Save your tears

Звёзды вот-вот будут видны, а наступающая ночь для весны довольно тёплая. Это тот самый момент, чтобы отправиться с любимым человеком на прогулку. Долго обниматься, отдавать всю свою любовь и показывать её всеми силами. Часами душевно разговаривать, шутить и вместе смеяться. Пойти на речку и искупаться в прохладной, темной воде, наблюдая свет луны. Объехать в тысячный раз весь город на машине, под атмосферные песни, наблюдая жизнь ночной стороны города. Любоваться яркими огнями впереди, что быстро исчезнут и появятся вновь из-за скорости. Проезжать по мосту, наблюдая ночную природу. Видеть ту же реку, наблюдать, как блещут маленькие волны. Видеть ночной лес, смотреть на листву, развивающуюся на ветру. Хёнджин больше не сможет так сделать. Он сидит на коленях около дома Минхо. Несколько минут назад они страстно целовались из последних сил, передавая друг другу все накопившиеся чувства. Из глазах обоих текли слёзы бесконечным количеством. Слышались лишь тихие чмоканья, уличный ветер и тихий плачь. Ладонь до сих пор испачкана в крови. Сил больше нет. С немой истерикой Хван проводил Минхо взглядом. Он видел его возможно последний раз. Сейчас он, немного дрожа всем телом, с заплаканными, опухшими глазами и такими же опухшими губами, направляется домой. Чувств больше нет. Нет ничего. И счастья в его жизни тоже больше не будет, потому что его единственное счастье навсегда исчезнет из-за единственного мудака, которого бы обычный человек назвал отцом. Хёнджин кричит. Кричит где-то внутри себя, моля о справедливости. Только его никто не услышит. ---------------- — Минхо, мы будем долго дружить? — Внезапно спросил Хёнджин. — Конечно, зачем ты спрашиваешь? — Старший поджал губы. — Я думаю, вдруг папа узнает, он наверное разозлиться и тогда мы переедем в столицу. — Тогда я возьму и приеду к тебе! — Уверенно проговорил Хо. Джинни усмехнулся, кивнув в ответ. --------------- Хван даже спустя долгое время помнит это. Несколько раз вспоминает, как выглядел Минхо, как было красиво то место, куда они вместе никогда не вернутся. Парень, шагая домой, думал, помнит ли об этом сам Хо, будет ли он в случае чего его искать. Наверное зря он попросил заблокировать его везде, чтобы тот сейчас Хван не мог даже дозвониться. ------------------- — Он ещё и с вишней что ли? Вот вырасту, куплю себе духи с запахом этой вишни. — Похвастался Хён, доедая угощение, затем он взялся пальцами к собственным губам и посмотрел на чужие. — Ой. У нас наверное получился косвенный поцелуй. — Чего? — Вопросительно склонил голову младший. — Ну мне мама говорила, что косвенный поцелуй это когда прямого контакта между губами нет, а передатчиком поцелуя является какой-то предмет. Вот как этот кусок, которого уже нет. -------------------- Кажется, Хёнджин будет вспоминать все моменты с детства с Минхо. Он помнит, как мило тот маленький мальчик удивился новому выражению, как немного растерялся и не знал, как реагировать. Он помнит, как Хван мечтал получить настоящий поцелуй, а не косвенный. И он получил. Первый и последний раз. В будущем он встретит множества людей, точно найдёт себе партнёра, точно когда-нибудь поцелует его. Но это будет не тем. Не тем, от чего Хван так таял, и не тем, за чем он так жадно тянулся, прося ещё добавки. Словно его жизнь зависела от этого. Словно это был новый кислород. Его жизнь в принципе уже не та. Потому что негде и не с кем убивать всё свободное время. Может и смысла жить нет? Хван доходит до своего дома, кое-как взбирается по завязанному в канат одеялу. Повезло только с тем, что никто не заметил и не знает о его побеге. Если так подумать, то и Минхо о нём не знает. Хёнджин о многом промолчал, но не было времени просить помощь и поддержку. Парень закрывает окно, одеяло развязывает и бросает куда-то в сторону. Волосы, потрёпанные ветром, приводит в порядок, смотрясь в зеркало. Он не узнаёт сам себя. Помнит, как когда-то притащил тайком к себе в дом маленького Хо и пытался заплести ему хвостик перед этим зеркалом. И тогда он выглядел счастливым, по-настоящему счастливым. Больше он не сможет так выглядеть. Осколки как были, так и остались, вместе с водой, пахнущей вишней. Милый, плюшевый хорёк валяется в углу комнаты. У Хёнджина к сердцу пробивает мимолётная, неприятная тревога, вспоминая то, что здесь произошло. Хван решается выйти из комнаты в ванную, чтобы смыть с руки кровь. Что делать с комнатой он так и не знает. Наверное, придётся самому её убрать, иначе будут лишние вопросы. Хотя вполне нормально пожаловаться матери на этого конченого ублюдка, чтобы они наконец-то разошлись, а Хёнджин наконец снова мог жить нормально и проводить каждый день с Минхо. И наплевать, что Вон-Шик содержит семью, так как зарабатывает больше. От этого ни сам Джинни, ни его мать не умрут с голоду. Он сам устроится на работу и поможет матери. Закрыв ручку крана и остановив воду, парень поднимает глаза в зеркало около раковины. Его лицо суровое и он зол от собственных мыслей, отчего на глазах вновь выступают слёзы ненависти. И он бы накричал на отца, не жалея ни о чём, он бы мог ударит его, в свою защиту и защиту Хо, но у него не осталось сил на это. Он слаб. Подавлен. Уничтожен. Хёнджин выходит из комнаты. — Ты должен поесть. Завтра ты не идёшь в школу, и в принципе не ходишь туда, пока Ли Минхо жив. Ты больше никогда его не увидишь. Забудь об этом. Соху повезёт тебя вечером к сестре. Она живёт в другом городе, возможно, ты поживешь у неё. — прямо перед лицом оказался Вон-Шик. Он всё так же сурово смотрел на Хёнджина, а тот кулаки сжал в обеих руках, и одна из них начала придавать сильную боль, потому что Хван давил прямо на рану от осколка. Кровь от этого снова выступала наружу. Отец заметил эту злость. — Что такое? Злишься? Знай, если завтра я узнаю, что его глупая семья жива, убью тебя в первую очередь. А если ничего не сделаю, вернусь к этому позже, считай тебе повезёт. — на глазах Хвана выступали слёзы.— Перестань ныть, глаза выпадут. — на время усмехнулся отец. Он собрался уходить, но рассматривая жалкое лицо перед ним, заметил кое-что. — Твои губы.. Почему такие красные и опухшие? Подонок, только не говори что- — Да, я люблю его. — перебил Хёнджин, словно с отцовской ненавистью. Губы поджал, а слёзы всё-таки начали вытекать из глаз. Пальцы до сих пор больно впивались в собственные ладони. Вон-Шик снова медленно превращался в дикого зверя с бешенством. — И я целовался с ним, папа. Я спас его от тебя. Ты убьёшь дом, но не его семью. И пусть я сдохну раньше, чем кто-либо другой, мне плевать. Я тоже знаешь ли никогда тебя не любил, я ненавижу тебя за всё. Ненавижу за Минхо, который тебе ничего не сделал, ненавижу за то, что тебе так важны деньги обратно, когда у тебя и так их дохуя. Ненавижу тебя за Йеджи, о которой ты молчал все это время, а сейчас вспомнил. Знаешь, мама мне рассказала про неё. Я даже рад, что встречу её. Ненавижу тебя за то, что ты есть. Мне мерзко от тебя, от твоего существования и твоего.. — Хёнджина перебил грубый удар по щеке. Он даже не стал класть руку на место удара, но на глазах слёзы потекли быстрее. Подняв глаза, сердце вновь стало бешено качать кровь, в висках снова билась пульсация. Это снова был страх. Хван хотел ударить в ответ, но, он, действительно, слишком слаб и жалок. Моральная боль глушит все силы. — Если бы не мать в доме, ты бы умер прямо здесь. — с той же ненавистью говорил отец, но становился равнодушнее с каждым предложением. — Знаешь, я поменял на тебя свои планы. Я сделаю тебе очень. Очень. Очень больно. — он выражал каждое "очень", к концу улыбнулся, больше ни слова не проронив. Хёнджина разбили, как те самые вишнёвые духи. Он чувствовал невероятную моральную боль, смешанную с физической, ведь кулаки сжались настолько сильно, что вызвали небольшое кровотечение, а та самая рана от осколка добивала ещё больше. От бессилия Хван падает на пол, опираясь грязными руками в пол. Почему отец такой равнодушный, а порой жестокий? Что он сделает ещё? Что Хёнджин ещё должен терпеть? Какие выходки отца он встретит? Парень убирает руки, садясь на колени. Поджимает губы, руками убирая длинные волосы назад. Слёзы продолжают течь, Хван смотрит в потолок, крепко держа руки в волосах. Раз с Минхо он больше не встретится, а тот был смыслом его жизни и единственной радостью, то смысл жить вообще? Ведь Хо и не узнает, а значит, Хёнджин не ранит его снова. Но, какая бы жизнь не была, лучше идти дальше, пусть, спотыкаясь.

