Реабилитация

Кимберли нежилась в объятиях Майкла и не хотела ни о чём думать. Сейчас время как будто остановилось только для них двоих. Обманчивое впечатление, но очень сладкое. Именно утро принадлежало им двоих, нега после сна и жаркие объятия несмотря на ранний час. Тишина нарушаемая шорохом постельного белья и стонами страсти. Вот и это утро они провели в объятиях друг перед тем как разъехаться по больницам. Майкл сначала намекал, а потом прямо предложил Кимберли вернуться в «Уилшир Мемориал».       — Ты подумай, как это удобно, — убеждал он её.       — Мозолить глаза друг другу? — улыбнулась она. — Я не думаю, что это хорошая, а потом меня все считают мёртвой, ну по крайней мере персонал, который имел несчастье быть со мной знакомым.       — Переживут, — пожал плечами Майкл. — Ты всё же подумай над моим предложением.       — Хорошо, — согласилась Кимберли, поцеловав Майкла в плечо. — Нужно вставать, если не хотим опоздать. Он с видимым сожалением, выпустил её из объятий, проведя рукой по обнажённой груди любимой. За последнее время они стали так близки, как никогда раньше, даже несмотря на брак Кимберли с Кристианом. Об этом было столько переговорено, но каждый раз Ким напирала на то, что ему нужно помочь, исправить ошибки прошлого.       — А наши ошибки, когда будем исправлять? — как-то раз спросил её Майкл.       — Я думаю, что мы их почти все исправили, — ответила она. — Мы вместе, и мы любим друг друга. Разве ещё что-то нужно?       — Тем не менее ты замужем…       — И что? У меня с Кристианом нет интимных отношений, а этот брак, как я уже не раз говорила, нужен только для того, чтобы получить опеку над ним — для его же блага, между прочим. Что же до самого факта, что я юридически несвободна — разве это важно? Я всё равно вся твоя.       — Вся да не вся, — продолжал ворчать Майкл. — Мы могли бы снова оформить наши отношения.       — Да ни за что! — вырвалось у Кимберли. — Извини, но нет. Как только мы с тобой женимся, так что-то страшное случается. Ты вспомни!       — Какая приятная реакция, — с сарказмом протянул Майкл.       — Потому что мне страшно, разве ты этого не понимаешь?       — Понимаю, — кивнул он. — Но надо избавляться от своих страхов — ты же сама психиатр и всё понимаешь. Бетси больше нет, а мы теперь другие, повзрослевшие, но по-прежнему любящие друг друга.       — Дай меня время, ладно? — попросила она. — Я не могу так сразу перестроиться, это сложно.       — Сколько? Месяц? Два? Или, может быть, год?       — Я не знаю. Хотела бы дать точный ответ, но увы, а пока мы можем быть просто вместе. На самом деле нам никто не мешает.       — Кроме твоего мужа. — Майкл хоть и согласился дать ей время, но по-прежнему был недоволен сложившейся ситуацией.       — Когда-то ты тоже был женат, — заметила она. — Ты изменял Джейн со мной, а потом этот нелепый брак с Сидни, когда ты выгнал её из дома, а я переехала к тебе, хотя по факту она всё ещё была твоей супругой. Тебя же ничего не смущало.       — Я помню, — кивнул он. — Кстати, с разводом ты меня поторапливала тогда, по крайней мере на момент моего брака с Сидни.       — Ох, Майкл, ну не могу я его пока бросить, не могу! Я люблю тебя всем сердцем и душой, и каждый день стараюсь тебе это показать, так зачем ты мотаешь мне нервы? — с тоской в голосе спросила Кимберли.       — Потому что люблю тебя и не хочу делить с этим, даже если ты физически ему не принадлежишь. —       И никогда не буду! — Кимберли коснулась губами его шеи и провела языком влажную дорожку. — С Кристианом у меня ничего не будет. Я могу любить только тебя. Каждый раз один и тот же разговор выматывал Кимберли. Майкл всегда был эгоистом, и она это знала, как и то, что свои интересы почти всегда ставил превыше всего. Почти. Очень редко мог поступиться своими желаниями и комфортом. При всём этом Кимберли понимала его как никто другой, понимала и принимала со всеми его отрицательными чертами характера. Впрочем, это тоже пришло не сразу. И всё же Кимберли не могла доверять ему полностью — слишком болезненные воспоминания прошлого мешали. После утренней ссоры и последующего примирения, Майкл и Кимберли разъехались по больницам. У неё на сегодня был запланированы сеансы индивидуальной терапии с Кристианом и ещё одной пациенткой, потом групповые занятия — в общем день расписан буквально по минутам, но она была счастлива. Наконец-то всё шло как надо. Кимберли чувствовала себя хорошо: голова не болела совсем, наладился сон, да и с аппетитом проблем не было, а с Майклом была почти идиллия, если не считать его постоянное