Сансара

      По ощущениям поездка для нетерпеливой молодежи вышла долгой и утомительной, навскидку часа 2 точно. Лишь по факту — минут 40 с остановками. В преддверии лета вечерело поздно, но солнце уже постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небо в ржавые оттенки по канону самых романтичных фильмов, что студентки, бывало, смотрели вечерами в обнимку.       Уже на середине пути Карин начала ощущать, как дрожит: то ли от холода, то ли от вида плавно двигающегося пейзажа леса в левом окне машины, величественного, густого, пускай с совсем невысокими и тонкими деревьями. От того даже жутче: они казались прутьями какой-то клетки, что призвана не впускать в себя всяких проходимцев. Или же наоборот: не выпускать на волю то, что находилось внутри... А всё благодаря подруге — она всю дорогу, не затыкаясь, увлеченно, с горящими глазами рассказывала о призраках в охотничьих угодьях леса. Вот и нагнала страху.       Машину, к слову, взятую напрокат, вела соседка, которую Карин звала по имени настолько редко, что иногда даже забывала его. Кажется, Эмили, или как-то так, но легче было просто сказать "подруга", а в порыве нежных чувств назвать "сестрой". Их вдвоем уже ждали другие ребята из группы, и, соседка явно преувеличила, когда сказала, что на шашлык они поедут в сам лес, ибо транспорт остановился у опушки. Студентки, которых с распростёртыми объятиями встретили несколько одногруппников, наконец вышли из машины. — Привет, Эмилия, — один из юношей кивнул соседке, — привет, Карин, а ты чего такая... — и затем остановил растерянный взгляд на уже героине, поджал губы, подбирая правильное слово, — ...нарядная?       Неловко. Нельсон осмотрела товарищей, и заметила, что все одеты максимально просто. Видимо, коллективно предпочли удобство и тепло на природе вместо роскоши, а она одна не вписывалась в компанию: даже силуэт премерзкой Ханны вдалеке — и тот облачён в толстовку с джинсами. Вот же гадство. — Ну, ты же знаешь, я всегда такая, — Карин кокетливо отмахнулась, стараясь скрыть смущение. Ей часто было приятно выделиться из толпы, но не в таком случае уж точно.       Осознав, что выставила себя полной дурой, девушка взглянула на подругу хмуро-осуждающе, спихнула ответственность, мол, "ты почему меня не предупредила?". Та в ответ склонила голову к плечу, впрочем, не виновато, и одними губами, без слов, будто вновь читая мысли, ответила: "Вообще-то, я тебе говорила. Ты меня не слушала. Опять".       А вот это было обидно. Карин часто с пренебрежением относилась к своей названной сестре, да, такое было. И, будем честны, упрямства ей тоже не занимать, однако к настолько важной информации она бы прислушалась.       Возможно.       Девушки прошли дальше, к центру празднования. Приехали ещё далеко не все, однако большая часть группы присутствовала: кто-то пил пиво и общался, кто-то пытался поймать телефонную связь, несколько парней следили за готовкой, и, слаженно работая, мариновали-жарили шашлык удивительно быстро. Пахло крышесносно: со стороны леса — мхом и зеленью, со стороны одногруппников — дымком и сочнейшим мясом, удачно вписался в композицию аромат вечернего свежего воздуха — с третьей. Обе студентки взяли себе по бутылке пива, и сели на заранее подготовленное одногруппниками покрывало, потревожив несколько одиноких одуванчиков в траве.       Все шло хорошо, а по мере приближения ночи становилось все больше пьяных, весёлых, расслабленно-игривых. Вот оно, неподдельное счастье: закончить учебу и отдохнуть с друзьями на природе. Только Карин никак не могла успокоиться: ее до скрипа зубов бесила Ханна. Мельтешащее бельмо на глазу ещё со средней школы.       