Окна напротив

— Хёнджин, вставай. Мы приехали. — раздалось знакомым голосом у уха. Хван приоткрыл глаза и тут же сощурился от ударившего в них света. Он сам не заметил, как задремал. Просто в какой-то момент в голове стало слишком пусто, и вместе с этим в теле появилась приятная усталость, из-за чего его моментально вырубило. Всё-таки бессонная ночь прекрасно давала о себе знать. — Мгм, — неразборчиво ответил Хёнджин и нехотя сполз с места. До своих домов они добирались в былой тишине, а всё потому, что Хёнджина, как это обычно бывало после недолгого дневного сна, жутко штормило: ноги ощущались ватными, и бошка гудела так, что хотелось ей побиться о ближайшую стену. Пока Хван шёл как можно быстрее и недовольно кряхтел, желая поскорее добраться хоть до какой-нибудь мягкой поверхности, Феликс тихонечко семенил рядом с ним, стараясь поспевать за широкими шагами и одновременно с этим не докучать своим присутствием, — по себе знал, только проснувшиеся люди бывают крайне раздражительными. Такими темпами они дошли до нужных ворот уже через пару-тройку минут, где сразу же зародился насущный вопрос: — А к кому пойдём? — поспешил озвучить его Хёнджин. — Да как-то без разницы, — пожал плечами Феликс. — Можем ко мне. Мама как раз давно хочет с тобой познакомиться. — в его сторону тут же прилетел вопросительный взгляд. — Миссис Хван все уши ей прожужжала тем, какой у неё красивый и талантливый сын, — сквозь улыбку пояснил он. — Шутишь? — хмуря брови, удивился Хёнджин. Нет, он, конечно, знал, что их родительницы периодически заходили друг к другу посплетничать и пообсуждать дела житейские, но подобных разговоров себе даже не представлял. И если это была правда, то ему в обязательном порядке следовало провести для мамы лекцию о скромности. Иначе он просто не смог бы смотреть своим соседям в глаза без должного смущения. — Не-а. — Тогда к тебе точно не вариант, — вынес вердикт Хван. Что-что, а сидеть и краснеть перед мамой Феликса он ещё не был готов — как-то рановато им было знакомиться. — У меня родители до семи на работе, так что дом полностью в нашем распоряжении. Пойдём. — кивком указал в сторону своих ворот. Хёнджин в какой-то степени был рад тому, что предложил им остаться на его «территории». Всё-таки в своей обстановке человек обычно ощущает себя увереннее и чуть спокойнее, что было немаловажно для и без того неуверенного и беспокойного Хвана. Он всегда мечтал увидеть Феликса в окружении своих стен и рисунков, часто представлял его на своей кровати под ворохом подушек и с обратной стороны мольберта. Но всё это было лишь в мечтах, и то спустя огромное количество невинных встреч и после них уже полноценных свиданий. А тут, вот тебе на: пообщались всего полдня, и Хёнджин уже открывал перед Ликсом дверь в своё уютное гнёздышко. Стоило им появиться на пороге дома, как из одной комнаты послышался громкий писклявый лай, и оттуда неожиданно вылетела маленькая чёрно-белая собачонка, скребясь лапками о пол на особо резких поворотах. — Кками, фу! — прикрикнул Хван, отгоняя активно прыгающего щенка от ног изумлённого гостя. — Извини, он очень непоседливый. — Да ты чего, он же такой миленький. — Феликс с детской радостью на лице и яркими искорками в глазах сел на корточки и протянул руки к радостно виляющему хвостиком пёсику, желая погладить его по макушке и почесать за ушком. От такой картины у Хёнджина в груди моментально потеплело, словно и там успела настать долгожданная весна, а лицо невольно озарила улыбка, которую он тут же попытался скрыть, плотно сжав губы, дабы избежать лишней неловкости. — Ты пока разувайся, а я до кухни сгоняю. Если понадобится ванная комната, то она прямо и направо, — спешно ретировался он и, уже стоя спиной к слишком увлеченному Кками парню, позволил себе расплыться в широчайшей улыбке, оголившей все его тридцать два зуба. Хван ещё в средней школе выявил для себя: залог трезвой бошки, на которую можно попытаться работать, и лучшее средство от сна — кофе покрепче, чтоб вот прям челюсть сводило. И пусть он уже чувствовал себя менее помято и более сносно для дальнейших страданий