давление на то, чтобы она развелась с мужем. Насчёт последнего — Кимберли расстраивалась. Выздоровление шло не так быстро, как ей бы хотелось. Да, кое-каких успехов они достигли, но до дееспособности ещё было очень далеко. Кимберли уже по приезду узнала, что у Одри — её пациентка, с которой был запланирован сеанс терапии — заболела. У девушки поднялась температура и заболело горло, соответственно занятие было отменено. Ким подумывала о том, чтобы съездить в «Уилшир Мемориал», вернее в кафе рядом с больницей, и пообедать с Майклом. Однако её планам не суждено было сбыться. Она закончилась сеанс с Кристианом, на котором они практически не продвинулись, если не считать того, что он попытался что-то промычать, но связно всё равно не получилось. Кимберли попыталась ещё раз вызвать его на то, чтобы он что-то сказал, но мужчина замкнулся и всё оставшееся время смотрел на свои тапочки на ногах. Кимберли сама проводила его до палаты, аккуратно поддерживая его под локоть, потому что он так и не поднимал глаза, а она опасалась, что её муж, пусть и нелюбимый, может упасть и удариться. В палате «Беллфлаэур» было гораздо уютнее, чем в «Уиллоубридж» и «Медоу Хилл» и никакого унылого серого цвета. Здесь были стены спокойного, кремового оттенка, удобная односпальная кровать, застеленная покрывалом орехового цвета, в тон к нему были два небольших кресла, прикроватная тумбочка и стол у самого окна, открывающего вид на чудесный сад. Всё, что нужно для спокойного лечения. Кимберли ещё украсила палату картинами, написанными акварелью — ничего особенного, всего лишь плавающие рыбки в воде. Она бы предпочла поставить настоящий аквариум, но пока рано. Кстати о картинах. Кимберли решила, что Кристиану подойдут занятия живописью. Это не требует каких особых усилий, но зато может помочь в развитии — её коллега согласилась с таким выводом, и вскоре ему поставили мольберт и краски. Кимберли показала Кристиану кисточку и окунув её в краску, лёгкими мазками нарисовала розу. — Сможешь также или вроде того? Необязательно цветок, может быть что-то другое. — Кимберли протянула кисть Кристиану. Он долго смотрел на кисточку, потом на краски и мольберт, а затем сделав несколько шагов, последовал примеру жены. Из-под его руки стали появляться неровные линии, кривые круги, но судя по всему ему понравилось. Кимберли поняла, что сделала правильный выбор, когда увидела, как часто теперь Кристиан рисует. Его картины конечно сложно назвать шедеврами — скорее мазня ребёнка, — однако кое-что по ним можно было разглядеть. Хаотичность. Он словно блуждал в мире хаоса, а ведь так оно и было. Сегодня Кристиан снова рисовал, и в этот раз его рисунок приобрёл более узнаваемую форму, нежели просто линии и круги. Это был женский силуэт. Кривой, размытый, без соблюдения пропорций, но всё же можно было понять, что это именно женщина.       — Просто потрясающе, Кристиан! — восхитилась она. — Ты делаешь успехи! Я очень тобой горжусь! Он как будто бы понял, что Кимберли ему сказала, потому что в следующее мгновение, уткнулся ей носом в затылок, а руками обхватил талию жены. Для Кимберли такая реакция стала шоком и открытием.       — Да ведь тебе явно становиться лучше, — потрясённо пробормотала она. — Такими темпами мы и правда за пять-семь лет сможем полностью тебя реабилитировать! Кимберли вернулась к себе в кабинет, до сих пор находясь под впечатлением от картины и реакции Кристиана на её похвалу. Процесс выздоровления медленно, но верно пошёл. Она боялась спугнуть такую удачу и пока никому не сообщала об этом, кроме его лечащих врачей. С ними поделилась своими наблюдениями. Они пришли к такому же выводу, что и Кимберли. Она собиралась поехать в «Альбион», когда за ней прикрепили новую пациентку, которую только-только привезли из окружной психиатрической больницы. Кимберли вздохнула и принялась читать сопроводительную карту пациентки. Стоило ей только увидеть имя больной, как она чуть не упала. Джоанна Маккормик. Далее следовал диагноз: параноидальная шизофрения в острой фазе. Карта выпала из рук Кимберли. Она подняла её и принялась за чтение, и по мере того, как изучала историю болезни — тем сильнее брови женщины поползли на лоб, туда же стремились и глаза. Кимберли была безмерно удивлена таким поворотом, особенно тем, что Джоанна пырнула ножом своего начальника, с которым отдыхала в клубе — мужчина, кстати, выжил. А потом память услужливо подкинула ей картинку, где Джоанна пыталась задушить Кимберли. «Ты, оказывается, уже тогда была сумасшедшая», — подумала она и направилась в палату Джоанны.