Нет, Ханна не была одной из тех, кто издевался над Карин. Более того, она, порою, старалась отогнать от Нельсон обидчиков, но от того становилось только хуже, унизительнее. Сколько бы не просила сама Карин отстать от нее с издевательствами — как горох о стену, а стоило идеальной Ханне лишь рот открыть — и все сразу слушали.       Даже сейчас белокурая Ханна поглядывала на Карин своими темными глазами как-то сочувствующе, снисходительно. Строила из себя благородную Мадонну, готовую переживать всем и каждому.       "Я отпускаю все твои грехи, Карин Маринетт Нельсон"       Да пошла ты. — Эй, — соседка пихнула героиню в бок, — ты сейчас в ней дыру взглядом прожжешь. Или сама от злости лопнешь. Мы приехали отдыхать, так может, хотя бы попробуешь повеселиться? — Мне весело, — отрезала Карин.       И следом, она что-то осознала, ей внезапно стало стыдно. Нет, не от того что она всеми силами старательно разыскивала недостатки в своих же одногруппницах, самоутверждалась за их счёт, или представляла, как в лицо Ханны брызгают кислотой. Стало стыдно за то, что она вообще позволила такой ерунде испортить себе настроение. Стало стыдно завидовать. Надо отвлечься.       Как раз очень кстати товарищи начали рассказывать страшилки о лесе рядом, почти как в детском лагере, утрированно содрогаясь от своих же слов: — А мой дед говорит, что видел здесь оборотня... — Дурак твой дед, оборотней не бывает. А вот призраков тут полно: слышишь, воют вдалеке? — Это волки. Ни оборотней, ни призраков не существует, — вмешалась Карин со своим скептицизмом, — единственная опасность в этом лесу - это дикие звери. Или, возможный пожар. На крайний случай, другие отдыхающие.       Энтузиазм ребят ненадолго поубавился от духоты ее слов, но тут же разгорелся заново: — А давай ты туда тогда сходишь, и расскажешь потом, что да как?       Начался гомон. Одна часть группы была против: это очевидно очень глупая и опасная затея сама по себе, а вовлекать поддатого человека — ещё глупее. Другая часть, состоящая, в основном, из уже пьяных студентов, науськивала Нельсон всё-таки сходить в лес, окружала со всех сторон, давила. В идеале, дойти до заброшенного домика, проверить, и снять его на телефон в качестве доказательства.       А Карин не дура: она бы в жизни не стала туда идти. Можно же заблудиться, подвернуть ногу, наткнуться на кабана или волка. Это лишь малая часть из того, что она не озвучила, но про себя отметила. И вот уже собиралась высказать свое твердое, отчётливое "против", как в гуле голосов раздался ещё один: тихий, но такой сладкий. Медовый, гипнотический, до рвотных позывов невинный. — Ребята, не стоит так сильно давить на Карин, — Ханна почти что заторможенно мурчала. Манера ее речи всегда казалась героине глупой, но своего слушателя находила, — ведь на ее месте мне тоже было бы очень-очень страшно.       Она что, сейчас взяла её на слабо? Вот так просто? Глупо. Детский сад. С чего эта курица вообще взяла, что Карин боится? — Не страшно мне, — Нельсон раздражённо дернула головой, встала с покрывала, покачиваясь, — схожу я в ваш этот лес, заебали.       "Детский сад", очевидно, сработал, как надо. Даже если смысл слов Ханны Карин додумала и исказила сама. Подруга сразу же взяла Нельсон за рукав куртки, умоляющим взглядом попросила не делать глупостей, но девушка резковато одернула руку, злобно зыркнула. Стало понятно, что упрямство, ее воля, и главное: желание что-то кому-то доказать (возможно, себе самой) несокрушимы.       Теперь пройти через "клетку" деревьев, войти вглубь этой зазывающей черной пасти — дело принципа. И чем дальше силуэт Карин отдалялся от группы, чем сильнее его поглощали тени от деревьев, тем больше товарищей начинали беспокоиться. Даже те самые, что пьяно науськивали. "Ну мы же не знали, что она туда правда отправится".       