Союзники. Глава 2. Одинокий в ночи
30 сентября 2025 г., 13:09
23 октября 1946 г.
***
Одна из очередных встреч Нашего Героя с фельдмаршалом Тьюксбери состоялась в Плимуте. Новый временный штаб главкома выглядел ещё более убого, чем прежний. Из Саутгемптона ему пришлось бежать: портовый город, где он базировался тогда, был практически стёрт с лица земли немецкими бомбардировщиками. Тогда Тьюксбери потерял только убитыми до половины своих штабников и сам чуть не лишился жизни. Но даже тогда он остался неисправимым аристократом: из его саквояжа никогда не исчезали оловянная кружка и мешочки чая разных сортов. Злые языки утверждали, что половина штаба главкома погибла только из-за того, что Тьюксбери первым делом позаботился о том самом чемоданчике и лишь потом — о своих офицерах. Увы, но за эти глупые сплетни зацепилась немецкая пропаганда; прямо сейчас фельдмаршал, помешивая ложечкой сахар в тёплой кружке, разглядывал сброшенные накануне с самолётов карикатуры. На одной из них он потягивал чай, восседая по-турецки на горе черепов в британских касках, а на другой — он же в образе гигантского мыльного пузыря (очевидно, от чрезмерного объёма выпитого напитка) приземлялся задом прямо на вертикально стоящий немецкий штык. — Ну, что скажете? — однажды спросил он нашего инкогнито, демонстрируя ему «шедевры» вражеской сатиры. — Рисовать умеют хорошо, спору нет, — отвечал командующий. — Но вот что я скажу, сэр: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Вот и всё. Закончив с карикатурами, оба смотрели на оперативную карту. Ситуация в Европе совсем не радовала: нацисты полностью завоевали Францию и захватили западные районы СССР. Новости об ожесточённом сопротивлении Красной Армии внушали не только восхищение героизмом русских солдат, но и скепсис: мало кому верилось в то, что они сумеют повернуть ход войны вспять. То же самое говорили и в Вашингтоне, где прямо сейчас принимали закон о ленд-лизе… Наш Герой внимательно всматривался в каждый штрих на карте. Он оставался неприметным офицериком и не выделялся из толпы таких же, как он. С другой стороны, недавнее знакомство с премьером Галлагером и британским монархом повышало его ответственность в разы. Наш Герой знал, что теперь Лондон следит за каждым его шагом. А что же произойдёт, если ещё и Вашингтон присмотрится к нему? То-то будет веселье, когда командир разорвётся на два, а то и на три фронта! Прямо сейчас они обращали взор на оккупированную немцами Норвегию — именно там намечалось очередное задание. — Мой юный друг, представляете, какую ответственность на Вас возлагают в столице? — обратился к нему фельдмаршал, попутно вытаскивая из-под карты фотографию какого-то блондина в военной форме. — Следующая миссия тому подтверждение. Джон Саутвуд, наш лучший солдат, пропал во время секретного задания в Норвегии. С тех пор как нам пришлось уйти оттуда, он ни разу не выходил на связь. Однако разведка утверждает, что он жив и сейчас скрывается под Ставангером. Лондон приказывает найти Саутвуда и живым, подчёркиваю — ЖИВЫМ — эвакуировать его на родину. Мы не вправе терять такого ценного кадра, мы оба отвечаем за него головой. Поняли? — Так точно, сэр, — ответил командир. — Я отправлю в Ставангер группу оперативников SAS. Они будут выполнять только мои приказы, но в любую минуту окажут Вам помощь, если таковая потребуется. Под Вашим же управлением будет отряд из простых солдат. Правда, сэр Галлагер как-то сказал мне, что не будет лишним доверить вам шпиона или снайпера. Я согласился с ним и приготовил двойной сюрприз — в вашем отряде есть и шпион, и снайпер! «Шпион! — промелькнуло в голове командующего. — По всему миру говорят, будто бы наша разведка способна купить верность самого Сатаны. Что говорить тогда о гитлеровцах?» — Конечно, весь гарнизон Ставангера на Ваши деньги не купишь, но дело не в этом, — продолжал Тьюксбери. — Важнее всего правильно выбирать уязвимые точки в обороне врага — вот что Вы должны уметь. И вдруг фельдмаршал отложил кружку и встал из-за стола. — Пойдёмте, — сказал он. — Самолёты отправляются ровно в 11 по Гринвичу. Сказано — сделано. Уже через 10 минут командиры вышли на аэродром, непосредственно примыкавший ко двору командного пункта. У «Стирлингов» собирались вооружённые люди. Полным ходом шла подготовка к грядущему вылету. — Ну, ни пуха ни пера! — сказал фельдмаршал на прощание.***