***

Хван Йеджи — сестра Хёнджина. Старше его на 6 лет. С отцом она никогда не ладила. Младший мало о ней знает, потому что в моменты её скандалов с отцом, тогда маленький Хван с кем-то гулял, а после ссор Йеджи молча либо уходила из дома, либо закрывалась в своей комнате, не подпуская к себе никого, кроме матери. Джинни словно не замечал её, словно не знал о ней. Друг друга они игнорировали, не пытаясь подружиться или поссориться. Девушка даже питалась одна, в своей комнате, погруженная в мир интернета, нашла себе там друзей и договорилась с ними встретится. Когда девушке было восемнадцать, а Хёнджину двенадцать, она первый и последний раз попросила у отца большие деньги, чтобы переехать в Сеул и жить одной, и это единственный раз, когда он не устроил крики и обвинения, а молча выполнил просьбу. Он предпочитал никогда не слышать о Йеджи и попробовать вырастить из сына достойного человека. В его глазах достойный человек — он сам. Но, как только дочь съехала, сын часто гулял часами, а позже и появились проблемы с работой, из-за чего отец так же уехал в Сеул на лет пять-шесть, сняв там собственную, большую квартиру. На самом деле "проблемы", не такие уж и сложные. Вон-Шик раздавал многим деньги в кредит, а потом в случае, когда долг не отдают, нанимал людей и убивал должников. Это и была его работа. Просто в городе, где он жил с семьёй, такие люди закончились, либо объявлялись особы поважнее, которым нужно было всё и сразу. Это и заставило тогда отца прервать план мести на Воёна. Прошла целая ночь, и уже вечер нового дня. Сейчас Хёнджин едет в машине вместе с матерью к давно, действительно, забытой сестре. Ему немного не по себе, он не знает, что будет говорить, будет ли сестре комфортно вот так с неба пустить его к себе непонятно насколько. В багажнике все нужные вещи, в раненых руках — тот самый хорёк. И он бы взял с собой все журналы и книги, если бы не одно но.. ---------------- — Хван Хёнджин, вставай. — посреди ночи без стука в комнату сына зашёл Вон-Шик. В его руках был пакет, в который он с громким шумом кидал журналы и книги, что когда-то отдал или советовал Хо. Хёнджин еле как сонно приподнимается, протерев глаза рукой. — Ты что делаешь?.. — спросил Хван, прекрасно видя всю ситуацию. — Это ведь вещи от Ли Минхо? Ты должен попрощаться с ними. Вставай. — он закончил бросать макулатуру в пакет. Хван встал с кровати, пытаясь вразумиться в происходящее. Отец без ласки схватил сына за запястье, вместе с пакетом с рукой потащил того во двор. Там находилась большая бочка, где обычно сжигали весь мусор. За время, пока они спускались Хван опомнился и понял, что без его спроса все вещи связанные с Ли исчезнут из дома. Наверное, останется только цветок и плюшевый хорёк, который отец не заметил, потому что тот валялся под подушкой. Пройдя к той самой бочке, отец, действительно, кинул туда все книги и журналы, даже вместе с пакетом. Недалеко находилась бутылка с бензином, словно заранее здесь подготовленная. Схватив её, Вон-Шик выливает некоторое количество на предметы, а затем, достаёт зажигалку из кармана, зажигает, кидая её в ту же бочку. Моментом вспыхивает пламя огня. — Смотри. — отступает отец, давая посмотреть Хёнджину, и тот выходит вперёд. Казалось бы, последние воспоминания сгорают прямо сейчас дотла. Он замечает горящий журнал с комиксом про Тома и Джерри, который он успел прочитать когда-то с Минхо. Замечает и остальные, вспоминая, как в библиотеке Хо указывал на них пальцем, кратко комментируя каждый. На глазах выступают слёзы, когда тот вспоминает, что больше такого не будет. Больше они не увидятся. Больше вновь не поцелуются. -------------- Хёнджин прошёл чуть дальше, подходя к дивану, около которого валялись журналы, давно перечитанные другом. Хван поднял один из них. — Том и Джерри? Не думал, что ты интересуешься. — Хо подошёл к другу, чтобы взглянуть на озвученный журнал. — Ну да, правда большая часть журналов про супергероев. Моя мама работает в библиотеке, у меня в комнате ещё есть маленькие книжки. — На все эти истории Хван усмехнулся. ---------------- Тогда он и подумать не мог, что они ему понравятся. Отец давит на больное, полностью пытаясь забрать воспоминания, но в голову он не залезет. Это единственное, что хоть как-то радует. При этом, мысль о том, что это больше не повторится давит не хуже отца. Злость и обида понемногу наступают. — Может ещё и дом сожжёшь, ведь за время твоего и маминого отсутствия он ходил здесь. — со слезами на глазах, но сарказмом в голосе произнёс Хёнджин и ушёл, не оборачиваясь. ------------------- Да, единственное, что осталось у Хвана это его плюшевый хорёк. Журналов больше нет. А спустя такое время даже копии трудно найти. — Ты не переживай, Йеджи будет не против. — Соху единственная, кто хорошо общалась с дочерью до сих пор. Кого было её удивление, когда Вон-Шик спустя долгое время предложил отвезти Хвана. Тот даже и рад. Наконец его не будут мучить, ранить и тому подобное. Когда-нибудь Хван расскажет матери, что он сам далеко не друг отцу. Приехав в Сеул спустя пару часов, Хёнджин уже стоит у порога в квартиру к Йеджи вместе с чемоданом и плюшевым хорьком. Вместе с ним стоит мама, нажимая на звонок. Спустя секунды дверь с шумом открывается. — Хёнджин? — первая, кому девушка удивляется, это собственному брату. За столько лет он вырос, стал выше её, волосы чёрные и красиво отросшие, а сам он стоит в свободной футболке и таких же джинсах. Лишь его глаза несчастные и наполнены болью. — Йеджи, милая. — Соху ненадолго обнимает дочь. — отец сказал, что Хёнджин пока поживёт у тебя. Думаю, у тебя найдётся местечко. Я не смогу зайти. Раз мы в Сеуле, мне как раз съездить по работе. — девушка мило кивает, прощаясь с матерью, затем пропускает брата. Младший Хван оставляет чемодан и хорька в коридоре, затем, проходит вместе с хозяйкой на кухню. Девушка сразу заваривает уже горячий чай. — Прости. — скромно извиняется брат. — Всё нормально, что у тебя случилось? — Йеджи разговаривала спокойно, размешивая чай. — Я в один день познакомился с мальчиком, отец которого задолжал моему. Он был против нашей дружбы, а я игнорировал это и тайком с ним дружил, через день-два он уехал куда-то лет так на пять-шесть, а за всё это время я не расставался с Минхо, вскоре и влюбился, молча о чувствах. Перед моим выпускным он приехал обратно, угрожая убить его семью. Я чуть ли не умер в его руках, но сбежав из дома.. — на лице Хвана наворачивались слёзы, а сестра с понимаем уже поставила кружки на стол, внимательно слушая. — сбежав из дома, я рассказал ему о своих чувствах, о том, что ему нужно прерывать со мной связь и уезжать куда угодно. Я сказал, что наша дружба — большая ошибка. Сказал, что мы никогда не должны были дружить. А он, тоже со слезами на глазах, поцеловал меня. В общем, я до сих пор не могу ни успокоится, ни забыть. Нас больше ничего не связывает, а раз отца и его контроля здесь нет, я просто хочу найти его. — еле как проговорил Хёнджин. Сколько раз он плакал за последнее время? Йеджи понимающе кивнула, о чем-то думая. — Я скандалила с ним точно так же. Он тоже запрещал мне общаться с парнем, но просто потому, что тот был "слишком дёшево одет". Из-за этого и переехала, правда сейчас у меня новый парень. Тот сам меня кинул. А я из-за него чуть не сдохла.. — Хёнджин поджал губы. Может ли с ним произойти так же? Об этом и думать не хочется.

