Сотвори невозможное.

      Время идет, мальчики растут. К Дохлякам переселились Сиамцы и Слон, так что теперь их десять, а значит, они могут считаться полноценной комнатой. Однако гладко идет не все: Художник начинает вести себя странно — посреди ночи он просыпался и куда-то шел, мало разговаривал, ел, был весь какой-то бледный, как труп. Должно быть, он чувствовал — грядет нечто важное, такое, что перевернет жизни всех стай, перебьет все сложившиеся устои.       Он был прав — это был год выпуска.       По ночам Художник сидел на крыше, слушая ночную Наружность, которую все так боялись и ненавидели. Там было интересно — машины, слепящие яркими фарами все вокруг, подростки, шарахающиеся по кустам, собаки, кошки, бегающие по всюду, громкая музыка, топот тысяч ног. Хоть Дом и стоял на окраине города, но здесь любили собираться те, кому вдали ото всех было лучше, изгои, ненужные никому. «Как мы» — думал он.       Художник рисовал, когда его никто не видел. Он рисовал то, что помнил, рисовал свои сны, рисовал то, как он чувствовал эту самую Наружность. Как ни странно, она мальчика вовсе не пугала. Художник просто принимал ее, будто новую планету, жизнь которой хочется изучить.       И он изучал. Являясь уже одиннадцатилетним парнишкой, он напрашивался с летунами выйти просто за пределы Дома, и из-за дара убеждения, которым Художник владел в совершенстве, старшие просто не могли ему отказать. Они выводили его за ограду и оставляли до захода солнца, после чего мальчик должен был вернуться обратно.       Художник ходил по Наружности, смотря на странных подростков, и совсем не боялся ее. Но, почему-то не чувствовал себя за пределами Дома своим. Все-таки Наружность была ему также чужда и далека, как и остальному серодомному народу.       Так продолжалось еще три недели, пока мальчик не понял, что за пределами Дома ему вовсе не место. Художник не умел ориентироваться в Наружности, там у него отпадало все желание рисовать. Из-за своих похождений он даже перестал писать стихи, рассказывать сказки, у него обнаружились все признаки и симптомы «болезни потерявшихся».       На дворе стоял ноябрь, когда пошел первый снег. Это произошло ночью, никто даже не заметил, что землю укрывает белое одеяло, но силуэт, стоявший, как и всегда в это время на крыше, не пропускал такого значимого события. Художник достал свой блокнот и нарисовал двор, укрытый белоснежным покрывалом, таким мягким, что кажется, будто это пух. В свете фонаря мальчик четко видел, как падают снежинки. Ни одна из этих красавиц, одетых в бальные платья цвета вычищенных зубов не была похожа на другую. Все были такими разными, что Художник сразу понял, про это будет написана сказка.       Из огромных облаков, полностью застилавших бескрайнее небо, валил снег. Снежинки падали по парам, сцепляясь в полете, и не оставляя друг друга ни на минуту.       Большинство не разговаривали друг с другом, — зачем? Все равно, смерть наступит через несколько коротких секунд, а если и не смерть, то вечный сон. Это знали на уровне инстинкта все снежинки, поэтому танцевали, стараясь продлить жизнь еще хоть на минуту.       Молчание снега — молчание людей перед страшным. Каждый чувствует некую удрученность, которая предвещает скорый конец. Люди способны ощущать опасность, но не способны предотвратить.       Художник стал замечать, что Кузнечик частенько в логово Седого заглядывает и решил один раз подслушать, о чем этот старший разговаривает с мальцом.       — Тогда это было похоже на тонущий корабль, — сказал Седой. Это было первое, что Художник услышал. — А в этот раз будет хуже. Но ты ничего не бойся. Смотри и запоминай. И не повторяй потом чужих ошибок. Каждому в жизни дается два выпуска. Один чужой. Чтобы знать. И один собственный.       Художник знал, что в конце года произойдет что-то настолько ужасное, что перевернет жизнь младших, знал, что выпуск будет ужасен, что обязательно кто-то умрет. Или что-то потеряет навсегда.       — Почему в этот раз будет хуже?       — Тогда у Дома был один вожак. Теперь их двое. Дом разделился на два лагеря. Это всегда плохо, а в год выпуска — это самое плохое, что может случиться. Боль.       — ХУДОЖНИ-И-ИК, — на мальчика налетел Вонючка, прокричав это так громко, что, кажется, весь Дом сотрясся.       — Вонючка, ты чего кричишь так?       — А как, скажи мне на милость, еще себя вести, когда я своего любимого, самого лучшего друга, вижу раз в год? Ты где пропадаешь вообще? Мне такие посылки пришли! Нужно забрать! Там плакаты рисуют! Греметь будут! Вонючка еще много всего говорил, но Художник потерял суть разговора с ним.       — Стоп-стоп-стоп. Давай еще раз и попонятней, а то я ничегошеньки не понял.       — Помнишь, я письма писал в благотворительность? Так вот, пришли ответы и четырнадцать! Нет, ты представляешь четырнадцать посылок! И все мои! А директор с воспитателями этими не отдают! Спрашивают, мол, кто послал, зачем послал? а их какое дело, скажи мне? Мои посылки, значит отдать должны!       — И что же ты предпримешь?       — Наши плакаты рисуют! Раз уж так отдавать не желают, мы их бунтом возьмем!       — Правильно, так с ними надо. Ну, я, наверное, тоже поучаствую. Можно?       — Даже нужно! Ну вот, узнаю своего любимого Художника! Поехали скорее!       Тогда Художник впервые за долгое время почувствовал себя живым.       Спустя немного времени Художник узнал об исчезновении Седого.       — А это кто вообще? — спросил Вонючка, все еще разбиравшийся с кучей посылок, когда с этой новостью в комнату влетел лохматый Кузнечик.       — На Художника нашего похож — ответил ему Слепой.       — Чем? — слова о лучшем друге заставили колясника наконец оторваться от своих посылок и с интересом глянуть на состайников.       — О нем мы тоже ничего не знаем, — проговорил Волк и вернулся к чтению. А Вонючка решил найти Художника и разговорить его, развеселить и вытянуть из него ответы.       Художник просто прогуливался по этажам, читая состав на пачке сигарет, что щедро подарили старшие ребята-летуны. Таким его и застал Вонючка.       — Это что, сигареты?! — от неожиданности колясник даже забыл, зачем сюда приехал, но быстро с собой совладал и сказал:       — Я — твой лучший друг. Ты для меня самый важный человек. Так почему ты от меня все скрываешь? Почему не договариваешь? Мы с тобой сильно отдалились, Художник и, если продолжишь в том же духе, то нашим дорогам придется разойтись, ибо я такой дружбы не сторонник.       — Прости меня… честно, я был не прав, но сейчас не могу ничего делать с этим, я не в силах помочь себе. Но, если хочешь узнать меня еще лучше, слушай мои сказки. Может быть, я как-нибудь случайно потеряю в твоей тумбочке тетради с рисунками, стихами и сказками. Но только для тебя. Главное, не переживай, к уходу старших я смогу жить нормально.       — Ладно, — сказал Вонючка. Вдруг он вытащил из-за спины руку и кинул снежком в Художника, громко смеясь и укатываясь далеко-далеко под возмущенные возгласы своего друга.       Их заперли в кабинете. Много младших из разных комнат были в этом пустом классе. Издалека слышатся крики: видимо, идет Последний бой старших. Что-то совсем не радостное событие, совсем не такое, как описывается в книжках. Множество мальчиков сильно подавлены, некоторые нервничают, кто-то начинает плакать.       — Эй! — крикнул неожиданно для всех Вонючка. — Вы не против, если Художник расскажет вам сказку? Давай, друг!       — Ладно… — неуверенно проговорил мальчик и начал:       Давным-давно, еще до сотворения мира, до начала деления на свет и тьму, добро и зло, было одно чудесное королевство. Жили там прекрасные светловолосые принцы, темнокожие королевы, те, кто не имел о себе представления, диковинные звери и птицы. Все были вместе, у всех были друзья. Там были гармония и мир, там творилось волшебство, там была сказка.       Шли тысячелетия, и вот, однажды, глупые братья-двойняшки не захотели управлять царством вдвоем, как должны были по закону, гласившему: «Если правители появились на свет в один час, царствовать и любить народ свой должны вместе, пока смерть не заберет одного, а второй не покинет престол за уходом ближнего своего».       По глупости свей несусветной решили молодые королевичи войну развязать. Долго бились они меж собой, думали народ подключить уже, но явился им во время крайней драки Ангел с небес, узнавший о конфликте братьев. Увидали его правители, да в слух обратились со всем вниманием, на которое способны были, даже о вражде своей запамятовали.       