали настолько неправильно, настолько не к месту, что Лео невольно замер, тело его расслабилось, голова вмиг погрузилась под воду. Но понял он это непозволительно поздно, глубокий вдох, и лёгкие наполняются водой. Цепляясь за бортик ванны, он лишь на мгновение поднимает голову, жадно хватая воздух, но черезчур сильные и мертвенски-костлявые ладони вновь сжимают его горло, опуская голову под толщу воды. И голос, доносящийся сквозь неё, сотней интонаций кричит и хрипит, жаждет помилования: "ХАОС, ВЕДИ НАС! ВЕДИ НАС! ВЕДИ НАС В БУДУЩЕЕ!". В жизни он не прилагал столько усилий, чтобы приподнять голову, оттащить от себя рвущие кожу когти, и не смотреть, не смотреть в эти жаждущие видеть всесильного лидера глаза. Но едва хватка разжимается, Лео вскакивает, пытаясь отдышаться. Мелодичная трель бьющихся о воду капель долетает до его сознания, и вот он уже кашляет, сгибаясь почти вдвое, мокрый и напуганный, укутанный в окровавленное полотенце. Горло раздирает изнутри, а пальцы цепляются теперь за чьи-то тёплые хрупкие плечи. ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?! Бредли, пахнущий чем-то дынным, медово-сладким и тягучим, обнимает его, прижимает к себе, ласково поглаживая по слипшимся прядям, и тихонько, едва слышно шепчет на ухо: — Ты должен остановиться, Лео... Всё тело бьёт озноб, руки не слушаются, вспышки сияют одна за другой, пролетая сквозь голову, несутся кадры, несутся дни, месяцы, годы, а он всё кашляет, захлёбываясь не то водой, не то собственной кровью. ПОЖАЛУЙСТА, ПУСТЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ! И всё снова обрывается. Тихий майский вечер. На улице уже не холодно, но ещё и не жарко. Лучшая погода для долгих прогулок. Настолько долгих, каких только мог себе позволить окружённых гиперопекой Стотч. Мушки назойливо бьются в лицо, Кенни смеётся, отгоняя их бледными ладонями, и исподлобья поглядывает на Лео. И Лео улыбается, тоже метая взгляд то на маковое поле, то на одноклассника в рыжеватой рубашке. Застиранная и старомодная, она как нельзя лучше подчёркивала все лучшие черты фигуры Маккормика. Птицы перекликаются где-то сзади, по земле ползёт кто-то толстый и сытый и, кажется, совсем их не боится. И тёплая ладонь осторожно кладёт Стотчу за ухо жёлтый цветочек. И Лео смеётся, дышит полной грудью и осторожно обрамляет лицо Кенни собственными ладонями. Они робко соприкасаются кончиками тёплых носов, и около сердце что-то сладко-сладко колет, губы замирают в нерешительном признании... Кенни его опережает. Положив собственные ладони поверх ладоней Лео, он, глядя прямо ему в глаза, шепчет: — БОМБА! ВНУТР-... И крик этот разрывает Лео на сотни кусочков, глаза метаются, а тело, кажется, снова опускается под толщу чёрной воды, заглушающую грохот, разнёсшийся где-то на берегу... Лишь два васильковых глаза смотрят на него с поверхности и тянут, тянут что есть сил к нему длинные руки. Глаза норовят закрыться, вода затекает в уши и ноздри... Но Лео жмурится, сжимает зубы и хватается, что есть сил хватается за спасительную ладонь... и, кажется, вода начинает отступать... *** — ТЫ УБИЛ ЕГО! КРЕЙГ, ТЫ УБИЛ ЕГО! — Клайд, успокойся! — У НЕГО НЕТ ПУЛЬСА, КРЕЙГ, У НЕГО НЕТ ПУЛЬСА! — Конечно у него нет пульса, Донован, чёрт тебя подери! Он изначально был мёртв! — рычит Крейг, но его взгляд и нервные, почти по-твиковски дёрганные движения говорили, что он и сам не очень-то уверен в правдивости своих слов. — Может его не надо было из костюма вытаскивать?.. — осторожно интересуется Скотт, слегка наклоняясь над телом Лео, которое без сознания лежало сейчас на коленях Маккормика. Герои собрались вокруг, в панике решая, как сейчас