В ночь на 23 октября в 1 час 32 минуты по Гринвичу два «Стирлинга» сбросили парашютистов под Ставангером. В деревушке Р., что восточнее города, приземлилось десять в куртках с опознавательными знаками SAS — Особой воздушной службы. Эти люди подчинялись непосредственно главкому; Наш Герой пока мог лишь мечтать о командовании ими. Они приземлились прямо на холм, откуда перед ними открылся чёткий вид на вспомогательную базу в западной части деревни. Людей там было немного, зато враг основательно взялся за стационарную оборону. Огнемётные башни и противотанковые пушки угрюмо смотрели стволами по разные стороны периметра. Вероятно, что немцы строили там вторую линию обороны; аванпосты западнее Ставангера, примыкавшие к берегу моря, были защищены куда лучше. Обойти такую защиту казалось нетрудным делом, но на севере и юге немцы уготовили другой сюрприз — минные поля. Командир оперативников Чарльз Хоукинс обратил внимание на большую гусеничную машину наподобие тягача, одиноко стоявшую возле кирхи. — Видите БРЭМ у церкви? — сказал он. — С минуты на минуту они поедут ставить новые мины. Будьте настороже. Тем временем к холму приближался первый патруль противника. Шестеро автоматчиков в чёрной одежде с красными повязками шныряли по лесной тропе. «О, эсэсовцы! Сразу ва-банк!» — решил Хоукинс. Группа немедленно дала бой «людям в чёрном». Полагаясь на бесшумные карабины Де Лайла, «опера» без особого труда устранили патруль и двинулись дальше. Но уже спустя полминуты на крики умирающих примчался другой отряд СС в сопровождении орлов-разведчиков. Хоукинс и его команда отошли вглубь леса и отправились дальше. «Теперь они будут думать, что Саутвуд вернулся, и утроят натиск. Или я ошибаюсь?» — размышлял оперативник по ходу дела. Было решено не вступать в схватку без крайней необходимости. Численное превосходство нацистов было слишком очевидным, чтобы надеяться на чудо… Меж тем отряд Нашего Героя стартовал в деревне Т., что в 10 км к юго-востоку от центра города. На первый взгляд деревня не подавала признаков жизни; лишь шум пронизывающего ветра сопровождал поход группы. На входе в лесной массив был обнаружен ещё один аванпост, где полным ходом шло строительство оборонительных сооружений. Лейтенант Макс Саттон, лидер отряда, насчитал около двадцати человек. — Что-то слишком много фрицев для такого крохотного аванпоста, — произнёс он и обратился к шпиону группы: — «Лев», подберёшь ключик к их лояльности? Английский лазутчик под позывным «Лев», одетый в форму офицера вермахта, заранее знал, что делать. Пользуясь тем, что над заставой не кружил ни один орёл, он отделился от группы и в одиночку пошёл к слабо охраняемым северным воротам. Двое молодых солдат отдали ему честь как вышестоящему, и он тут же затеял разговор с ними. Краем глаза следя за перемещениями других, вытащил из нагрудного кармана пачку денег. Польщённые шелестом фунтов стерлингов, часовые согласились пропустить англичан вовнутрь. «Денежки хрустят в их руках, как снег под ногами. Красота!» — думал шпион, глядя на них. Немцы практически мгновенно просекли предательство и расстреляли часовых на месте. Однако англичан было не остановить: ведомые Саттоном, они проникли на периметр и вступили в жестокую схватку. Лейтенант Саттон получил тяжёлое ранение; однажды он выстрелил по ногам вражескому офицеру, тот сбился с ног, но сохранил командование. Морпех Гордон Уилкинсон расстрелял того в упор из «Стена», но угодил под убийственный перекрёстный огонь и рухнул прямо на немца. Ещё пятеро солдат были убиты чуть позже. Ракетчики сожгли точными выстрелами из «базук» единственный БТР «Лухс». Точку в этой схватке поставил «Лев». В решающий момент он, ранее наблюдавший за нею со стороны, потянулся в карман за новой пачечкой фунтов. Он придумал, как ему казалось, идеальный способ сберечь ограниченный боезапас товарищей: когда