12 или 27?

Pov: Такемичи. Я просто был в шоке. Это мягко сказано. Мой предмет обожания ответил мне взаимностью. Я обнял его и, повалив на кровать, поцеловал в губы, пока с глаз лились горячие солёные слёзы. Майки ответил на поцелуй. Неужели? Я целую того, по которому схожу с ума уже долгое время. Я отстранился и посмотрел ему в глаза. — Это очередной кошмар и ты сейчас скажешь, что это шутка? — Спросил я, параллельно ища ответ в его глазах. Майки: — Ни в коем случае. Никогда в жизни. — Тогда ты только мой. Майки: — А ты больше не трахаешь шлюх в клубе. — Не буду, — Я обнял его и, укрыв нас обоих пододеяльником, закрыл глаза, вдыхая такой манящий запах, который так давно дурманит мне голову похлеще любого алкоголя. Я обнял его ногами и руками как плюшевую игрушку. Я так боюсь его потерять. Я боюсь, что это очередной кошмарный сон. От таких мыслей по щекам снова потекли слёзы. Хорошо, что Майки этого не видит. Вот так со слезами на глазах я уснул, обнимая свой наркотик. Pov: Майки. — Это очередной кошмар и ты сейчас скажешь, что это шутка? — С болью в голосе спросил меня Такемичи, смотря мне в глаза в поисках ответа. — Ни в коем случае. Никогда в жизни. «Сколько же раз я отверг тебя в кошмаре? Насколько же тебе сложно было признаться мне в любви?» — Если сейчас посмотреть на этого, полностью разбитого, убитого изнутри, страдающего из-за ночных кошмаров и черного импульса человека, никто не осмелится сказать, что он жестокий убийца и глава Бонтена. Сколько раз я отверг его в кошмарах в особо жестокой форме? И после этого он так открыто рассказал о своих чувствах. На своём лице я почувствовал мокрые дорожки. Открыто поднять голову я не мог, так как Такемичи меня обнимал так сильно, будто боялся потерять, поэтому я поднял взгляд. Такемичи лежал с открытыми глазами, с которых лились слёзы и смотрел куда-то вперёд над моей головой, в чёрную стену. Он закрыл глаза и новая волна слез скатилась по его щекам. Зажав нижнюю губу, он прижал меня к себе ещё ближе. Pov: Дракен. Их не видно уже около часа. Точно всё хорошо? Кадзутора: — От них ни вести. Может стоит проверить? Баджи: — Не знаю, но не думаю, что Такемичи что-то сделал с Майки. — Я пожалуй проверю. Не очень мне нравится тишина с их стороны. Мирала: — Я с тобой. Отчим: — Я тоже. — Ладно, — Мы пошли на второй этаж к его кабинету. От него всё так же веет холодом и мраком. Мирала: — Холодно. — Такемичи сказал, что привык, — Я, слегка постучавшись, открыл дверь. Мы втроём заглянули внутрь. На всё той же двухспальной кровати лежал Майки. Такемичи, кажется, спал и сильно прижимал к себе Майки, обнимая руками и ногами. Майки перевел на нас взгляд и, прислонив к губам палец, шепотом сказал: Майки: — Тихо, он только уснул, — Такемичи поморщился и только сильнее прижал к себе Майки, от чего тот невольно улыбнулся. Я прекрасно знал о чувствах Майки к Такемичи и понимал, что тот на седьмом небе от счастья. — У вас всё хорошо? — Так же шепотом спросил я. Майки: — Лучше некуда. Позже расскажу, — С улыбкой прошептал Майки. Родители Такемичи и слова вымолвить не смогли от шока. Мы вышли из кабинета и спустились к остальным. Я с лыбой, Мирала и Рек, так зовут его отчима, с шоком. Когда мы сели на диван, все перевели непонимающие взгляды на нас. Санзу: — Что там такое, что ты лыбишься? — С подозрением спросил Харучие. Шин: — А при этом родители Такемичи в шоке? Кадзутора: — Что там такое? — Баджи, Чифую, кажется пора открывать шампанское. Чифую: — Да ладно? Баджи: — Серьёзно что ли? — Точно не знаю, но сейчас Такемичи спит, обнимая Майки. Майки сказал позже расскажет, что приключилось.