стоит поступить. Кенни не слушает их уже давно, он осторожно перебирает светлые пряди, прижимает Стотча к себе, вглядываясь в его замеревшее лицо. Появившись здесь, Маккормик, кажется, испугался больше всех, округлившимися донельзя глазами оглядывая наполняющих пространство людей. "Какого хуя, парни?.." — первое, что он сумел из себя выдавить. Но крик Бредли "ГОСПОДИ, КРЕЙГ, ОН НЕ ДВИГАЕТСЯ!" тут же отодвинул жажду ответов на второй план. В этот же миг Дуги оттолкнул Скотта, а Бредли вырвался из ослабевшей от удивления хватки Стэна. И вот они трое уже вытаскивают бездыханное тело Лео из железной ловушки, старательно растирают его грудную клетку, прижимают к себе. Но ничего не помогало. Стотч не просыпался. — А если он не очнётся, что нам делать?.. — вздрогнул Твик, через плечо О'Конелла поглядывая на Баттерса. — Сложим несколько пуфоф и уложим его на них. И будем ждать. — отчеканил Дуги. — Есть другие варианты? Других вариантов ни у кого, кажется, не было, потому Бредли на пару с Клайдом быстро свалили несколько пуфов на подобие кровати, подпёрли получившуюся конструкцию креслами и осторожно уложили туда Кенни, держащего Лео на руках. Маккормик быстро устроил поудобнее себя и Стотча, уложив его голову себе на плечо. — У меня только один вопрос, — уселся Дуги на соседнее кресло, сверля Маккормика не слишком уж дружелюбным взглядом. — Разве ты не бессмертный? — Бессмертный. — кивает Кенни, бережно убирая пряди с лица их спящей красавицы. — Но тут раньше не бывал. — Значит, ты вернёшься обратно? — Скорее всего... — взгляд васильковых глаз падает на лицо Лео, губы невольно поджимаются. Столько лет забвения, немого подчинения и затухания едва стучащего в черепной коробке сознания... раньше ему казалось, что смерть — худшее из возможных состояний. Как же он ошибался... А Карен? Господи, даже страшно представить, что чувствовала сестрёнка, видя глядящего на неё с огромных экранов брата, её ангела хранителя, зная, что это уже не он... Как она там? Цела? Здорова? Счастлива? Нужно будет неприменно узнать, как только его тело сможет оклиматься среди корней старого ясеня... Десять лет жизни прошли мимо него. Десять чёртовых лет. Это как... Да дохуя это, что уж подбирать метафоры! Но злость лишь на мгновение вспыхнула где-то в районе грудной клетки, мигом отступив, стоило ему лишь снова увидеть кукольно-длинные ресницы, светлые волосы, тонкие запястья... Лео ведь и сам был жертвой. Почти столь же безмолвной и загнанной, как и сам Генерал Смерть... Кенни не верил, что его Лютик смог бы совершить подобное, что стал бы... Что ж, если Стотч соизволит очнуться, он сможет узнать... Хотя, кажется, уже знал. Лео здесь. А Хаос остался там, за пределами бесконечно светлого пространства... Кенни поймал себя на мысли, что молчит непозволительно долго. Взгляды героев были прикованы сейчас к их с Лео ложу, нужно было что-то делать. Ничего лучше, чем глупую улыбку, Кенни выкинуть не смог. Не к месту. Ну и чёрт с ним. Хотя уже в следующее мгновение улыбка стала действительно настоящей... Такие знакомые лица... Почти все они были здесь: Опель с бутылкой коньяка, Скотт с тыквенной тарталеткой, Вишну с тарелкой крупных пельменей, Стэн, не отрывающийся от стакана с пуншем, Клайд, усевшийся рядом с пуфиковым нагромождением, чета Такеров на дальнем диване в окружении морских свинок... Как же он соскучился по ним всем... ну или почти по всем. Картман рывком тянет его за волосы, заставляя по привычке зашипеть, запрокидывая голову. Маккормик машинально прижимает Лео ближе к себе, снизу-вверх поглядывая на Эрика. Бледный и мрачный, он, глядя из-под опущенных век, въедался Кенни в