последние фрицы оказались на грани гибели, он не задумываясь раздал им купюры со словами: — Жить хочешь? Война уже проиграна, но на хлеб с маслом хватит. На, держи! После перестрелки в дело вступил медик группы Марк О’Нил. Он достал из сумки лекарства и стал смотреть — кого ещё можно вернуть к жизни? — Есть кого спасать? — спросил его лейтенант. Выбор врача остановился на рядовом Уилкинсоне: — Этот, кажется, ещё тёплый. Остальным крышка… О’Нил склонился над телом морпеха. При неярком свете электрических фонарей он нащупал место для укола, ввёл внутримышечно смесь сильных препаратов и стал пристально следить за солдатом. — Да! Да! Шевелится! — ликующе прошептал врач. Еле живой после тяжёлого боя, Уилкинсон дёрнулся и слабо взялся руками за труп немца, на котором он всё ещё валялся. — Где я? — слабо пролепетал он. — Пить хочу… — Держись, Гордон, только держись, — сказал О’Нил, приступая к перевязке чудом ожившего морпеха. А пока О’Нил выхаживал его и обходил других солдат, затрещала рация лейтенанта Саттона. Это выходил на связь оперативник Хоукинс: — Как дела у вас там? — Четверо погибли. Пятый кое-как выкарабкался. У вас как? — Всё замечательно, безвозвратных потерь пока нет. Есть что-то интересное? — Мы на аванпосту, а рядом с нами радиостанция. — Ещё лучше! Заведите туда шпиона, пусть подслушает их разговорчики. Сказано — сделано. «Лев» совершенно свободно проник на радиостанцию и приступил к прослушке. Вскоре между ним и Хоукинсом завязался такой разговор: — «Лев», что-нибудь слышно от них? — Саутвуда по-прежнему не слышно, но есть пара зацепок. В деревне К. к востоку отсюда замечена группа десантников и СС. В западной деревне Б. собирается отряд огнемётчиков… — «Лев», достаточно! — оборвал его Хоукинс. — Держите нас в курсе. А мы продолжаем наш поход… Отряд проследовал дальше вглубь леса. Купленные накануне фрицы остались как бы охранять территорию, но на деле англичане кинули их на произвол судьбы. Свою роль в операции они уже отыграли…***
А что же Джон Саутвуд? Где обретался этот герой в столь опасный для его жизни момент? Удивительно, но он действительно был жив и скрывался в лесах Ставангера. Этот «последний из могикан», оставшийся после ухода союзников из Норвегии, четвёртые сутки водил нацистов вокруг пальца. Последние открыли настоящий сезон охоты на английского героя: над землёй регулярно выли сирены «Штукасов», по лесам рыскали группы десантников и СС. С каждым часом (не днём!) концентрация немецких патрулей превышала все разумные пределы. Боеприпасы и провизия испарялись быстрее, чем враг успевал опомниться после его вылазок. Саутвуд всё реже нажимал на спусковой крючок — так он не только не привлекал внимания врага и экономил патроны, но и создавал иллюзию смерти от голода и переохлаждения. Крылатые скауты нигде не чуяли трупного запаха и часами кружили в поисках добычи. В условиях оккупации надеяться на помощь простых норвежцев было особенно трудно, так что пришлось действовать наудачу. Как-то раз на вторые сутки игр в кошки-мышки Саутвуд расстрелял одинокий «Опель» с продовольствием. В сгоревшем кузове оного нашлось немного хлеба и сырых сосисок, от которых могло «пронести» в любой момент, но даже они были герою в радость. Вплоть до прибытия англичан с островов он еле держался без еды и хлебал воду из луж. Пулемёт «Брен» заметно дрожал в его руках и грозился выпасть, но Саутвуд напрягал последние силы, чтобы окончательно не раскиснуть. В эту ночь он всё ещё не терял надежду выбраться. Стена деревьев надёжно заглушала звуки боя, и он в одиночку, ничего не ведая, добрёл до деревни К. Там как раз собиралась новая группа элитных солдат, готовых загнать героя в последнюю ловушку. Наконец, Джон Саутвуд решил рискнуть в последний раз. Он разместился в полуразрушенном сарае и стал наблюдать за происходящим. При свете фонарей по главной улице топали кованые сапоги нацистов. Они как раз следовали мимо сарая, не подозревая, что в сию секунду смерть поджидает их не в лесу, как они привыкли думать ранее, а прямо здесь, за хлипкой деревянной стенкой коровника. «Уж если помирать, так с музыкой!» — решил