Обращался Ангел светлый к ним: «Одумайтесь! Неужто лучше друг с другом биться за целое королевство, чем на части разделить его мирно? Или же примите, что велено вам волей Верха вместе править».       Отвечали ему братья глупые: «Не в моготу нам, посланник небесный, вместе жить. И, будь воля твоя, подели царство нам поровну, мы сами устали биться друг с другом, родная кровь в нас течет, как-никак».       В ту же секунду, что принято теперь называть «Сотворением Мира сего» Сказка распалась на два равных куска.       У глупых братьев появлялись еще более глупые дети, что не могли договориться и делили свои царства на более маленькие части, которые уже не были равными.       Тогда принял Верх решение уничтожить всех людей на земле, оставив лишь двух мудрых юношей: принцев Востока и Скандинавии.       К каждому из них явился Ангел и сообщил, что необходимо найти друг друга и возродить Королевство, что было создано предками вашими, магией обладающими, да велел восстановить мир на земле. Лишь тогда народ вернется и объединится, уйдут все беды с лица земли, и станет все прекрасно.       Долго юноши путешествовали по свету в поисках друг друга и следов разрушенного замка, потеряли они счет дням, ибо солнца не было видно, да и ночь почти никогда не приходила.       Вдруг, когда светило небесное выглянуло из-за туч, встретились юноши на горе Верхней, что ближе прочих была ко Всевышнему. Поговорили молодые принцы меж собою, понравились друг другу, поняли они, что вдвоем смогут возродить Королевство, ведомое доселе только в сказках.       Ходили правители, будущие по свету, но вместе уже, пока не увидали вдали руины крупные.       Только подошли к ним, как тотчас спустился с небес Ангел и молвил пред ними речь следующую: «Вы объединились, молодцы. Сможете ли вы теперь с помощью силы волшебной замок возродить, да границы меж стран стереть, не разругавшись ни разу? Проверим же это!».       Сказав все, испарился посланник Верховный, а юноши почувствовали в себе силу. Стали вместе замок строить, а на отдыхе границы, летая, стирать.       Однажды вечером, когда солнце уже готово было за горизонт уйти, принц Востока, что Славой величали, молвил другу своему: «Послушай, Лев. За это время стал ты мне родным, как брат, но даже ближе. Нормально ли, что я хочу поцеловать тебя? Нормально ли, что вместе быть моя душа желает навек, до самой смерти? Скажи мне Лев, дай же ответ, взаимно ли мое безумие?»       А принц со Скандинавии в ответ ему сказал: «Мой милый Слава, ты словно светлый луч во тьме глубокой, не представляю, как мне без тебя прожить хоть день. Безумие, тюрьму и смерть с тобой делить готов, ведь кажется, что я люблю тебя.       За этим диалогом странным Всевышний наблюдал, да ушам своим не верил. Как же двое юношей так могут говорить друг другу? Он что, сделал ошибку, доверив им страну большую воссоздать? Способны ль сумасшедшие вернуть тот Рай?       Пока всевышний сомневался, принцы разговор закончили на обещании по истечении задачи главной спросить у Верха как им быть, ну а пока что можно и любить друг друга.       Прошло три дня, отстроен замок, границы стерты у государств. Теперь все это — большая сказка, возрожденная из пепла.       Тогда же с небес и спустился сам всевышний.       — Я слышал разговор ваш безумный. И знаете? Вы сотворили то, что некогда разрушили нормальные, а значит, вы имеете полное право любить друг друга, целовать, обнимать, быть тем, кем вы хотите. Также загадайте три желания, я выполню их все.       — Хотим мы деток, двух мальчишек, что будут нам как сыновья родные, да королевский род продолжить смогут, не развалив страну опять. А больше и не нужно, только бы здоровыми мы были, да родные наши.       Исполнил Всевышний желания принцев, да отошел на небеса к себе. Вернулся народ весь, и больше Сказка никогда не распадалась.       После Льва и Славы занял престол их старший сын Мики, после него брат Ваня, а затем и их дети. Страна процветала, давала свободу всем, кто в ней нуждался. Это был лучший мир, идеальный мир. Это была сказка.       Сказка помогла младшим справиться со всем, что произошло той ночью, но увиденное позже все равно ударило по всем огромной кувалдой. Только вот сила равной не была.