Нельсон успешно игнорировала призывы вернуться, просто шла вперед, обиженно сунув руки в карманы куртки. Вскоре, голоса утихли. Или их просто уже не слышно? Как далеко она зашла? Как найти дорогу обратно?..       Кругом тьма, колонны стволов, а звёздного неба толком и не видно: его, почти крышей, закрывали лапы деревьев. Фонарик телефона стал единственным источником света, а заодно настоящим спасением, но даже его луч словно бы терялся во мраке. С каждой секундой, проведенной в лесу, Карин становилось холоднее и страшнее: глупые выдумки соседки теперь казались не такими уж и глупыми, а любой, даже малейший шорох, заставлял девушку жмуриться. Она сильнее укуталась в куртку, будто надеясь, что та защитит если не от волков, то хотя бы от холода; каблуки утопали в земле, а оголённые щиколотки лизал ветер, изредка — царапали травинки.       Не будь разум Карин, пускай и слегка, но затуманен алкоголем — она бы уже разнылась, стала искать дорогу назад. Вскоре, ее сожаления о таком глупом поступке сменились липким страхом в верхней части живота, когда она увидела на одном из стволов дерева... Бумажку.       Старую, потрепанную бумажку, наспех вырванную из какой-то тетради в линейку: разрисованную криво-косо. На ней красовался рисунок, выполненный явно либо младенцем, либо нездоровым головой человеком: какой-то силуэт, надписи, каракули и завитушки жирным карандашом, грифель которого наверняка лопнул на середине рисования — об этом говорил резкий росчерк и обрывающаяся фраза "беги" с краю.       В любой другой ситуации Карин бы просто посмеялась, но встретить такое в безлюдном лесу, ночью, да ещё и с тревожными мыслями — почти приговор. Может, просто шутка предыдущих туристов? Неудачная шутка, глупая. Издалека донёсся шорох.       Нельсон стала тянуть дрожащую руку к записке, неверной пьяной походкой подойдя ближе. Какой бы жуткой бумажка ни была — доказательство-то отличное. Предъявит одногруппникам, чтобы те выкусили: Карин ничего и никого не боится!       Но позади девушки снова раздалось шуршание. Нельсон шумно схватила воздух ртом, и застыла на месте, не дыша, словно олень перед фарами. Так и осталась стоять с протянутой к дереву рукой, страдальчески округлила глаза, однако не нашла в себе храбрости обернуться. Хрустнула ветка сзади, и точно стало ясно, что это не ветер шевелит листья деревьев. Кто-то идёт.       Время замедлило бег. Секунда, две... Шум листьев, хруст веток, и оглушительное биение сердца — все это давило на виски, а страх вытурил воздух из грудины, лишил возможности дышать. Оставшееся расстояние это нечто позади преодолело рывком, схватило Карин поперек живота, и... Ласково ткнулось студентке между лопаток. — Дурочка, ну зачем ты ушла? — голос соседки звучал так тонко и жалобно, что Нельсон не сразу его узнала, — Тебя же все ищут, волнуются, пошли обратно, скорей.       Задавать вопрос "что ты тут делаешь?" Карин не стала. Сперва даже разозлилась от того, что ее напугали, но затем поняла, очевидно, что ее любимая подруга пошла следом, поборола свой страх леса. Да-да: пускай Эмилия и рассказывала истории о призраках в шутливой манере, но сама мелко дрожала, стоило ей лишь глянуть в сторону чащобы.       Щеки Нельсон стыдливо покраснели. Её соседка, названная сестра отправилась на поиски, не взирая на ужас и боязнь, а Карин-то и имени не помнит... — Прости, — глухо, пересохшим губами произнесла героиня.       Затем развернулась, обдала подругу пивным зловонием, прижала к себе, и горячо расцеловала в лоб, оставив липкие следы блеска. — Сейчас пойдем, обещаю, — заверительно шепнула на ухо, — только это... Мне в туалет по-маленькому надо. Я от твоих выкрутасов чуть не обмочилась.       