***

Прошло порядком три года. Сейчас Хёнджину двадцать. Он до сих пор живёт с Йеджи. Проходили одни из самых тоскливых годов в его жизни. Он не изменился внешне, только чёрные волосы вновь красиво отросли. Внутри осадком осталась та боль, что царапала душу. Из памяти никуда не уходил тот самый образ невероятного Минхо, которого Хван видел в последний раз: мокрые от слёз, карие, с вырезом как у кота глаза; опухшие, аккуратные губы; светлые, немного длинные волосы. Такие лёгкие, полностью черные шорты до колен и свободная футболка. Тогда он выражал полное сочувствие самим видом, а в поцелуе передавал поддержку. Хёнджин редко выходил на улицу, разве что прогуливаясь вместе с Йеджи, всё равно забывая местность. Место для памяти закончилось, и удалять галерею он не будет. Снова жаркая осень. Хёнджин надевает чёрную водолазку, тёмные джинсы. Накидывает сверху пальто, кофейного цвета, обувает обычные черно-белые кеды. Даже без наушников, он впервые решает прогуляться так рано утром, буквально в четыре утра. Сегодня он хочет зайти туда, где обычно никогда не бывал. В этот раз он забрёл на улицу Синчон. Она расположена рядом с женским университетом Ихва. Хван не очень хочет проходить через множества людей, поэтому и пришёл сюда в четыре утра. Вокруг много различных прилавок, а неподалёку университеты. Почти всё в такое время закрыто, а что-то откроется только ночью. Это играет на руку Хвану. На его удивление, он нашёл кафе, которое было открыто. Оно имело большие и широкие окна, через которые можно было разглядеть половину заведения. Воспользовавшись этим, Хван заметил одного парня. Тёмные волосы, глаза, с разрезом, как у кота. Аккуратные, красивые губы. В сердце мимолётно пробивает секундная тревога. Снова в висках чувствуется пульсация. Сердце начинает неспокойно качать кровь. Кого-то напоминает. Боже.. Неужели это... — Минхо!! — из-за всех сил Хван бежит и буквально взламывается в помещение, пугая единственного посетителя. Тот вздрагивает, отрываясь от монитора небольшого ноутбука. Минхо пробивает дрожь, когда он видит, кто направляется к нему. Моментально узнав любимого, Хо в безумии встаёт со стула, не сдвигаясь с места, а в горле пересохло. Наконец дойдя до Ли, Хёнджин останавливается на расстоянии в один шаг, наблюдая как милый котёнок, чуть ли не дрожит, а слёзы скоростно текут из чужих, милых, кошачьих глаз. Как давно он их не видел.. Через секунды Минхо, до безумия с большой любовью, крепко обнимает Хёнджина. Он готов стоят так целую вечность. Все чувства, давно высохшие внутри, резко пробуждаются, создавая ураган эмоций внутри. — Хёнджин.. — от забытого голоса у парня пробежали мурашки. Хван как был чуть выше, так и остался, и теперь так же крепко, с той же любовью, раньше закрытую внутри себя, обнимает Минхо в ответ. Чутка отрываясь от объятий, Хёнджин, не спрашивая, впивается в чужие губы, жадно прикусывая их. Эти те самые губы. Тот самый нежный, а в перерывах страстный поцелуй, которого не хватало обоим всё это время. Долгий и желанный поцелуй мог бы никогда не заканчиваться, если бы не нужда в кислороде. Минхо начал расцеловывать всё лицо Хёнджина, держа его в руках, а у того впервые за долгое время появилась искренняя улыбка. — Я так люблю тебя, Хёнджин, я уже столько надумал, я думал ты забыл.. — с теми же слезами счастья, смотрел в другие мокрые глаза Минхо, словно маленький котёнок. — Хоша.. Знал бы ты, что я пережил, я так скучал.. Отец.. Боже, в тот день он чуть ли не задушил меня, я не знаю, что с твоим домом, я так скучал по тебе, пожалуйста прости меня за всё, прости меня, я очень люблю тебя, больше никогда не брошу, ценой своей жизни.. — так же искренне признался Хван, так же нежно целуя каждый уголок давно желаемых губ. Сколько слёз за всё это время они оба пролили. — Давно ты здесь, что с родителями, что с отцом? — крепко держа за руки парня, присаживаясь на стул спросил Хёнджин, а Минхо, словно ребёнок, стоял перед ним таким же очаровательным и милым, каким был всегда. — В тот день мы сразу же поехали в гостиницу нашего города, потом, через неделю отец взял кредит, на который мы переехали сюда. Ему пришлось проститься с охотой и найти другую работу, как и маме. — Хёнджин понимающе кивнул головой, трогая талию Хо. Ему самому придётся много рассказать за все эти года. Он будет долго жаловаться, как ему было плохо, как он был разбит, и как сейчас его маленькие осколки начинают собираться в красивую вазу. — Что насчёт тебя, Хёнджин-а? — спросил Хо, кладя руки на шею Хвана. Тот тяжело выдохнул, начиная говорить. — Перед тем как пойти к тебе отец будто заранее всё знал. Он провёл меня в мою же комнату, начиная ходить и оглядываться по сторонам. Он обращал внимание на детские журналы и книги, что когда-то мы читали или ты советовал. Обратил внимание на духи, которые пахли вишней, зная, что обычно она мне не так нравилась. Я долго молчал на все вопросы, а затем сказал, что он сам всё знает. Он, действительно, знал, разбил духи, устроив какую-то потасовку, сорвался на меня и душил. Если бы не мама, наверное бы умер. Потом он сжег всё, что связано с тобой и отправил меня к Йеджи. — Минхо поглаживал лицо Хёнджина, видя, как тот, от растерянности и памяти о неприятных событиях, нервно потупил взгляд куда-то в сторону. Ему пришлось очень тяжело. Им обоим пришлось тяжело. — Йеджи это твоя сестра? — привёл в чувства Хвана одним вопросом Хо. — Да.. — повисло минутное молчание. — Минхо, будь моим. Навсегда. Мы будем вместе, и теперь только смерть посмеет разлучить нас. Я сделаю всё, чтобы нас никто не тронул, пусть это займёт вечность. Хоша, только с тобой я заживу по-настоящему. — за сегодняшний, только начавшийся день, у обоих было пролито достаточно слёз, но все они были от радости и счастья. Хван засмеялся, когда в ответ Минхо, довольным котиком, быстро закивал головой и снова лез целоваться. — Давай пойдём к ней? Познакомитесь, у неё много различных историй, которые мы можем слушать, укатанные в одеяло, словно дети. — Минхо опять кивнул с милой улыбкой, за руку поднимая Джинни со стула. Вместе они гуляли по раннему утру, наблюдая рассвет. Много раз говорили всякие глупости, а потом смеялись с них. Как когда-то в детстве. Теперь наступило то время, ради которого жили эти двое. Которого так долго ждали. Как и раньше, они могли гулять сутками где угодно. Останавливаться в различных местах, любуясь видом. Будь это ночь или день, рассвет или закат. Вместе могли чувствовать эйфорию ночной жизни всяких улиц, могли хоть уйти куда-то за город, не жалея сил и времени. Могли пойти на ближайшую реку, любоваться на неё с моста или с берега. Могли плавать ночью в этой прохладной воде, так желанно рассматривая весь пейзаж. Рассматривать друг друга. Хёнджин и представить не может, что бы было, если в тот день он не сел за стол вместе с Хо или если бы не согласился на его дружбу, или если бы ненавидел его, как это делал отец. Спустя время они заходят в общую квартиру Хван. Хёнджин предполагал, что Йеджи не спит, потому что она могла не спать всю ночь или просыпаться слишком рано. Чуть пройдя вперёд, Минхо ожидало скромное, но уютное помещение. При входе был немного тесный коридор с какой-то дверью, может быть ванна или кладовка. Пройдя чуть дальше, была уже комната побольше. С одной стороны была кухня, оформленная довольно современно в чёрном и бежевом оттенках. Там же был маленький барный столик, за которым можно было поесть. Далее другой, стеклянный журнальный столик, около белого дивана, напротив которого висел телевизор. В этой комнате по левую сторону находились две двери. Видимо это были комнаты Хван. Так же в этой гостиной были большие широкие окна. Такая квартира вроде маленькая, но выглядит довольно дорого. Здесь очень хороший ремонт. — Йеджи? — в пустоту спросил Хёнджин, разуваясь, он от коридора прошёл в середину комнаты, следом за ним прошёл Хо. Подождав минуту, Хван не услышал ответа. Зашёл в её комнату, но никого там не обнаружил. Видимо она куда-то ушла ещё ночью. — Походу мы одни. — пожал плечами Хёнджин, не зная что ему теперь делать. Он повернулся к Хо, заглядывая тому в глаза. — Давай приготовим что-нибудь. — прервал молчание Ли. — Что именно? Вишневый пирог? — с хитрой ухмылкой Хёнджин обошёл парня, проходя к кухонным шкафчикам. Нужно было проверить наличие ингредиентов для будущей готовки. У Хо пробежали мурашки. Хён до сих пор помнит такие мелочи. — Ты сам его