Реабилитация

Кимберли поехала домой к матери, как бы там ни было, а она волновалась за неё, тем более помня, что Бетси и её газом отравила. Для поездки пришлось взять машину Бетси — сдержанный, чёрный «Лексус». Кимберли почти физически противно было касаться её вещей, но ничего не поделаешь, всё равно пока особого выбора не было. Она попросила Майкла и Питера присмотреть за Кристианом, пока сама съездит к матери. Майклу идея не понравилась, и ей с трудом удалось уговорить его остаться в доме, пообещав, что вернуться как можно быстрее. Питер тоже в восторге не был, но и не упрямился, заметив только, что эту историю нужно сворачивать. Естественно Кимберли была с ним согласна. Ей и самой не терпелось начать новую, нормальную жизнь — всё же она на это надеялась. Подъезжая к дому матери, Кимберли заметно занервничала — у них в последнее время, до того, как она уснула, были натянутые отношения. Мэрион на дух не выносила Майкла, о чём не стесняясь прямо заявляла. Особенно обидно Кимберли было, когда мать наотрез отказалась приезжать на её свадьбу, заявив, что не желает присутствовать при этом фарсе, спрогнозировав им скорый развод. «Как в воду глядела», — мрачно подумала Кимберли. Было больно, очень больно, настолько, что она позволила Бетси завладеть её жизнью. На женщину снова накатила волна раскаяния и стыда за произошедшее. Она пока никому не говорила, но на руках Бетси кровь не только Меган. Кимберли заметно разволновалась, поэтому решила остановить машину и подышать пару минут свежим воздухом. Выбравшись из авто, она чисто машинально отметила кливлендский пейзаж, так непохожий на тот, что был в её иллюзиях. Здесь было серо и уныло, на дорогах блестела цепочка луж от недавно прошедшего ливня. Воздух был тяжёлый и влажный, но даже так было лучше, чем в машине, где всё пропахло Бетси и её приторно-сладкими духами. Кимберли постояла минут пять и вернувшись в машину, медленно поехала дальше. Мэрион от беспокойства не находила себе место и уже жалела, что не настояла на своём и не поехала с Николя. Ей было очень страшно за дочь. Она знала насколько её бабка сумасшедшая. Об это не было принято говорить вслух, но тем не менее Оливия — мать Мэрион, — посвятила её в историю их семьи, о том, что Бетси считали сумасшедшей ведьмой, о том, что им пришлось срочно переезжать из Пенсильвании после самоубийства последней. Они переехали и старались её не вспоминать, но как бы то ни было, а Оливия любила свою мать и не могла полностью её забыть, поэтому, когда Мэрион повзрослела — рассказала ей о ней. У Мэрион был шок, непонимание и отрицание. Ей не нужна была такая правда, поэтому, когда у неё самой родилась дочь, она запретила матери рассказывать о Бетси, считая, что Кимберли не должна коснуться вся эта грязь. Кто ж знал, что Бетси вернётся и отберёт жизнь Кимберли… Это воспоминания были болезненные и горькие, от которых хотелось спрятаться, убежать, да что угодно, только избавиться от Бетси и всё то, что с ней связано. Нервы Мэрион, всё-таки, не выдержали, и она, накинув кардиган, собралась ехать в клинику Бетси — у неё был второй автомобиль, который всё собиралась продать, но как-то не складывалось. «Хоть на что-то ещё сгодишься», — подумала Мэрион, ища ключи от машины. В тот самый момент, когда она их обнаружила, упавшими за столик у лестницы, в дверь позвонили. Мэрион подпрыгнула от неожиданности и поспешила открыть. На пороге стояла Кимберли. В том, что это именно она, не было никаких сомнений. Синие джинсы, такая же синяя футболка, кроссовки и растрёпанные волосы — намекали, что перед ней Кимберли. Бетси так никогда не одевалась, считая джинсы одеждой для бедноты и темноты, то есть необразованных людей.       — Кимми? — робко протянула Мэрион.       — Угу, — кивнула Кимберли и порывисто обняла мать.       — О, боже, Кимми… — Мэрион разрыдалась, прижимая к себе дочь.       — Всё хорошо, теперь и правда всё хорошо, — Кимберли гладила мать по волосам. — Бетси ушла и больше не сможет вернуться.       — Она точно исчезла?       — Точнее некуда, — кивнула Кимберли. — Я теперь знаю все её секреты и то, как она смогла пробраться в моё тело.       — А остальные где? — спросила Мэрион, когда немного успокоилась, и они зашли в дом.       — Майкл и Питер сейчас с Кристианом — он в не очень хорошей форме, — призналась Ким. — Бетси провела ему лоботомию, поэтому дела у него так себе.       — Понятно, — протянула Мэрион, даже не удивившись. Для неё это было вполне ожидаемо, после того, что она видела в подвале собственного дома: посадила на цепь, издевалась и выжигала буквы на теле мужчины — так что лоботомия не удивительна после такого.       — А Николя? К тебе, вернее к Бетси поехал мужчина по имени Николя… — Да, я знаю, — кивнула Кимберли. — Мы встретились. С ним всё хорошо, а вот с его подругой что-то непонятное произошло.       — Непонятное? В каком смысле?       — В смысле, что Бетси не успела ей навредить, но Джоанна впала в кому и непонятно по какой причине, — рассказала Кимберли. — Но в любом случае, в больнице с этим разберутся. Может она слишком разволновалась из-за всей этой истории и у неё, возможно, были проблемы с сердечно-сосудистой системой. Мэрион сделала скорбное лицо, но вообще-то ей было всё равно на Джоанну — она ей сразу не понравилась. По мнению женщины, поведение Джоанны было слишком агрессивным и даже вызывающим, все эти разговоры о том, что Кимберли надо запереть в психушке на всю оставшуюся жизнь, не располагали к себе.       — Я, в общем-то, приехала только для того, чтобы ты не волновалась и знала, что Бетси больше нет, — снова заговорила Ким. — А сейчас мне нужно вернуться обратно…       — Нет, Кимми, нет! Ты не можешь снова уехать! — разнервничалась Мэрион и порывисто обняла дочь. — Мне было так плохо без тебя!       — Я всё понимаю, но обещала вернуться. Мне нужно окончательно решить с тем, что делать дальше? Понимаешь?       — Тебе нужно окончательно вернуться домой и постараться забыть прошлое.       — Вряд ли удастся, — грустно улыбнулась Кимберли. — Такое невозможно стереть из памяти, но сейчас я хочу помочь Кристиану в первую очередь, насколько это возможно. Ещё мы решили продать «Медоу Хилл», а на вырученные деньги лечить мистера Рокье.       — Неплохой план, — согласилась Мэрион.       — Мне пора, но я скоро вернусь, обещаю. Кимберли направилась к выходу. Пока Кимберли ездила к матери, Питер и Майкл ещё раз обсудили сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что продажа клиники действительно лучшее решение. Питер даже вызвался найти покупателей — прошлое у него было не самое правильное. Майкл же для себя решил, что любой ценой увезёт Кимберли с собой в Лос-Анджелес, и чёрт с ним, с этим Рокье — пускай едет с ними.       — Что ты будешь дальше делать? — поинтересовался Майкл.       — Вернусь на острова к Аманде, — ответил Питер. — У нас там райская жизнь.       — И нескучно?       — Практически нет, хотя иногда мне не хватает работы в больнице — я же всю жизнь хотел быть хирургом.       — Я тоже, поэтому не представляю, как можно добровольно отказаться от врачебной практики? Но дело твоё, — пожал плечами Майкл.       — Угу, ну а ты? Какие планы? Вернёшься в «Уилшир Мемориал»? — спросил Питер.       — Да, и заберу с собой Кимберли, хоть она что-то там говорила про Рочестер, но нет, Ким поедет со мной.       — А что она говорила про Рочестер?       — Думает про клинику «Мэйо», то есть поместить туда Кристиана на обследование, а там видно будет, — недовольно ответил Майкл.       — Не хочешь оставить её в покое? — предложил Питер.       — Ты издеваешься? Я никому её не отдам, особенно теперь, когда Бетси больше нет и мы можем быть счастливы вместе. Майкл не говорил о любви к Кимберли, но Питеру это было и не нужно, чтобы знать его истинные чувства к ней. Эти двое были сумасшедшей парочкой, от которой летели искры. Даже когда они развелись, то и тогда Питер знал, что Майкл и Кимберли небезразличны друг другу. Майкл всего один раз упомянул о своём чувстве вины перед ней, а потом резко замолчал, сменив тему. После «смерти» Кимберли, он как с цепи сорвался, вытворяя бог знает, что. Даже новая жена не могла удержать его от некрасивых поступков. С Джейн Майкл пару недель относительно адекватен, а потом опять за старое. Пожалуй, только с Кимберли, во время их второго брака, он был не в пример лучше и добрее, она как будто разбудила всё то хорошее, что было в нём.       — Пойду проверю Кристиана, — сменил тему Майкл. Он мирно спал и выглядел безмятежно, удобно подложив руку под щёку. Немного выпутавшись из одеяла, Кристиан поёжился во сне, и Майкл снова укрыл его. Кимберли подходила к дому, когда у неё зазвонил мобильный телефон. Николя.       — Кимберли? — спросил мужской голос на том конце, но она без труда узнала его.       — Да, это я, — подтвердила Кимберли.       — Нам нужно поговорить. Это очень важно.