герой и нажал на спусковой крючок. Прицельный огонь застал немцев врасплох. Один СС-вец и двое десантников попадали как подкошенные, остальные залегли и поползли к сараю. Зная, что рано или поздно будет обнаружен, Джон напряг все мускулы и через окно вышел на внутренний двор. «Хальт! Шайсе!» — доносилось до его ушей, когда он искал новое укрытие. Тем временем звуки выстрелов докатились до диверсантов. Группа лейтенанта Саттона первой взяла курс на К., а через пять минут туда же направились бойцы SAS. К тому времени ситуация стала критической: нацисты вызвали в деревню подкрепление, на Саутвуда наседали сразу с трёх сторон. Англичане сразу смекнули, откуда такая активная движуха, и ринулись в бой. Хоукинс и его команда атаковали с севера, а группа Саттона — с юга. Тогда впервые ярко проявил себя снайпер Дэвид Коллинз, который будто бы специально приберегал себя для финальной фазы операции. Одного за другим он снял офицера и двух десантников, которые врывались в сарай на поиски Саутвуда. Морпех Гордон Уилкинсон теперь походил то ли на ожившего мертвеца, то ли на феникса; забинтованной рукой он швырнул гранату под ноги эсэсовцам, а затем добил обоих из автомата. Когда всё было кончено, стали искать Саутвуда. Его нашли у развалин рыбной лавки, где он в последний раз прятался от врагов. Он выглядел крайне истощённым, хотя вполне уверенно держал свой «Брен». Голова до сих пор гудела от вчерашнего пролёта «Штукасов» с сиренами и звуков минувшего боя. Заслышав английскую речь, он заметно ободрился. — Ребята, какими судьбами?! — удивлённо произнёс герой, забыв о всякой осторожности. — Лондон приказал нам спасти Вас, сэр, — заявил Саттон. — Своих мы не бросаем, как видите. — Не очень выглядите, — сказал медик О’Нил, вытаскивая из сумки таблетки от головы и бинт. Между тем ярость неприятеля утраивалась. Англичане чувствовали это и потому заняли круговую оборону вокруг Саутвуда. Тому требовалось немного времени, чтобы подлатать раны и подкрепиться. — Так, держим оборону и горой стоим за нашего друга, — сказал Хоукинс. — Мистер Саутвуд, у нашего медика есть немного еды, она — Ваша. Кроме медицинского ухода, О'Нил щедро поделился с героем нехитрым пайком, пока неприятель начинал первую атаку. Огнемётчики надвигались со стороны Б. Прямо сейчас двое из них меняли насадки на шлангах на более широкого калибра. - О, это же их излюбленный "Шар дракона"! - сказал Хоукинс. - Дело совсем плохо, - добавил Саттон. - Коллинз, начинайте! Снайпер залёг за стеной сарая. Морпехи приготовили осколочные гранаты. "Опера" решились на отвлекающий манёвр - разделились на две мини-группы и попытались атаковать одновременно с двух флангов. Первый выстрел снайпера привёл к настоящему фейерверку. Коллинз точно прицелился в торчащий из-за спины огнемётчика баллон, последний буквально разорвался на куски от высокого давления смеси. Таким же макаром он вынес ещё одного, пока оперативники окончательно разрывали строй противника. Тем временем настал черёд главного героя операции - Джона Саутвуда. Тот почувствовал себя достаточно окрепшим для продолжения боевых действий. Едва утихли выстрелы, как он сказал: - Я готов, парни. Пошли домой! Уступая всеобщему желанию вернуться домой, англичане незамедлительно тронулись в путь. Даже заботливый О'Нил, почти по-отечески привязавшийся к коммандосу, отставил перевязку, хоть и считал нужным довести её до конца. Между тем светало. Карманные часы Саттона показывали без пятнадцати семь; лейтенант начинал нервничать, понимая, что рано или поздно прятаться во мраке будет бессмысленно. Обратный путь к берегу моря также пролегал через дремучую тайгу, куда теперь всё чаще заглядывали гитлеровцы. По дороге к морю они трижды дали встречный бой. В первый раз они столкнулись с патрулём из простых бойцов вермахта, с которым разделались без проблем. В другой раз они заметили две ЗСУ "Вирбельвинд", что двигались в сторону аванпоста, где этой ночью завязалась перестрелка с подкупом и "воскрешением из мёртвых". Тогда англичане выждали, когда ЗСУ подставят им корму, и открыли шквальный огонь из всего оружия. Правда, на прощание