готовил, наверное помнишь, что и как. — Минхо где-то внутри становилось стыдно и неловко. Он так и не признал, что ему помогала мама. Стыдливым котёнком он повернулся к Хвану, готовясь сказать что-то, но тот опередил. — Да ладно, было очевидно, что ты не мог сам это сделать. — посмеялся Хёнджин, видя как тот заметно волновался, подбирая то ли слова для признания, то ли новую ложь. У Ли камень с плеч, но чувство неловкости оставалось внутри осадком. Он улыбнулся своей же глупости. — В любом случае, мы можем поискать рецепт в источниках. — пожал плечами парень, подходя к старшему. — Слишком мало всего для пирога, если только для кексов. — Хёнджин развернулся к парню, дабы посмотреть его реакцию. Тот потупил на месте, затем, принялся искать рецепт в интернете. Спустя пару минут Хо озвучивает ингридиенты: мука, вишня, сливочное масло, молоко яйца, разрыхлитель и ванильный сахар. — Что нужно сделать? — Минхо стоит, облокотившись локтями на барную стойку, в руках держит телефон, читая рецепт. Рядом с ним встаёт Хван. Его взгляд падает на профиль парня, что сейчас так сосредоточен и внимателен. Он выглядит как всегда очень мило и безумно красиво. Сам собой он смешивает внутри себя невероятно нежного, спокойного, ласкового, как котёнка человека, а внешне в нём можно разглядеть до безумия горячего и сексуального парня. Хёнджин подмечает для себя, что Хо бы до безумия красиво смотрелся, если бы стонал его имя. Если бы руками нежно проводил по его лицу. Если бы смотрел своим таким взглядом, в котором можно было бы прочесть желание и страх, любовь и страсть. Хёнджин хотел бы воплотить это в жизнь. Нет, что это с ним? Мысли должны быть о другом. Чужой манящий голос отвлекает от странных мыслей. Почему эти мысли вот такие?.. — Ты меня слышишь? Я говорю, нам нужна какая-нибудь свободная тарелка. Давай ты промоешь вишню. Сказано, нужно 250 грам, вроде тут хватит. Когда будет выделяться сок, его нужно убрать. Да, ещё убери косточки. Я займусь тем, чем должен. — Минхо чуть посмеялся с такого странного хёна, но принялся делать свою задачу. Хёнджину было не по себе от таких мыслей, которых раньше, вроде как, не было. Он боялся, что если вдруг что, сильно поторопится и напугает парня, поэтому, не придавая значения, достал две маленьких, чуть глубокие, тарелочки. Каждый принялся за своё дело. Пока Хван перебирал вишню, убирая косточки, Минхо соединил мягкое сливочное масло с обычным и ванильным сахаром. Затем, взбил всё миксером в пышную однородную массу. Добавил яйцо и снова взбивал, пока не получится пышная, однородная смесь. Время от времени Хван посматривал на парня, довольствуясь его милотой и сосредоточенностью. Стоявшее рядом молоко, Минхо добавил в однородную массу, снова взбивая. Гуляя по кухне, он нашёл сито, через которое просеял муку и разрыхлитель. На его удивление, действительно, получилось некое тесто. Всё вместе это заняло пятнадцать минут, когда старший давно закончил с вишней и снова наблюдал за работой котёнка. — Хёнджин-а — долго протянул Ли. — Есть какие-то формочки? — Нет, но думаю.. — Хван подошёл ближе к парню. — Мы переложим тесто в ту тарелку, предварительно смазав её маслом и посыпав мукой. — так они и сделали. Хёнджин клал вишенки в содержимое, а Минхо накрывал их ещё одним слоем теста. Сделав несколько таких слоев, кекс, что больше походил на далёкого родственника пирога, поставили в духовку на час. За этот час Йеджи так и не объявилась. Солнце уже билось в окна. Всё это время парни вели диалог, но в промежутки молчания странные мысли продолжали посещать одурманенную голову Хвана, который уже успел заварить чай и поставить его на стол. Наконец Хёнджин и Минхо сели за барный столик друг на против друга и руками ели приготовленный вишневый кекс. Минхо был немного растерянный, он переживал, что блюдо могло сгореть, где-то не пропечься. Но от кекса исходил приятный запах. Хёнджин внимательно осматривал Минхо, который уже более спокойно поедал кусок, за куском, убеждаясь, что вышло довольно вкусно, изредка попивая чуть остывший чай. Тот взглядом проходил по его лицу: глазам и губам, останавливая свой взгляд на них. "Сделать его только своим", промелькнуло в голове у Хвана. И ведь, действительно, хотелось зацеловать эти пухлые губы, на которых остались кусочки вишневого кекса. Хёнджин не понимал свои мысли. Почему он не может сейчас так же спокойно и дружески поесть. Почему именно сейчас это всё происходит, как этому отнесётся Минхо, ведь они только встретились, спустя долгую мучительную разлуку. Не слишком ли это быстро? И всё же, наперекор собственным замечаниям, Хван потянулся к желаемым губам, чтобы слизать крошки. Минхо опешил. К нему приближается тот человек, который всегда был недалеко. Он его ждал очень долго. И сейчас, ничто и никто не сможет запретить им столь желанное общение. Никто не сломает мост между ними. Надежда не отпускала его и вот теперь, сидя за этим столом, его так заботливо целует любимый человек, что когда-то показал целый мир. Ли закрыл глаза, поддаваясь порыву чувств. Снова появились слёзы. Они покатились дорожкой, оставляя свой след. Хван отстранился от чужих губ, на которых больше нет крошек. Большим пальцем нежно вытер выступившие слезы. Хёнджин замирает. Снова бегает по кошачьим глазам, длинным ресницам. Но всё же, возвращается на место. Впервые за всё время опустив взгляд на кусок кекса, который почти не съел. Страсть зарождается мозгом внутри, фильтруется сердцем, и поступает наружу нежностью. Джинни до безумия любит, и так же, до безумия боится снова причинить боль. Вдруг послышался шум ключей, что открывали входную дверь. Следом послышались два голоса. Йеджи и.. Кого-то ещё. Минхо и Хёнджин словно пришли в себя. Их чувственную атмосферу внезапно нарушили. Шаги становились всё громче, приближаясь к парням. — Хёнджин, познакомься. — Йеджи прошла на кухню, но, теперь познакомиться нужно не только брату. — Минхо? — девушка вопросительно посмотрела на Хо, а тот так же посмотрел на Хвана. Он засмеялся от их лиц. — Я просто много говорил про тебя. — Теперь Ли понимающе кивнул, а Йеджи поняла, что не ошиблась. Она подошла к парню, пожав ему руку с милой улыбкой. В этот же момент на кухню прошёл ещё один парень. — Это Юн-Со, мы не так давно начали встречаться. — Юн поклонился, показывая своё уважение. Внешность его была отчасти симпатична. Он был выше Йеджи, может старше её, но, меньше, чем на год. Волосы русые, слегка кудрявые. Одежда незамысловатая, но вполне стильная. — Я смотрю вы тут в повара играли. — старшая Хван заметила большой, вишнёвый кекс, что больше был похож на пирог. Она подошла к столу, взяв себе заранее разрезанный кусок. Попробовала. — Может, мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм. О, или может сыграем во что-нибудь? — жуя, говорила девушка. — Давай в любой хоррор. — ответил ей Юн, проходя к дивану. — Почему именно хоррор? — Йеджи, уже проглотив кусочек, прошла следом за парнем. Минхо и Хёнджин наблюдали за происходящим — Что он делает..— не очень громко себе под нос произнёс Хо, но его услышали все. — В смысле? — Нет, имею ввиду, есть игра с таким названием. — он помахал перед собой руками, отрицая ранее сказанное. Хёнджин улыбнулся. Мило. — Отлично, говори правила. — Юн-Со аккуратно убрал журнальный столик в сторону, чтобы не мешался. Всем составом они разместились, сидя на полу. Игроки делятся на команды: Хёнджин и Минхо; Йеджи и Юн. — Каждый из нас должен на листочке написать какое-то действие. Тот, кто вытащит любой листочек с заданием, должен показать его товарищу по команде, у которого есть тридцать секунд, чтобы угадать. Показывать нужно молча, только жестами, действиями или мимикой. Победит та команда, которая больше всех угадала различных заданий. — Хорошо, пусть проигравшая команда выполняет желание выигравшей. — все молча кивнули на предложение Йеджи. Джинни сходил за листочками и ручкой. Каждый написал какое-то действие, положив итог в небольшую, квадратную черную коробочку. Когда-то там лежали серьги старшей Хван. Все листки перемешали. — Я начну. — Юн с закрытыми глазами вытягивает задание, выходя в середину. Читает его, но никому не показывает. "Сделай уборку". Со чешет голову. Остальные смотрят за процессом, таймер поставлен. Йеджи смотрит внимательнее, ей важна победа. Парень берёт в руки воображаемую швабру, начиная мыть ею пол. — Вымываешь пол! — старшая указывает пальцем на парня, но тот качает головой в