над английским, кружечку для профилактики всё-таки бахнул. И заодно сделал Феликсу. Эдакий джентльмен, отвечающий заботой на заботу. Нашёл Ликса он около лестницы на второй этаж, где тот всё так же продолжал играться с раззадоренным щенком. И вот гадай: это у него была такая сильная любовь к животным, или Хёнджин оказался настолько скучным, что ему приходилось искать способы отвлечься? Хван подумал сначала об этом, а затем о том, стоило ли ему начинать ревновать Феликса к собственному питомцу, который, в отличие от своего хозяина, не боялся проявлять излишнее внимание к очаровательной веснушчатой персоне. — Ты явно понравился Кками, — хмыкнул Хёнджин, неспешно подходя к увлечённой друг другом парочке. — У нас с ним всё взаимно. Да, Кками? — поинтересовался Феликс и, сложив губки бантиком, потянулся к мокрому чёрному носу на довольной собачьей моське. В ответ на поцелуй Кками щедро вылизал лицо парня, из-за чего тот задорно хохотнул. Хёнджин поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Мог бы он когда-нибудь подумать, что собственный чихуахуа уведёт у него потенциального парня прямо на его же глазах. — Это прекрасно, но давай уже пойдём наверх, — удручённо выдохнул он, обращая чужое внимание на себя. Это была неравная битва. У него изначально не было шансов против излишней милашности Кками. — Да, конечно. — Ли в последний раз почесал за ушком своего нового лохматого друга и, наконец, оторвался от него. — Всю жизнь мечтал о собаке, — невзначай бросил он, поднимаясь на ноги и отряхивая чёрные брюки от налипшей на них шерсти. — Так почему не заведёте? — Сестра аллергик. — Обидно… — раздосадованно буркнул себе под нос Хёнджин. — Это, кстати, тебе. — вспомнив о кофе в своих руках, он протянул кружку. — Спасибо, — с лёгкой неловкостью из-за неожиданного приятного жеста поблагодарил Феликс и забрал из чужих рук напиток. И снова от мимолётного соприкосновения пальцами по спине Хёнджина пробежали мурашки, а сам он мелко вздрогнул, словно сквозь его тело прошёлся небольшой электрический разряд. Ликс неспешно поднёс к губам кружку (Хёнджин, честно, старался не думать, что там когда-то были и его губы), отпил совсем немного, будто боялся обжечься, и сразу же сморщился, высовывая язык наружу. — Что-то не так? Остыл? Мало сахара? Сделать другой? — заметив крайне неоднозначную реакцию, не на шутку забеспокоился Хёнджин. Меньше всего ему хотелось сделать что-то не так, особенно в отношении Феликса. — Терпеть не могу кофе. Извини, мне, наверное, стоило предупредить тебя. Хван с облегчением выдохнул. Н-да, «джентльмен» явно было призванием не для него. — Боже, а я уже весь напрягся, — усмехнулся со своей же забавной реакции он. Ещё ничего не успело произойти, а суета уже была наведена. — Не беспокойся. Что ты пьёшь? Я схожу переделаю. — «Чай обыкновенный» в ваше меню входит? — улыбнулся Ли. — Для вас — да, — подловил его настрой Хёнджин. Всё-таки с Феликсом действительно было легко: он чувствовал людей и умел быстро разрядить обстановку, когда это было нужно. А всё то, о чём так парился Хёнджин — не более, чем его личные тараканы в голове. — Поднимайтесь пока наверх, наш ответственный персонал в скором времени всё принесёт. — Главное, себя принесите. — очаровательно подмигнув, Феликс отвернулся к лестнице, пока Хван, приоткрыв рот, ненадолго завис, буравя взглядом отдаляющуюся спину. Его сердце, кажется, секунду назад крутануло ебейшее сальто-мортале, а дыхание аж спёрло. Что это только что было, Хёнджин понять не успел, но ему очень понравилось. Настолько, что в животе всё затрепетало, точно бабочки. Честно, он уже всерьёз начинал считать себя если не сумасшедшим, то точно «слегка» пришибленным, потому что так реагировать на человека только из-за его существования было просто невозможно. Однако Феликс, чёрт его побери, каждый раз доказывал, что с ним возможно всё: и лишиться разума, и дара речи, и даже совести (её особенно). Так как только бессовестный человек (Хёнджин) стал бы ещё очень много дней и ночей рефлексировать этот соблазнительный (очаровательный и не более) жест и надумывать себе