Соседка понимающе кивнула, и очень нехотя отпустила лучшую подругу, всхлипнула, утирая слезы рукавом. Карин нежно на нее взглянула, а следом ретировалась за ближайший куст. По пути схватила и записку с дерева — теперь, рядом с подругой, эти каракули вообще не пугали ну ни разу. Нельсон присела, покачнувшись, спустила с бедер белье; хоть какой-то плюс мини-юбок. Соседка так и осталась подали, за кустами ее видно не было. — А меня что, правда все начали искать? — спросила Карин с нотками самодовольства в голосе, когда подуспокоилась.       Ответа не последовало. — Эй! Ну, я знаю, испугалась ты, обиделась... Я же извинилась. Не надо меня игнорировать, это не смешно.       Облегчившись, героиня натянула трусы обратно, и встала. Вышла к тому месту, где ее ждала подруга, осмотрелась. Никого. Ни души. Но и звука удаляющихся шагов она не слышала. Что за чертовщина?       Вновь — шорох неподалеку. — Знаешь, я ведь тоже могу обидеться! Заслужила, признаю, вернись-ка...       Карин почти что побежала на звуки листьев. Ну, как побежала? Бег в каблуках это, скорее, попросту очень быстрая ходьба. По мере приближения к шороху становилось все холоднее: в воздухе от хриплого дыхания Карин заклубился пар. И это летом! Ещё и пахло мерзко, затхлой водой...       Нельсон застыла, когда отодвинула последнюю ветку на своем пути и нагнала силуэт. Ей потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что это не соседка. Ещё секунда на то, чтобы поднять голову, и лишь мгновение — чтобы вновь трусливо замереть, словно кролик перед удавом.       Ну, и на убедить себя в том, что это все сон — около минуты.       Огромная, в два людских роста вытянутая фигура. Антропоморфная, облаченная в элегантный костюм, но едва ли способная называться человеком. У хтонического образа отсутствовало лицо, однако Карин была уверенна, что чудище смотрит на нее. Смотрит и видит, бьёт отростками за спиной о землю и деревья немного раздражённо: как коты бьют хвостом.       Нельсон нервно хихикнула. Из нее выходила хреновая реалистка, а вот фаталистка вполне себе: если это действительно монстр, как из рассказов подруги — она умрет здесь и сейчас. А если это всего лишь сон, правда, реалистичный до неприличия — то проснется.       От чего же тогда так скрутило желудок? От чего хочется верещать и рыдать? Пригнуться и бежать со всех ног, или встать на колени перед Хозяином Леса и умолять о пощаде.       Хтоническая тварь "посмотрела" на записку, торчащую из кармана студентки, и медленно протянула один из отростков к ней. Погладила ногу — от этого Карин передернулась, покрылась кусачими мурашками. Отросток вовсе не был похож на щупальца осьминогов, что они ели с мамой с ресторане, скорее, он походил на тельца африканских улиток Ахатин. Их принято сажать себе на лицо; противно, зато для кожи полезно, да. По липкости, склизкости, и холоду ощущения идентичны. И по вони, само собой.       Отросток оставлял влажный след, но тот быстро подсыхал и стягивал кожу. Девушка "ойкнула", когда щупальце обвилось тугим кольцом поперек ее тела, сдавило, и подняло героиню в воздух. Легко так, без лишних формальностей, будто Карин — забавная зверюшка, что нашел ребенок у себя во дворе. youa my frien now       Тощая тварь пошагала куда-то да дальше, волоча за собой верещащую и дергающуюся от страха Нельсон. На самом деле, первые минуты несли ее аккуратно: монстр старался избегать деревья, бережно и плавно идти, не трясти ношу лишний раз.       А затем, то ли забыл про ее существование, то ли сама Карин достала своими захлёбывающимися визгами: ее стали волочить почти по земле, пару раз лицо студентки встретилось с кустами и листвой, а один раз ее больно ударили о дерево плечом.       Вообще-то, Слендермен правда старался быть хорошим "папой", просто ему не всегда везло.

Ну, ничего, в следующий раз точно получится лучше.