отрицание. Хёнджин озаряется смехом, хлопая в ладоши, Минхо хитро улыбается. Видя, что Хван ещё не совсем поняла, он берёт воображаемую тряпочку. Расставляет книжечки, предметы с полок и протирает пыль. — Убираешься! Ты убираешься!! — кричит Йеджи, чуть ли не прыгая на месте от азарта. Буквально за десять секунд до исхода времени команда выигрывает. — Делаю уборку. — кивает Юн, показывая листочек всей компании и садится на место. Правильному ответу остальные парни хлопают. Теперь Хван встаёт с места, так же, с закрытыми глазами, вытягивая бумажку. Хо провожает его взглядом, переживая, что подведёт. Стоя перед всеми Хван смотрит задание. "Умри". Довольно легко. Не сказано, какая конкретная смерть. Время пошло. Игрок воображает смерть от выстрела пистолета, добавляя в своё актёрское мастерство мимику. Минхо мило смеётся, быстро догадываясь. — Ты умираешь. Умираешь от выстрела. — его парень слишком забавно, но понятно передал задание, Хван довольно возвращается на место, под те же аплодисменты, что и Юн. Они тоже одерживают победу, даже быстрее, чем их соперники. Один-один, пока что-то легко. Йеджи, как и предыдущие игроки, берёт листочек, идет в середину, дабы её все видели, параллельно читая задание. "Узнай неприятную новость". Уже не так просто, но всё же. Девушка кладёт листочек на стол так, чтобы действия не было видно. Время идёт. Теперь, рукой закрывает рот, а глазами безумно смотрит на Со. Остальные улыбаются, в ожидании его ответа, чтобы сравнить со своими в голове. — Удивляешься? — Хван закатывает глаза, но делает это с улыбкой. Приподнимает и сводит над переносицей брови, широко открывает глаза, а уголки губ опущены и несколько отведены назад. — Боишься? — спустя пару раздумий предполагает парень, но время вышло. Хёнджин и Минхо дают друг другу пять. — Почему боишься-то? — раздраженно, но не всерьёз, спрашивает Йеджи. — Я узнала неприятную новость. — И как мне понять, что она неприятная? Да в любом случае, когда узнаешь, то удивляешься. — Юн ругал себя за то, что написал такое задание, в надежде, что оно попадётся другим. Он бы показал это иначе. Импровизировал бы то, что слушал врача, потом удивился бы ему, прося мимикой сделать всё возможное, во избежание неприятностей. Следующим выступает Минхо. Повторяет все действия за другими. "Лишись здравого разума". Вот это да. Как это показать? Может, лучше отказаться? Ладно, пусть у Хо теперь уже нету десяти секунд, он успевает подумать, как можно к этому прийти. Быстренько руками он обводит контур воображаемого стола, чтобы было понятнее. Из кармана достаёт что-то тоненькое. Наклоняется к столу якобы вдыхая наркотик, закрыв одну ноздрю. Далее, довольно мило бегает глазами по всей комнате и хватается за голову. Время вышло. — Ты сошёл с ума. — Хёнджин не отводит взгляда от Ли. — Да, то есть.. — прерывает речь игрок, пытаясь помочь парню. — Лишился рассудка. — Здравого разума. — он поправляет и так правильный ответ, присаживаясь на место. Из них неплохая команда. Игра идет по второму кругу, который снова открывает Юн. Парень выходит вперед, читая задание "Приготовь блинчики". Парень кладёт бумажку обратно, а сам якобы берёт глубокую тарелку. Разбивает воображаемые яйца, раскрывая их над той самой тарелкой, добавляет молока, быстро перемешивая. Пропускает добавление муки, так как времени мало. Хватает половник, черпает содержимое, разливая на сковороду. — Блинчики! Готовишь блинчики! — в точку попадает Йеджи. Под аплодисменты конкурентов Со возвращается на место. Следующий младший Хван. " Поцелуй меня". Кто написал это? Йеджи своему парню? Неважно, он знает к кому идти. Наверное, это самое легкое, что могло попасться. Время пошло. Хёнджин кидает взгляд на каждого из присутствующих. На публике целоваться что-то новое, но раз так требует задание, почему бы и нет. Джинни стремительно направляется к Минхо, тот и моргнуть не успевает, как собственные губы накрывают чужие. Такие всегда желанные и любимые. Жаль, что у них всего двадцать секунд. Хо уже потянулся рукой в чёрные волосы, но Хёнджин не позволил. Отошёл, с надеждой смотря в глаза. — Ты поцеловал меня.. — словно под гипнозом произнес Ли, не отводя взгляд, за что получил миленький поцелуй в щеку. Время вышло. Йеджи готова визжать от увиденного. — Так можно что ли? — ошарашенно проговорил Юн. Парни в другой команде посмеялись с него. Девушка с хитрой ухмылкой легонько ударила его в бок. — Ты мне почему не сказал, что вы встречаетесь? Я уж забыла обо всём.. — отходя от эмоций спросила Хван. — Как-то.. Как-то не в тему было. — Да, а сейчас самое время. — шутливо добавил Со, с чего все посмеялись. Бумажек оставалось немного, как раз второй круг будет последним. Очередь Йеджи. Снова выйдя в центр с бумажкой, она читает задание. "Покатайся на колесе обозрения". У девушки аж рот приоткрылся, а глаза расширились. Как это сделать? Время идёт. Старшая убирает бумажку. Чуть-чуть присаживается на колени, потихоньку поднимаясь с них, имитируя круг. С помощью мимики, она делает вид, что увидела что-то очень красивое. Удивляется этому, щурит глаза, пытаясь разглядеть что-то впереди. — Зарядка? — предполагает товарищ, но получая злобный взгляд, молчит в раздумьях, а время вышло. — и что вот это вот было? — спрашивает Юн, покачиваясь, пытаясь пародировать Йеджи, только его движение больше похоже на желе, которого нечаянно коснулись. Хёнджина берёт смех, а Минхо с радостной улыбкой повторяет за Юном. — Покаталась, блять, на колесе обозрения. — Хван раздражительно поднимает руки, сгибая у локтей, после чего опускает их и те ударяются об бедро. Все только смеются с такой Йеджи. — Почему у вас задания настолько лёгкие, что можно просто подойти поцеловать и вот вам, выполнили, а нам какое-то безумие. Мне может ещё микроволной стать? — никто не воспринял её всерьёз, квартира вновь залилась смехом, сама девушка посмеялась с себя. Очередь Минхо. — Да, давай, пусть тебе выпадет " трахни меня", удачи с выполнением. — подшутил Со. Хёнджин посмеялся, но внутри было неловко. Хо застыл на месте в недоумении, на лице смущённая улыбка. Всё же, быстро придя в себя, он берёт листочек с заданием. "Сдай экзамен". Парень быстро вспоминает, что делал, когда заканчивал одиннадцатый класс и пользуется этим. Кладёт бумажку назад, время потихоньку начинает заканчиваться. Он выходит в середину, где якобы сидит на стуле за партой. Лицо сосредоточено на невидимом объекте, палец проходит по какому-то тексту, свободная рука чешет затылок. — Пишешь контрольную? — Хван предполагает неправильно, но, благо есть время ему помочь. Он встаёт, махая руками в стороны, показывая, что ответ не тот. Начиная заново, ладонь высовывает вперёд, будто сканируя что-то перед собой. Затем он якобы берёт со стола билет. Мимикой показывает довольство, словно попался нужный. Время выходит. — Сдаёшь экзамен? — Даа. — протяжно, довольным котом, произносит Минхо, садясь на место. Парни дают друг-другу пять. Йеджи и Юн аплодируют. Ни одной ошибки за всю игру, бумажек больше нет, что ж, чистая победа. — Вот если бы нужно было точь-в-точь говорить, как на листочке, вы бы проиграли. — не по-настоящему обижено говорит старшая Хван. — Вообще, мы бы тоже проиграли. — поправляет Юн. — Ладно, чего хотите-то? Какое желание? — победители переглядываются. — Может без этого? — предложил Хо. Йеджи пожала плечами, посмотрев в окно. На улице порядком час дня, а казалось, что они где-то посреди ночи выполняют безмолвно действия. — Ладно, тогда мне пора домой. — Юн встал с пола, следом за ним, так же сделали остальные. Со и Хёнджин перетащили журнальный столик на место. — Я провожу тебя. Мы уходим. — попрощалась девушка, взяв парня за руку. Они покинули квартиру, а Минхо и Хван снова вместе, снова только одни. Хёнджин ложится на диван, закрывая локтем глаза, шумно выдыхая. Ли стоит посреди комнаты, не знаю, куда себя деть. — Как тебе Юн? Тогда он сказал лишнего, но вроде нормальный. — Хван меняет позу. Он снова сидит, раскинув ноги. Минхо садится рядом, кивая в ответ. — Хоша.. Что насчёт твоих родителей? Они знают обо мне? — оба потупили взгляд куда-то вниз, смотря в одну точку. — Знают. Отец не был счастлив, но ничего не сказал. Мать отнеслась более мягко и понимающе. Ты хочешь их увидеть? — Хо перевёл взгляд на парня, тот сделал точно так же. — Не знаю. — нервно улыбнулся Хван. Их история, действительно, очень запутана. И вроде сейчас тот момент, когда всё налаживается.