всякого… От чего в животе появлялись уже далеко не бабочки. Вернулся на кухню он абсолютно счастливым и сразу же, без лишних пауз, поставил чайник, чтобы побыстрее вернуться к Ликсу. Пока вода неспешно кипятилась, мысли стремительно улетали куда-то совершенно в другую сторону. Туда, где надоедливый электронный чайник не шкворчал. Туда, где вода не отвлекала своим постоянным бульканьем. Туда, где по всем стенам не были развешаны самые разные рисунки… Стоп. — Чёрт! Рисунки! — чертыхнувшись себе под нос, Хёнджин пулей понёсся к лестнице. Как он вообще мог забыть про свои «художества», буквально развешанные везде, куда мог упасть взгляд?! Так ещё и самолично отправить Феликса, по всей видимости, хорошенько рассмотреть это всё, чтобы он сразу понял, кто тут по уши влюблённый, быстренько сбежал и больше никогда не вспоминал Хвана и те несколько часов, которые он успел провести в его компании. Кажется, Хёнджин никогда так быстро не добирался до второго этажа. Сердце бешено колотилось под рёбрами, с максимальной силой тараня их и отдавая громким стуком в ушах. Он медленно подошёл к двери в свою комнату, будто за ней его поджидало какое-то чудище, готовое напасть на него в любую секунду, и мёртвой хваткой вцепился в ручку. Руки крупно задрожали. В горле пересохло. Хёнджин шумно сглотнул и двинул запястье вниз. Дверь послушно поддалась, открываясь с тихим, едва уловимым скрипом. Он с особой осторожностью заглянул внутрь, уже будучи готовым ко всему наихудшему, но в комнате его встретили только пустота и лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Заправленная (абы как) кровать и раскинутые около шкафа и на кресле вещи (слишком старательно искал, что надеть) отчётливо говорили, что его обитель никто не посещал. Вот это удача… Однако тут же всплыл немаловажный вопрос: «А где тогда Феликс?», на который Хван получил ответ почти сразу, стоило двери за его спиной отвориться. Ликс вышел в коридор неспешно, вытирая подолом рубашки мокрое лицо. — Ого, ты так быстро, — наткнувшись на подпирающего спиной дверь парня, удивился он. — Д-да… — нервно выдохнул Хёнджин, сильнее сжимая потной ладонью ручку. — Я просто… Потерял тебя. — Ой. — Феликс озадаченно почесал затылок. — Я просто весь сопрел в этой форме, вот и решил остудиться. Да и, если честно, мне было как-то неловко заходить к тебе в комнату одному… Посчитал, что лучше будет подождать. В воздухе ненадолго повисла неловкая тишина. Они стояли друг напротив друга и не двигались, продолжая молча смотреть глаза в глаза и выискивать в них что-то. Что-то, о чём они оба будто знали и старательно пытались скрыть. — Ну… Может, уже пойдём домашку твою делать? — неуверенно предложил Ли, теребя всё тот же влажный и уже знатно помятый подол рубашки. — Времени у нас всё-таки не так много. Он сделал осторожный шаг вперёд, а Хёнджин тут же, словно ошпаренный, дёрнулся, перепуганно вжимаясь всем телом в дверь. — Стой! — неожиданно громко выдал он, отчего глаза Феликса непроизвольно расширились. — Не шевелись. Я это… Сейчас. У меня там просто… — Хван растерянно глянул по сторонам, пытаясь придумать хоть какую-нибудь причину. — Вспомнил! Бардак! Дай мне минутку. Хёнджин приоткрыл дверь и шустро спрятался за ней, ловко пролезая в небольшую щель, словно маленький хорёк, чтобы не показать ничего лишнего. Попав внутрь комнаты, он моментально бросился снимать, даже практически срывать листы со стен и прятать их самым банальным способом — под кровать. Помнится, в детстве он подобным образом скрыл от мамы целую гору фантиков из-под конфет, купленных «для гостей». Нашли их почти сразу, и закончилась вся эта история практически так же, как история с кашей: мусоркой под раковиной, поджопником от бати, но уже с приговором в виде недельного запрета на сладкое. Интересно, какой приговор ждал бы его после нахождения этих рисунков? Ну а Феликс действительно остался стоять на месте, когда перед ним из-за сквозняка с громким хлопком закрылась дверь. Он облегчённо выдохнул и так же неподвижно провёл несколько недолгих минут под аккомпанемент из различных шорохов из комнаты Хёнджина.