кожу, всё сильнее сжимал кулак, зацепвшийся за блондинистые волосы. Кенни, полурыком, полуусмешкой рыкнул: — И тебе не хворать... — Что с Кайлом? — прошипел Картман, потянув пленника на себя. Кенни негромко ругнулся, дернувшись в сторону от вновь заговорившего Эрика. Тот явно выходил из себя. — Мёртв. Я почти уверен. — Почему он не здесь? — Да я, блять, откуда знаю?! В следующее же мгновение, почти одновременно произошло два события, заставивших Эрика и Кенни напрочь позабыть о существовании друг друга. Лео открыл глаза. А за их спинами послышался новый хлопок, привлёкший внимание всех, кроме Маккормика. Приподнявшись на локтях, он внимательно всматривался в дрожащие веки, приоткрытые небесно-голубые глаза, шевельнувшиеся губы. Лео не сразу понял, что происходит. Пару секунд он в недоумении глядел прямо в васильковые глаза, собираясь, кажется, прошептать что-то, а затем вздрогнул и бросился Кенни на шею, прямо в тёплые объятья. По лицу Маккормика поплыла нежная улабка: это был его Лютик. Слёзы новым градом неслись по щекам, спотыкаясь об оранжевую рубашку, плечи его тряслись. — Кенни, я не... я не хотел, я... — Я понимаю, Лютик. — улыбнулся он, быстро обрамляя лицо Лео тёплыми ладонями. Ему нужен покой сейчас. Обвинения он услышать ещё успеет, — Всё позади. Стотч замер на мгновение, словно не веря собственным ушам, а затем практически рывком приник к чужим губам, утягивая Кенни в самый нежный, самый солёный поцелуй... *** Ожидание утомляло Эрика всегда, с самого детства. Даже тогда, не имея ни денег, ни связей, он всеми доступными способами старался приблизить цель в обход времени, что уж говорить о выросшем из этого мальчика бизнесмене. Колоссальные деньги уходили на покупку новинок за недели до их появления на полках масс маркета, предпросмотр ещё не вышедших в прокат фильмов, билеты бизнесс-класса в обход любых очередей.. Но смерть не берёт взяток, не восхищается авторитетом, не боится связей. Часы пребывания в белом пространстве слились для Эрика в одну сплошную полосу без надрывов и точек. И наблюдать перед собой сейчас то, ради чего ему пришлось принебречь собственным комфортом, было воистину великолепно. Кайл не отличался от остальных мертвецов ни позой, ни выражением лица. Эрик в последнем рывке терпения переждал этап шока, наблюдаемый им уже в который раз, и, стоило Кайлу подняться на ноги, подлетел к нему, хватая за ворот футболки. Их взгляды пересеклись — это было неизбежно в таком положении. Изумрудные глаза пришельца, не отрываясь, бегали по лицу Эрика, длинные синеватые пальцы сжались на его запястье. Видно старуха с косой не пощадила кайловской маскировки: конечности его были природного синего цвета, светлея лишь по мере приближения к торсу. Никто из них, видимо, не знал, что сказать. Это усложняло ситуацию. Картман делал акцент в плане на потенциально возможных диалогах, в которых Брофловски заговаривал первым. Молчание затягивалось, хватка слабела, янтарные глаза поблёскивали, вылавливая собственное отражение в изумрудных глазах Кайла. Брофловски пошатнулся, Эрик не дал ему упасть, потянув на себя. Кайл встал ровнее, не отрывая от взгляда от своего "спасителя". И молча уткнул лицо ему в ключицу, что-то прошептав так тихо, что никто больше не смог услышать. Эрик кивнул, и едва заметно улыбнулся. Впервые с самой смерти. Его руки проскользили по спине пришельца, по задней стороне шеи, зарылись в кудрявые волосы. Почти слившись в единый, синхронно дышащий и думающий организм, они медленно расцепили объятья, вновь глянув друг на друга. И следа только что обрушившейся на них нежности не осталось в сверкающих глазах. — Я скучал. — наконец