***

— Ты куда-то собираешься? — Соху протирает глаза, лёжа в постели, когда видит, что её муж давно не спит. — Думаю позвонить кое-кому. Скажем так, давнему другу. — Вон-Шик в домашнем халате открывает дверь большого шкафа, выбирая костюм. Наверное, он снова многое не договаривает. — Сколько ещё Хёнджин будет жить у Йеджи? Может, им пора домой? Ты уже со всеми детьми поссорился, только мне от этого не легче. — слова жены старший Хван полностью игнорирует, кидая недовольный взгляд. — Говоришь у Йеджи новый парень? Юн-Со, кажется? — мать постоянно была на связи с дочерью. Они всегда были словно подруги и младшая Хван всегда доверяла всё матери, а та рассказывала новости отцу. Женщина молча кивнула. Вон-Шик, переодевшись, спускается на кухню, взяв в руки телефон. Набрав нужный номер, с телефона слышатся гудки. — Алло, кто это? — слышится голос Юна и шум улицы. Где-то недалеко свою речь не прерывает Йеджи. — Здравствуй, Юн. Мы давно не виделись. — когда-то давно, до знакомства парня с дочерью Хван, Вон-Шика настигли настоящие проблемы. Так как он убивал людей за то, что те держат долги слишком долго, ему грозила тюрьма. Только каждый раз он платил полиции миллионы, дабы остаться на свободе. Никакой дурак не откажется от такой суммы, даже понимая, что предаёт свой долг. Думал Хван, до тех пор, пока такой дурак всё же встал на его пути. Мужчина был грозным и раздраженным, не соглашался на большие деньги. Рядом с ним стоял молодой парень, наверное лет шестнадцати. Тогда он попросил отца взять эту сумму. В аргумент привёл все новые возможности с такими деньгами. Юн мог бы стать богатым, хотя бы на пару дней. Или может, они бы купили адекватную квартиру, так как у них, действительно, проблемы с финансами. Полицейский мог отказать всем, но не сыну. Поэтому отпустил Хвана, развернувшись, с большой сумкой направился к машине. Мужчина обещал парню ещё встретится, успел взять его номер. Он видел, что этот парень частично держал его на плаву, он может ему во многом помочь. Но позже. И сейчас как раз прошло время, когда его помощью нужна. Тем более, его положение парня Йеджи сыграет только на руку. — Йеджи, подожди тут. — Со уходит чуть дальше. — Вон-Шик? — Да. Нужна твоя помощь. Ты ведь встречаешься с Йеджи? — Да. — Ты ходил к ней в гости? Видел у неё Хёнджина? — Да, я не понимаю, к чему это. Йеджи будет ругаться, давайте ускоримся. — Ли Минхо. Он был с ним? — Ну да, он неплохой, если вы переживаете за сына. Мы буквально час назад все вместе были. — Ты должен пригласить их якобы к себе домой, но указать мой адрес. Можешь сделать это завтра. Дверь оставлю открытой, но сам не заходи. Сделай вид, что придёшь позже. Взамен, я предлагаю десять миллионов вон. Твоему отцу ведь нужны такие деньги? Слышал у него со здоровьем большие проблемы. Конечно, можешь отказать, боюсь только отец твой долго не протянет.. — Хван использует чистую манипуляцию, давая выбор, но тут же будто отнимая его. — Ладно, ладно. Только ради отца. Я запишу адрес. — если так подумать, ему действительно ничего не стоит эта дружба с Хо и братом Хван. Главное, чтобы она была жива.

