Реабилитация

Майкл погиб быстрее, чем смог это осознать, и его глаза орехового цвета, так и остались удивлённо открытыми. Кимберли снова повернула ему голову, вернув её в исходное положение. Женщина погладила его по щеке, ещё тёплой, как будто жизнь продолжала теплиться в этом теле, и ведь пройдёт не так много времени, и разложение доберётся до него. Плоть сгниёт, и тысячи личинок, смогут полакомиться свежей тухлятинкой. «Высокофункциональный кусок мяса», — со смешком подумала Кимберли и подняв тело Майкла, как пушинку, усадила его на кресло. Личность и разум слились воедино. Одно целое, нерушимое и неделимое. «Так долго и так быстро», — усмехнулась она. Это была действительно увлекательная дорога, подарившая ей новую жизнь и цель. Кимберли прикрыла глаза, напевая очень древнюю песню на латыни. В новой жизни ей достались старые знания из очень далёких времён.       — Мне жаль, Майкл, но ты был обречён с самого начала, — заговорила она с трупом. Кимберли села к нему на колени и коснулась губами его щеки, плавно переходя к рту мужчины. Она целовала его так, как будто он был до сих пор жив и мог ответить.       — Я думаю, что всё ещё люблю тебя, — призналась Кимберли, улыбаясь. — А ты? Любишь меня? Конечно знала, что он не ответит, хотя… У неё были некоторые мысли на этот счёт.       — Ты должен быть мне благодарен — я не сожгла твою душу, как сделала это с Атертоном, как собираюсь выжечь дотла Кристиана и Николя, особенно первого. Он, знаешь ли, слишком много знает и… Кимберли не успела договорить, как в дверь кабинета постучали, а потом в проёме показалась кудрявая голова его секретарши — Эшли Лоу. Симпатичная блондинка двадцати трёх лет, с огромными голубыми глазами и не менее выдающимся бюстом — работа пластических хирургов.       — Простите, доктор Манчини, у вас через десять минут операция, и вас ждут… — заговорила она и осеклась, увидев, неестественно повёрнутую шею и сидящую на коленах Майкла Кимберли.       — Заходи, Эшли, — пригласила её войти Кимберли. Она смотрела на лицо некогда любимого человека, из-за чего Эшли не могла видеть, то как преобразился облик Кимберли. Девушка несмело вошла в кабинет, переминаясь с ноги на ногу, не в силах отвести взгляд от Майкла.       — Доктор Манчини, вы в порядке? — тихо спросила она, подозревая, что нет.       — Конечно он в порядке, — ответила Кимберли, поднимаясь с колен Майкла. — У него теперь всегда всё будет хорошо. Женщина повернулась лицом к Эшли, и последняя заорала, увидев лицо Кимберли. Заорала и очень скоро почувствовала, как из её рта больше не доноситься ни звука. Она кинулась к двери, но ноги словно кто-то приклеил к полу, всё тело стало ватным, и Эшли рухнула на четвереньки.       — Чего ты испугалась? — иронично спросила Кимберли. — Ах да, моё новое лицо. Да, я теперь выгляжу немного необычно для простых обывателей. Кимберли подошла к зеркалу, висящему напротив и посмотрела на своё отражение. Глаза всё так же были затянуты глянцевой чернотой, лицо стало цвета январского снега в лучах солнца — белое настолько, смотреть на него больно; рот растянулся от уха до уха, а стоило ей улыбнуться, как обнажался ряд крепких, острых клыков; скулы теперь были настолько острыми, что о них можно было порезать бумагу. На человека она теперь была не особо похожа.       — Так о чём мы? О Майкле, да, о нём самом. Я знаю, что ты строила ему глазки, — заявила Кимберли, подойдя вплотную к девушке и приподняв её подбородок двумя пальцами. Эшли ничего не могла ответить. Из её горла доносилось лишь нечленораздельное бульканье. Она действительно строила глазки Майклу, рассчитывая сделать выгодную партию. Он разведён, на нём не висят дети и алименты, а ещё хорош собой, и это помимо увесистого кошелька. О том, что у него есть любимая женщина, Эшли тоже знала, но её это не интересовало, тем более они даже женаты не были, а раз так, то чего ей стесняться? Вот она и решила, что нечего. Проблема заключалась в другом: Майкл на неё хоть и посматривал, но никаких шагов для сближения не предпринимал, и ей пришлось брать инициативу в свои руки. В общем-то, это пока не приносило своих плодов, но она чувствовала, что сможет дожать его, тем более все в больнице знали, что он первостатейный бабник. Подбородок девушки жалобно хрустнул, когда Кимберли сжала пальцы сильнее. Она наслаждалась страхом и болью девушки. Можно было убить её сразу, но зачем, когда можно продлить удовольствие. Видеть настоящий страх, что может быть интереснее? Тем более она не годиться для нового мира, а раз так, то можно развлечься. От прежней Кимберли ничего не осталось, и даже оболочка меняется под весом вливающихся сил.       — У меня возникла одна потрясающая идея, — прицокнула языком Кимберли. — Тебе ведь нравится Майкл? Ну тогда ты оценишь мою маленькую шутку. Кимберли подошла к трупу некогда любимого мужчины — он всё ещё находился в кресле, — и приоткрыв рот выпустила чёрные клубы дыма, те моментально залетели в рот и нос Майкла. Через мгновение, он глубоко и шумно выдохнул. Эшли глазам своим не поверила. Такого просто не может быть! Майкл с громким хрустом повернул шею, и под кожей можно было легко разглядеть, как движутся его сломанные позвонки, и открыв мутно-чёрные глаза, уставился на Эшли.       — Майкл, узнаешь свою секретаршу? — рассмеялась она. — Вообще-то мисс Лоу имела на тебя виды, ты знал об? Конечно знал, вот только не успел воспользоваться, но собирался — это я точно знаю. Можешь развлечься, пока я поиграю в свои игры. Майкл встал с кресла, похрустывая позвонками, направился к Эшли, протягивая к ней руки.       — Хочешь, чтобы она кричала? Конечно хочешь. — Кимберли «развязала» язык девушке. Эшли кричала и звала на помощь, не подозревая, что её никто не слышит и не может услышать. После криков, пошли слёзы и мольбы, но всё было бесполезно. Кимберли встала у окна, сосредоточившись на внутренних ощущениях, на собственных силах, прирастающих и накрывающих, подобно цунами. Каждая клеточка её тела это чувствовала, и это было очень волнительные ощущение, необычные, как будто весь мир у твоих ног. «Но ведь это недалеко от истины, верно?» И пока Эшли Лоу орала, как свинья, идущая на убой, Кимберли сжигала Лос-Анджелес. Первая, но не последняя ласточка разрушений. Кончики пальцев приятно покалывало, а голову кружило от осознания собственной силы, могущества недоступного простому смертному. Обезумевшие толпы людей пытались бежать, ещё не понимая, что подавляющее большинство обречены. Здания вспыхивали, как спички, под довольное мурлыканье Кимберли и предсмертные оры Эшли. Майкл развлекался, вытягивая жизнь из глупой девицы, оказавшейся в том месте, не в то время. Кимберли не нужно было смотреть, чтобы знать, что он с ней делает, как и то, что останется от Эшли после. Пламя обходило «Улшир Мемориал», по крайней мере пока. Не коснулась его и людская паника — Кимберли об это позаботилась. Жизнь здесь словно замерла, а вернее текла по своему размеренному руслу. Так ей было нужно, и никак иначе. Он придёт сюда за ней. Или за ними? Насколько ему нужна она? Правда ли он её так любит, как Ким удалось это увидеть краешком глаза в его душе? Эшли уже не могла кричать, и лишь тихо хрипела, чтобы вскорости замолчать навсегда. Последний вздох агонии пришёлся на новый взрыв в конце улицы, а огненный вихрь, разметал горстку, выбравшихся на улицу, людей. Кимберли обернулась и равнодушно посмотрела на то, что осталось от Эшли — разорванный труп, а рядом ухмыляющийся Майкл, руки которого были по локоть в крови, как и вся его одежда теперь приобрела красный цвет. Из уголка рта мужчины, стекала струйка крови, которую он плотоядно слизал тонким и острым язык.       — Ты меняешься, друг мой, — с улыбкой заметила Кимберли. — Скоро нас навестят, а пока я схожу к той, за кем, возможно, он придёт. Кимберли быстрым шагом направилась к двери, обернувшись, добавила:       — А ты сиди здесь, можешь развлечься снова, если сюда кто-то сунется. Майкл довольно кивнул, на секунду зажмурив мутно-чёрные глаза. От былого доктора Манчини не осталось и следа.       — Молодец, ты всё схватываешь налету, — похвалила его женщина.       — Кимми, — скрипуче пробулькал он. После повреждения гортани голос Майкла серьёзно изменился, и действительно напоминал хриплое бульканье. От усилий голосовых связок, у него вновь заходили ходуном позвонки. Майкл это и сам ощущал, поэтому недовольно погладил шею, словно пытаясь вставить их на место.       — Да, наверное, следовало тебя более щадяще прикончить, — хихикнула Кимберли. — Не волнуйся, ты привыкнешь в такой шее и голосу. Кимберли неспешно вышла из кабинета Майкла и вальяжной походкой двинулась в сторону лестницы — время ещё есть. Она пока не чувствует его приближения, но он придёт, и в этом сомневаться не приходилось. В больнице теперь было необычайно тихо, только персонал сновал туда-сюда — она дала им такую возможность, выпустив густые клубы чёрного дыма. Не всем он поможет, но какое-то время даст продержаться в этой игре. Её игре. Всё веселье впереди.