заговорил Кайл, медленно выдыхая пахнущий чем-то кисло-сладким воздух. Эрик усмехнулся и скрестил руки на груди так, словно всю жизнь ждал именно этого момента. — Да ну? Вот как теперь называется чувство, которые испытываешь после предательства? — Картман блять! — приподнял пришелец руки, выражая этим нечто среднее между "Ну вот снова ты, сука, начинаешь" и "Как у тебя, скотины, вообще язык повернулся такое сказать". Эрик лишь хмыкнул, милосердно уступая Кайлу первый шаг. Партия началась*. Ход белых. — Ты сидел тут грёбанных десять лет, размышляя исключительно о бое у мэрии?! Да я просто уверен, что тебе уже объяснили, что к чему! — пешка е4. Предсказуемое и ничего не значащее начало. Каков вопрос, таков и ответ: пешка с6. Эрик приподнял брови, спокойно отчеканив: — Ты допустил, чтобы Хаос сотворил это с тобой. Это неуважение в первую очередь ко мне, Кайл. — К тебе? — Кайл тоже приподнял брови, кажется, понял, что к чему. — Эрик, ослабь свою гордыню хоть на минуту. Думаешь мне этого жуть как хотелось? — Почём мне знать, что происходит в твоей жидовской бошке? Сначала ты в тайне от меня помогаешь выйти из игры Маршу... а там уж недалеко и до того, чтобы к Хаосу перейти. Я не того держал тебя рядом, Кайл, чтобы ты решил использовать моё решение против меня. — Я знаю тебя, как никто другой, Эрик. — Конь с3. Кажется, Брофловски нащупал наконец, в каком направлении нужно двигаться. И Картману это не нравилось; он приподнял бровь в немом вопросе. Пришелец продолжал. — Сотни контрактов, условий о неразглашении и бесконечные угрозы во имя отсутствия своеволия и ошибок — вот что полагалось каждому твоему работнику. Так почему секретарь-адвокат стал исключением? Ты сам допустил мою свободы действий и мысли, Эрик, я одного не пойму: зачем? — Это было интересно. Ты очень интересный жидяра, знаешь ли. И неплохой генератор идей, не более. Понятия не имею, что ты успел себе напридумывать, пока подрабатывал собачкой Хаоса. — пришлось идти в защиту и взять пешку. Пальцы теряющего контроль на ситуацирй Эрика с силой сжимались, спрятанные под ткань футболки. Кайл усмехнулся. — Не я один отлично генерировал идеи. Придумай что-то пооригинальнее. — конь; взятие пешки. Эрик натянуто хмыкнул: — Мне нужен был рядом человек, способный хотя бы с натяжкой поспевать за ходом моих мыслей. Ты умён, как никто другой. Твой разум не смог бы остаться столь нетривиальным в условиях моей гиперопеки. — Поэтому ты вот так бросаешься на меня спустя столько времени? Чтобы сказать, как я тебя разочаровал? Прекращай врать. В этом нет смысла. Теперь уж точно. — и пришелец очертил зрачками круг по своему глазному яблоку, намекая на обстановку. Это был ферзь е2. Кажется, этот жид загоняет его в тупик. Эрик чувствовал, как сжались его зубы, а воздуха словно отчаянно не хватало. Почти шипя, он произнёс: — Допустим так, я верил тебе, не буду отрицать. Да, я совершенно осознанно хотел, чтобы ты имел собственную волю, этого я тоже отрицать не буду. Но ты не сможешь поспорить с тем, что у меня не было ни одного весомого довода в пользу того, что ты был подченён, а не добровольно перешёл на сторону Хаоса. Брофловски закатил глаза, как-то совсем по-усталому улыбаясь. И в улыбке этой Эрик не смог рассмотреть ни злорадства, ни радости приближающейся победы. И это заставляло затаить дыхание, словно преступник на гильотине, ждущий заветного свиста лезвия. И это ожидание было, пожалуй, куда страшнее самого приговора. — Ты боишься признать, что знал. С самого начала знал, что я не предавал тебя... потому что люблю тебя, жирная ты скотина. И ты тоже. Тоже меня любишь. Вот и весь секрет. Конь d6. Мат.