один экипаж выпустил по отряду "железный ветер"; трое погибли сразу, ещё двоим понадобилась помощь О'Нила. Последний успел вернуть к жизни бронебойщика Майера, который подбил один "Вирбельвинд", прежде чем потерять сознание. Наконец, в третий раз фрицы натравили на них "Тигр". Бронебойщик Пол Гингрич первым вышел навстречу ему из леса. Саутвуд спросил его: - Даёшь слово мужика, что взорвёшь его? - Честное мужское! – молодцевато ответил Гингрич, после чего замер на месте с базукой и прицелился. Снаряд ударился точно о борт, но танк оставался в строю. Трое других бронебойщиков, в том числе накануне реанимированный Боб Майер, сделали по выстрелу. Последний, чей выстрел стал решающим, воскликнул: - Горит, зверюга! - Хорош визжать, двигаем к морю! - на эмоциях сказал Саутвуд. Британский супергерой своим поведением на поле боя ни разу не намекал на проблемы. По дороге к морю он лично расстрелял из пулемёта четверых фрицев. У самой кромки моря он зажёг сигнальный огонь для "Харриеров", которые прямо сейчас летели в Норвегию. Вскоре вдалеке показались два огромных серебристых пятна. Это были "Харриеры" - последние чудеса авиатехники Союзников. Гигантские пузыри с вращающимися лопастями Наш Герой видел на полигоне, но ещё ни разу не ступал внутрь отсека. Теперь ему предоставлялся шанс побывать в недрах исполина, похожего не то на амёбу, не то на слизняка. Два "Харриера" приземлились прямо на травянистом берегу моря. Зная, что теперь угроза миновала, Саутвуд обратился к отряду с предложением: - А давайте споём одну песенку? Весёлую такую... Похоже, бойцы сразу догадались, о чём речь. Едва Саутвуд раскрыл рот, как все как один запели хором: - Hitler has ony got one ball, Goring has two but very small, Himmler has something sim'lar and poor old Goebbels has no balls at all!.. Герой первым ступил по трапу внутрь вертолёта, ведя за собой оперативников. Лейтенант Саттон вёл свой отряд в другой "Харриер". Едва последний боец оставил за собой трап, как отсеки захлопнулись, а вертолёты оторвались от земли, оставляя позади норвежскую землю. На место приземления один за одним съезжались гитлеровцы. Наверняка они прямо сейчас запрашивали истребители в надежде перехватить беглецов. Легко представить градус ярости, которая захлёстывала нацистов, упустивших столь ценный трофей в лице Саутвуда. Ещё легче вообразить, как сейчас негодовали в Берлине: два месяца назад некто увёл у них из-под носа в Гавре целые подразделения, а теперь так же блистательно выкрал супергероя. Должно быть, именно сегодня в ставке Гитлера смекнули, что это один и тот же человек, а сам фюрер буквально бредил идеей его разоблачения... *** В полдень 23 октября оба "Харриера" приземлились на аэродроме Лондона. Прямо оттуда участники операции проследовали в Букингемский дворец. Сам британский король назначил эту аудиенцию. В присутствии премьера Галлагера наш инкогнито, фельдмаршал Тьюксбери, Джон Саутвуд и другие удостоились государственных наград. Особого внимания среди рядовых бойцов удостоились морпех Уилкинсон и бронебойщик Майер. Перевязанные наполовину, похожие на мумий, но не сломленные, они не стыдились своего неподходящего для официальных приёмов вида. Впрочем, Его Величество был склонен видеть в этом знак личного мужества, и потому не сказал им ни слова. Он по достоинству оценил заслуги медика О'Нила, который сделал многое для минимизации потерь. Как-то раз король спросил непосредственно Нашего Героя: - Скажите, кто Ваш наставник? Я должен лично поблагодарить его за такого ученика. Командующий немедленно выложил всем присутствующим имена и фамилии тех, у кого он когда-то учился военному делу. Едва ли это имело какой-то смысл, но он считал своим долгом упомянуть всех тех, кто дал Союзникам того, кто, возможно, повернёт ход войны раньше и меньшей кровью, чем это прогнозировали в генеральных штабах... Приём закончился довольно быстро. На сей раз обошлось без чаепития: ровно в 5 делегация покидала дворец и расходилась кто куда: рядовые бойцы отправлялись в казармы, комсостав - обратно во временный штаб в Плимуте. Впереди их ожидали новые операции.