***

Новый, солнечный день. Листья уже приобретают новую окраску, покидая ветки деревьев. Но даже с таким раскладом, тёплая куртка не требуется. Может, разве что пальто. Недалеко от центра Сеула гуляют младший и старшая Хван, вместе со своими парнями. Недавно они сходили в кино. — Я до сих пор не понимаю, зачем покупать дом, который выглядит так, словно пережил все войны. — возмущалась Йеджи. Пусть и логики в фильме мало, но он интересный, хоть и местами очевидный. Все только смеялись эмоциональной девушке. — Зато он был дешевый. — в аргумент попытался привести Юн. Он помнит своё задание и не просто так пригласил всю компанию. Правда без старшей Хван выйти не удалось. — Да, это всё меняет. Уж лучше взять кредит, чем больше вкладывать в ремонт такой халупы. — она никак не успокаивалась, до тех пор, пока на её пути не встретился небольшой магазин, в котором обещали хорошие товары. — Как я могла столько здесь жить, но ни разу сюда не зайти? — Йеджи идёт в магазин впереди всех, оборачиваясь, замечает, что с места никто и не сдвинулся. Она закатывает глаза, но всё равно идёт к своей цели. Парни остались втроём. — Я думал вас пригласить к себе домой. Без Йеджи. Что-то типо мальчишника. — Хёнджин и Минхо переглянулись. В принципе, это шанс получше узнать друг друга. — Хорошо, но, может, только на час? — Хван первый озвучивает мысли. — Без проблем, можно и на час. — Юн протягивает им бумажку, на которой написан адрес и время. — Я оставлю дверь открытой, думаю задержусь немного. Пожалуйста, Йеджи ни слова. — в дали слышится стук женских каблуков. Это Хван вернулась с пустыми руками и бежит жаловаться вновь на весь мир. — Ты видел? Там такие цены! Моя любимая подводка уже 1200 вон.. — девушка быстро добралась до парней. Руку повесила на плечо Со. Все снова смеются с её поведения. Минхо смотрит на Хёнджина, любуясь в первую очередь его реакцией. Его привычка хлопать в ладони при смехе выглядит по-детски, но является довольно милой изюминкой. Внутри расцветают цветы. Кажется, он нашёл для себя место, где ему комфортно, его любят и всегда защитят. На волне этих мыслей Хо берёт Джинни за руку, продолжая идти куда-то вперёд с другими. Со отвлекает звонок. — Подождите здесь, я отойду ненадолго. — парень уходит за угол дома, подальше от всех. — Раньше не уходил от меня ни на шаг. — недовольно подмечает Йеджи, вместе с остальными провожая его взглядом. — Как твои дела? Всё в деле? — низко поставленный тембр голоса доносится из трубки. — Впервые так спешу в Сеул. Буду на месте через пару часов. — Мужчина едет на собственной машине. Плевать на правила и красный цвет светофора. Ничего не остановит его перед тем, чтобы выполнить задуманное. Жалкая полиция снова купится на деньги. На соседнем сиденье лежит толстая сумка, до дна наполненная стопкой связанных купюр, а сверху лежат два пистолета. Вон-Шик кидает на них взгляд, представляя, для чего они нужны. Он безумен. Ужасен. Гордость, чревоугодие, алчность — те самые смертные грехи, что уже успел собрать Хван. И от осознания этого, хочется смеяться в лицо жизни и смерти. — Да, они подойдут к девяти вечера. Ты успеешь. — совесть начинает потихоньку мучить, от чего сердце не спокойно бьётся. Сегодня он снова убедился, что они отличные, весёлые и милые парни, и сегодня же поможет их убить. Стоит ли оно того? Выбрать дружбу или большую сумму, которую нельзя получить даже за пять лет работы на хорошем месте? Стоит ли долгая жизнь его отца жизни этих ребят? Время летит с обидной скоростью. Уже около девяти вечера. Сейчас Хван и Ли идут по городу, на указанный Юном адрес. Ни один из парней раньше не проходил по этой улице. Спустя долгое время разлуки, вместе они всего-то два дня, которые ощущается целую вечностью. Прошло порядком десять минут. Парни заходят в подъезд, поднимаются в лифте на третий этаж. Черная, с виду дорогая, металлическая дверь была открыта для них. На удивление, квартира оказалась довольно большой для одного Юна. Выглядела богато, что даже заходить неловко. Осматриваясь в помещении, Ли и Хван заходят в пустую квартиру. — Почему он не позовёт Йеджи жить к себе? Им вдвоём этого будет более, чем достаточно. — проговаривал Минхо, очерчивая рукой каждый контур мебели, что встречалась на пути. Хёнджин ушёл недалеко от коридора. Облокотился на стену, положив руки в карманы. Взглядом следил за Хо. За окном уже темнело, кажется, наконец-то этой осенью пойдёт первый дождь. Вдруг дверь шумно открывается. Оба парня поворачиваются на звук, в ожидании встретить Со. Только вместо него в квартиру зашёл давно забытый Вон-Шик. --------------- — Если бы не мать в доме, ты бы умер прямо здесь. — с той же ненавистью говорил отец, но становился равнодушнее с каждым предложением. — Знаешь, я поменял на тебя свои планы. Я сделаю тебе очень. Очень. Очень больно. — он выражал каждое "очень", к концу улыбнулся, больше ни слова не проронив. --------------- — Так сильно нравится моя квартира? — В его руке был пока что опущен пистолет, точно такой же находился в кармане. Он шёл медленно, словно зверь, что крадётся к своим жертвам. Минхо никогда не видел отца Хвана, и сейчас понимает, кого ему было всё детство, а может, и всю жизнь. Джинни боится. Боится до тряски. Он старается смотреть на отца равнодушно, только ему не скрыть всех чувств. Парень прикрывает собой Хо, понимая, чем это всё закончится. Он знает, что мужчине ничего за это не будет. Знает, какой суммой обойдется его свобода. Сердце бьётся в разы быстрее, чем во все предыдущие состыковки с отцом. Тогда его могли избить и бросить, как ненужную вещь. Сейчас могут убить дорого ему человека. Жар пробивает во лбу, кажется, упасть в обморок ему не стоит ничего. Но, он должен держаться. Стоять на ногах, ради Минхо. Неужели он был прав. ---------------- — Минхо, послушай. Мой отец вернулся. Он узнал про наше общение. Завтра он сожжёт твой дом и тебя вместе с твоей семьёй заживо. Поверь, у него такие деньги, что ему ничего не будет за это. Может он солгал мне, и придумает что-то похуже. Просто забудь обо мне, обо всём, что было между нами, пусть мы даже не встречались, но на самом деле, Хоша, я очень привязался к тебе. Я люблю тебя. Но мы не должны были знакомиться вовсе. Из-за меня ты рискуешь потерять семью и собственную жизнь. Прости меня. ------------------- Если бы они не познакомились, Минхо бы жил себе спокойно в том самом доме. Его отец продолжал охотиться, он бы нашёл себе кого-то рядом, кого-то, кто бы смог его защитить. И Хёнджин бы вызвался на это звание, увы, от него одни проблемы, увы, именно сейчас они оба рискуют умереть. — Хван Хёнджин. Я убью его. — теперь Вон-Шик поднял ствол пистолета в сторону Хо. У того глаза заблестели так же быстро, как и начали проявляться слёзы, его трясёт не меньше, чем самого Хвана, пока его отец уверенно держит оружие. Джинни снова закрыл парня своим телом, уже полностью. — Хёнджин, пожалуйста.. — плачевный, дрожащий голос вызывал мурашки у младшего Хвана. Он не хотел его слышать. Хотел слышать счастливый и беззаботный смех, хитрый, мягкий голосок. — Минхо, молчи. — парень пытался твёрдо и уверенно стоять на ногах, подобно отцу, но, он весь дрожал. Слёзы водопадом текли из глаз. Хёнджин поджал губы. — Хотя.. Убей его сам. — Вон-Шик достаёт второй пистолет из кармана, кидая его на пол. Тот скользит по поверхности, врезаясь прямо в ноги Хёнджину. Он до сих пор стоит, не двигаясь. Взгляд падает на пистолет. Подумать можно, сколько людей были убиты им. — Поднимай. — строго и грубо приказывает отец, смотря прямо в душу. Снова так безразлично, не жалея ни о чём. Хёнджин не двигается. — Поднимай или умрёте оба. — и он поднял.

***

Совесть терзает Юна изнутри. Он снова в гостях у Йеджи, что так беззаботно делает им чай. Можно ли жить спокойно, зная, что прямо сейчас кто-то умрёт? Умрёт, потому что ты позволил убить? Потому что ты помог? Помог в таком мерзком деле. Хван проходит с кружками мимо парня. Того охватывает лёгкая паника, что вызывает ком в горле. Дыхание учащается. — Йеджи.. — девушка откликается на своё имя, больше удивляясь странному, немного дрожащему голосу. Будто нужны были большие силы, чтобы подать звук. Она поворачивается к парню. — Почему твоего отца никогда не сажали за убийства? — он сам знает ответ. Слишком стыдно молчать об этом. Слишком страшно допустить это. Если Йеджи узнает? Может, лучше самому всё сказать? — Ты же знаешь, у него такие деньги что.. — не успев договорить, её тут же перебивают. — Он убьёт их. Кого-то из них. Минхо или Хёнджина, я не знаю.. Милая, я не могу. Я не могу ходить с этой мыслью. — Юн нервно зарывает руки в волосы, начиная ходить кругами. Йеджи мимолётно пронзила какая-то тревога. Что-то неприятное, что сердце внезапно закололо, словно иголкой. — Что ты сказал?.. — сегодня паника окутает всех. Поглотит полностью и выкинет куда-то в океан. Океан безумия и страха. — Я согласился с твоим отцом на сделку. Помог ему завести их в капкан, взамен получив несколько миллионов вон. Я думал, что так мой папа вылечится быстрее, куплю ему и нам хорошую квартиру. Но теперь гигантское чувство вины давит на меня слишком большим грузом некой ответственности. — кружки с кипятком моментом подают и громко разбиваются вдребезги. — Сукин сын. — ругается Йеджи. Походу, она начинает чувствовать всё практически то же самое, что и Юн. Быстро пройдя в свою комнату, девушка берёт из тумбы небольшой пистолет. Откуда он у неё? Давно там лежит? — Где они? — тревожно спрашивает та. С оружием она выглядит угрожающе. — Если ты успеешь, они в доме у Вон-Шика. — смотря только на пистолет, проговорил парень. Йеджи мигом обувает первую попавшуюся обувь. Времени мало. Слёзы текут бесконечным механизмом. — Я пойду с тобой. — Юн переживает за всех. За Йеджи, её брата и Минхо. Сейчас никому не выгодно начинать спор. Пусть он идёт с ней, главное успеть.

