Алый сад твоей любви

      — Скажи мне только честно, Баошань. Ты совсем с ума сошла?! — Дикий крик Мэй Няньциня, казалось, прогремел на всю гору.       — Не кричите на меня, учитель Мэй. — Сказала Баошань, беспокоясь, как бы шум не разбудил всех в округе.       — Сначала Сянь Лэ притащил проклятое дитя и сейчас сидит убивается по нему, теперь ты! — Мэй Няньцин начал ходить кругами. — Почему вам спокойно не живется?! Так это ещё и ребенок Цансэ! Ты хотя бы представляешь, сколько мороки с ним будет?! — Няньцин, наконец, перестал мерить комнату шагами и сел за свой стол.       — И все же, не соглашусь. Несмотря на характер Цансэ, из нее вышла просто прекрасная заклинательница. — Покачала головой бессмертная. — Какая бы судьба не была у этого ребенка, я не брошу его. Может быть, если бы не ваши крики о том, что Хуа Чэн проклят, то и не случилось бы всего этого. Вы не думали об этом, учитель? Все мы совершаем ошибки, исключений нет. Что по поводу «сидит и убивается по нему» — то тут вы не правы. Се Лянь не убивается по Собирателю Цветов Под Кровавым Дождем, он скучает и трепетно ждет его возвращения. — Она подняла голову и посмотрела своему наставнику в глаза. — Да, вы правы, что мы намучаемся с этим ребенком. Думаю, проблем от него будет в сто раз больше, чем от Цансэ, но это не значит что мы не сможем изменить его судьбу, хотя я думаю это и не нужно. — Последние слова она произнесла очень тихо, в надежде, что учитель их не услышит.       — Не нужно?! — До этого слушавший и где-то соглашавшийся со своей своевольной и доброй ученицей Мэй Няньцин вдруг резко перебил ее.       Последние слова богини явно привели его в шок. Баошань выдохнула и собравшись с силами продолжила.       — Да. Обычно добро борется со злом, но в смутные времена безысходности злу может противостоять только другое зло. Я останусь при своем мнении, учитель Мэй. Мои ученики сами выбирают свой путь, моей же задачей является научить всему необходимому и направлять их. — Баошань смотрела прямо в глаза учителя.       Она никогда не отступала от своих принципов и идей. Если она что-то решила для себя, то будет идти с этой идеей до конца, напролом всем правилам и приличиям. В этом многие ее ученики были похожи на неё, как бы она это не отрицала. — Я откланяюсь, учитель. — Сделав официальный поклон, она развернулась и ушла.       — А потом она ещё и удивляется, в кого это Цансэ пошла… — Пробормотал в след бессмертный.

***

      — Мне правда можно остаться? — Вэй Ин оглядел комнату, в которую его привел мужчина в белом ханьфу.       — Да. — Глаза мальчика засияли. — Скорее всего, через пару дней ты вместе с Баошань Саньжэнь покинешь эту гору, и вы отправитесь в ее обитель. Там тоже очень хорошо и красиво. — Се Лянь смотрел на мальчика с нескрываемой нежностью. В его голове все время всплывали воспоминания о маленьком Хунхунэре. — Ложись спать, когда наступит утро, я буду рядом.       — Правда? — Вэй Ин весь светился счастьем и надеждой.       — Правда, — Улыбнулся мужчина — а теперь давай ложись спать. — Вэй Ин закивал и помчался в кровать. — Спокойной ночи, А-Ин.       — Спокойной ночи, гэгэ. — улыбнулся мальчик.

***

      Обычно утро Баошань Саньжэнь начиналось в спокойной тишине с чашкой кофе в руках. Теперь же с возвращением пусть и не Цансэ, но ее ребенка, явно унаследовавшего характер матери, утро Баошань начиналось перед толпой небожителей. Они то возмущались, что с ними живет проклятое дитя, то, что он сорвал чужие ягоды, и вообще, обычный смертный не имеет права находиться в обители небожителей. Нервы богини спасали только вовремя успевший всех успокоить Се Лянь и невинное лицо А-Ина. Иногда ей казалось, что они работают в паре.

***

      — Да это рекорд. — Это было первое, что сказал Няньцин, когда увидел, как Саньжэнь идет к нему. — У Цансэ явно ушло больше времени, чтобы заставить твой глаз дергаться. — Мэй Няньцин сидел на ступеньках у своего временного жилища и наблюдал, как Баошань пьет его успокаивающий чай. Ну да, с такими-то учениками и друзьями успокаивающего чая у него было очень много.       — Ничего у меня не дергается. Я просто устала. С небожителями очень сложно ужиться, все им не так.       — В этом ты права. Так чего же не уедешь снова в свою обитель? Не кажется ли тебе, что ты слишком задержалась.       — Учитель, вы что же, прогоняете меня? — Ахнула она, а после, взявшись за сердце, произнесла. — Учитель, вы разбили моё сердце.       — Я вижу, тебе стало легче. Так что тебе не нужно задерживаться у своего учителя, который уже давно должен играть в карты. — Мэй Няньцин встал со своего места и отправился в дом. Он лишь на секунду остановился и произнес. — Уезжай как можно скорее, так будет лучше. И мой тебе совет не бери Вэй Ина в ученики, если хочешь — возьми над ним опеку, но коль он станет твоим учеником официально, это может понести за собой не самые хорошие события.       — Спасибо, что поделились своей мудростью, учитель. — Баошань поклонилась и отправилась к А-Ину.

***

      Вэй Ин проводил почти каждый день вместе с Се Лянем. Тот не желал ему зла, всегда был мил и очень добр. Стоит ли говорить, что только благодаря Се Ляню о половине его проделок Баошань, да и остальные небожители не знают. Вэй Ину было с ним хорошо, но он всегда замечал грусть глубоко в глазах.       — Гэгэ! — Позвал он Се Ляня однажды. — Можно задать тебе вопрос? — Се Лянь, собиравший вишню, оставил свое занятие и присел рядом с ребенком, давая понять что слушает.       — Почему ты грустишь, гэгэ? Ты тоже потерял близких тебе людей? — Се Лянь был не готов к этому вопросу, он вообще не ожидал, что мальчик увидит скорбь в глазах наследного принца.       — Да, А-Ин, я потерял очень многих близких мне людей. Мальчик встал, подошел к Се Ляню и обнял его. Наследный принц даже опешил на какое-то время, но после обнял мальчика в ответ, укрывая длинными рукавами ханьфу.       — Тебе не надо переживать за меня, А-Ин. — Се Лянь аккуратно поднял лицо мальчика, заставляя посмотреть себе в глаза и вытирая слезы. — Очень скоро ко мне вернется мой самый дорогой и любимый человек, и мне совершенно не будет грустно, а ещё тут ты, Фэн Синь, Му Цин, Баошань и многие другие люди, благодаря которым мне не одиноко. А теперь переставай плакать, а то Баошань ещё подумает, что я тебя обижаю. — Сянь Лэ тепло улыбнулся мальчику, и, подхватив его на руки, стал кружиться. Слезы Вэй Ина очень быстро превратились в заливистый смех.