***

Хёнджин поднимает пистолет, направляя его к Минхо. Из глаз по-прежнему льются слёзы, рука заметно дрожит. — Джинни.. — Ли не верит своим глазам, не хочет верить всему происходящему. Он закрывает их, сильно жмурясь. Перед ним пролетает вся жизнь. ------------ — Минхо, будь моим. Навсегда. Мы будем вместе, и теперь только смерть посмеет разлучить нас. Я сделаю всё, чтобы нас никто не тронул, пусть это займёт вечность. Хоша, только с тобой я заживу по-настоящему. ----------- Джинни стремительно направляется к Минхо, тот и моргнуть не успевает, как собственные губы накрывают чужие. Такие всегда желанные и любимые. Жаль, что у них всего двадцать секунд. Хо уже потянулся рукой в чёрные волосы, но Хёнджин не позволил. Отошёл, с надеждой смотря в глаза. — Ты поцеловал меня.. — словно под гипнозом произнес Ли, не отводя взгляд, за что получил миленький поцелуй в щеку. ------------ Минхо закрывает глаза, взяв в свои руки чужие, и тянется к губам Хёнджина. Впервые он целует его, передавая последнее тепло. Целует с большой нежностью и заботой, в которой старший так нуждался, и тот отвечает взаимностью. В поцелуе зарождается последняя страсть между ними. Хван наконец запускает окровавленную руку в чужие волосы, нежно перебирая их. В глазах теперь выступают слёзы долгожданного искреннего счастья, того счастья, что чувствуется в последний раз. ---------------- Минхо слышит громкий выстрел, подскакивает от резкого звука. Но он ещё дышит. Не чувствует боли. Что произошло? Ли открывает глаза. Хёнджин стоит, опуская ствол пистолета, что был направлен в отца. Тот падает на колени, хватаясь рукой за раненое место, кровь скоро покажется изо рта. Губы Хвана поджаты, слёзы никак не могут остановиться, руки дрожат ещё сильнее. В детстве его учили убивать животных. Теперь он убил собственного отца, что шёл на равне с ними. С дикими бешеными животными. Дверь открывается снова. Йеджи, зажмурив глаза, делает выстрел. На её лице слёзы. Она убила..Хёнджина Хван обессиленно падает на Минхо, который вот-вот сойдёт с ума. Его психика и нервы бьют тревогу в последние колокола. На его глазах убили Хёнджина. Самого дорого ему человека, дороже матери и отца. Убили человека, что в детстве вёл его прямиком в лес, взяв за ручку. Убили человека, что показал ему целый мир, что пережил ту же боль, разделив её на двоих. Что так нежно и заботливо целовал своими изящными губами. Что так желанно смотрел на него, облизывая и кусая свои губы, пока тот был занят готовкой. Что так крепко обнимал при встрече и на прощание, что так глупо извинялся за то, что они познакомились, считал себя ответственным за все проблемы, возникшие между ними. И тогда он думал, что поцелует его последний раз. Тогда надежда на новую встречу не подвела. Но только теперь, они, действительно, больше никогда не встретятся, никогда не обнимутся. — Хёнджин.. Хёнджин дыши..Пожалуйста дыши. Умоляю. Перестань. Ты будешь жить вместе со мной. Мы будем купаться ночью в реке, наблюдая за Луной, будем вместе объезжать весь город, любуясь видами, будем вместе целоваться где и когда захотим.. Только пожалуйста.. Джинни.. Скажи моё имя. — Минхо захлебывался слезами, задыхался ими. Нервно и отрывисто дышал. На его коленях лежал Хван, чью грудь захватила пуля. Хо приложил руку к раненому месту, она быстро окрасилась чужой кровью, что не могла остановиться ровно так же, как и слёзы Ли. — Хёнджин.. — шептал напоследок брошенный котёнок. — Я люблю тебя.. — говорить громче сил не было. Минхо последний раз тянется к любимым губам. Последний раз, сильно жмурясь, целует Хёнджина. Он пытается передать всю оставшуюся любовь, оставшиеся силы, оставшиеся чувства. Йеджи, видя, что промахнулась, так же, как и Минхо впадает в истерику. — Хёнджин! Прости меня, Хёнджин! — девушка, что есть сил, кричит брату, тело которого в руках Хо. Юн держит Хван всеми силами. — Йеджи, мы идем домой. — ему тоже сейчас тяжело, но не тяжелее, чем этим двоим. — Сука, да что ты понимаешь? Это из-за тебя всё это случилось, это ты дал возможность этому произойти! — глаза её были наполнены всем сразу: ненавистью, страхом и невыносимой болью. Она вырывается из крепких рук, тут же хватая свой телефон, чтобы позвонить в скорую. Скорая приехала спустя пять минут. Зайдя в квартиру, недалеко от входа сидел Минхо, что на своих коленях держал скорее всего мертвого Хёнджина. Да. Пяти минут хватило, чтобы оба погибли от потери большого количества крови.

***

Как обидно, что время тянется быстро, когда счастливые моменты нас окружают со всех сторон, а невыносимые страдания длятся бесконечностью. Прошла неделя. Йеджи нечаянно убила собственного брата, думая, что убьёт отца. Она винит себя. Винит целыми днями и уже неделями. Если бы она посмотрела, открыла глаза, он был бы жив. Девушка рассталась с Юном. Но никому от этого не легче. Сегодня, этим пасмурным днём, Йеджи куда-то собирается. С самого утра она принимает душ, делает красивую завивку волос. Аккуратно и изящно красится. Надевает самое красивое платье, что было в шкафу, к нему надевает и туфли на высоком каблуке. Девушка садится вместе с кружкой кофе на диван, запрокидывая ногу на ногу. На журнальном столике лежит пистолет, который девушка в истерике бросила сюда, так и не убрав. Не спеша она выпивает кофе, кладёт пустую кружку туда же, где и оружие, взяв его в руки. Протерев его, Йеджи проходит языком по верхнему ряду зубов. Хван подставляет ствол к виску и молча выстреливает себе в голову. Минхо потерял смысл жизни. Потерял Хёнджина. Он скучает по нему. Поддержка родителей лишь бьёт сильнее по сердцу. Солнечные и теплые осенние дни стали мрачными и холодными. Хо не может найти себе место, не знает, чем отвлечься. Гуляя в полном одиночестве, не взяв с собой даже куртку, Ли заходит в клуб. Громкая музыка, чьи-то разговоры — заглушены. Минхо выглядит подавлено. Глаза красные, опухшие от вечных слёз. Под ними видны синяки от бессонницы. Он наслышан про этот клуб. Здесь, на втором этаже, любят наркотики. Парень садится за самый дальний столик, на котором остался порошок. Может быть, это единственный способ вновь увидеть Хёнджина, пусть на время и не по-настоящему. ------------- Следующим выступает Минхо. Повторяет все действия за другими. "Лишись здравого разума". Вот это да. Как это показать? Может, лучше отказаться? Ладно, пусть у Хо теперь уже нету десяти секунд, он успевает подумать, как можно к этому прийти. Быстренько руками он обводит контур воображаемого стола, чтобы было понятнее. Из кармана достаёт что-то тоненькое. Наклоняется к столу якобы вдыхая наркотик, закрыв одну ноздрю. Далее, довольно мило бегает глазами по всей комнате и хватается за голову. Время вышло — Ты сошёл с ума. — Хёнджин не отводит взгляда от Ли. — Да, то есть.. — прерывает речь игрок, пытаясь помочь парню. — Лишился рассудка. — Здравого разума. — он поправляет и так правильный ответ, присаживаясь на место. ------------- Минхо и подумать не мог, что теперь это придуманное действия станет реальным. Он делает точно так же, как когда-то показывал. Вдыхает наркотик, с помощью оставленной кем-то тоненькой бумажкой в виде трубочки, закрывая одну ноздрю. На первое время легче не стало. Он решается идти домой. Зайдя в подъезд, он поднимается в лифте на последний, самый высокий этаж, зная, что его квартира находится всего на пятом. Вид с крыши высокого многоэтажного здания замечателен. Такая вновь атмосферная ночь, которую он вновь встретит один. Минхо поворачивается в право. Хёнджин стоит около самого края крыши. — Джинни! — казалось бы, все слёзы давно исчезли, но сейчас уходили последние. Парень, к которому так бежал Хо, стоял на месте, мягко улыбаясь, выражая сочувствие. Он раскрыл руки для объятий. Ли, почти добежав до него, не рассчитывает скорость и поздно замечает, что Хван испарился. Прямо сейчас он падает с многоэтажки. Никто не спасёт его. Но на лице, впервые за долгое время, появляется улыбка. Чувство спокойствия, свободы. — Совсем скоро мы встретимся, милый Хёнджин. — последний раз с искренней улыбкой шепчет Минхо.