Окна напротив

      План «споить Хёнджина» был обсуждён на скорую руку и абы как, зато быстро и без всяких подозрений со стороны остальных ребят. Главная задача Феликса заключалась в незаметном подсовывании стаканов, пока Хёнджин будет тщательно следить за ручонками Джисона, даже не подозревая об опасности, сидящей у него прямо под боком. У Джи же, соответственно, основная роль принадлежала «палевной» актёрской игре, чтобы Хван не сомневался: он — самый догадливый и внимательный!       На словах всё было легко и просто, а вот на практике…       — Стопэ, мне и одного хватит, — притормозил старшего Хёнджин, отодвигая в сторону несколько подставленных к нему стаканов с коктейлями. Выглядели они действительно вкусно и соблазнительно, и, будь он в других условиях, точно выпил бы всё взахлёб без единой задней мысли.       Минхо озадаченно уставился сперва на него, затем на отшитые стаканы и, спустя секундный мозговой штурм, равнодушно выплюнул, пожимая плечами:       — Ну ладно, потом не проси.       Это было плохо. В первую очередь, Джисон рассчитывал именно на Хо и его настойчивость, которая помогла бы им положить начало в исполнении плана. Вот только этот старый хер, судя по всему, решил поиграть перед новеньким человеком в компании в порядочного старшего, неспособного привязать кого-либо к стулу и напоить из горла бутылки (Джи так и не смог ему этого простить!). Проблема появилась там, откуда её не ждали.       Действовать пришлось на ходу. Вкинув самое банальное: «Го в п или д», Хан секундой позже почувствовал себя абсолютным дегенератом. Зато не в одиночку. Феликс уверенно поддержал его, тут же уловив нужную волну, и тем самым заслужил плюс один к уважению в глазах самого пристыженного и ущемлённого. Предложение по итогу оказалось одобренным, и с этого момента негласное: «Валим его по полной!» крутилось в головах у обоих.       — Расскажи свою самую позорную тайну, — зачитал надпись с карточки Минхо и, откинув её в сторону, сделал несколько крупных глотков, опустошая стакан наполовину. — Однажды у меня не встал. Это всё.       Сидящий рядом с ним Чан поперхнулся и одновременно с этим заржал, становясь ещё одной причиной для безудержного смеха всех остальных.       — И кто виноват? — хохоча, спросил Сынмин.       Минхо закатил глаза, отводя их в сторону, заправил пятернёй свои рыжие волосы назад, пока вспоминал причину, а после злобно посмотрел на Джисона и, словно тот был виноват во всех грехах человечества, ответил:       — Джисон и СунДунДо.       — Чего?! — почти что подскочил Хан и уткнулся в него своими расширенными глазами. — Я и твои коты-то причём? Мы твой член не трогали!       — Я тогда отдыхал в Токио, а ты не отчитался, покормил ли моих деток или нет. Ты хоть понимаешь, какой это стресс?!       — Ну уж простите! Так бы и написал: «Покорми котов, иначе у меня не встанет». Я б тебе с радостью отказал и поржал бы над тобой, — с большим недовольством буркнул Джи и схватился за первый попавшийся напиток, — такое нужно только запивать. Он тут же нашёл взглядом Ликса и лёгким наклоном головы в сторону отвлекшегося на «хихи-хаха» Хёнджина намекнул ему. Подмена стакана на более заполненный произошла успешно.       — Сделайте переворот назад или назовите имя человека из компании, которого вы точно не взяли бы с собой в путешествие, — дождавшись своей очереди, озвучил варианты заданий Сынмин. — Боюсь, после моего переворота скорая будет ехать слишком долго, так что я бы не взял Хёнджина, — без промедлений дал непринужденный ответ, словно он уже тысячу раз на него отвечал, и отложил карточку.       Хёнджин возмущённо приоткрыл рот. Это звучало как оскорбление.       — Почему именно я?! — возмутился он. Феликс тут же воспользовался очередным моментом и вновь подставил ему наполненный стакан. Внимательный взгляд Хо сразу упал на него. Откосить от объяснений не получилось бы, поэтому он просто сложил руки в умоляющем жесте и одними губами сказал: «Пожалуйста». В ответ ему Минхо коварно ухмыльнулся и дёрнул головой, а-ля: «Делай, что хочешь».       — Потому что ты долго спишь, много ешь и дохуя ленишься. С тобой только валяться на лежаке, нажирать бока и греть жопу под солнцем, — неохотно слушая параллельные его словам негодования, на пальцах объяснял Ким.       — Поддерживаю, — с деловым видом вставил свои пять копеек Джи.       У Хёнджина не нашлось достойных слов. Предательство со стороны сразу двух друзей! Он насупился и с видом самого обиженного человека потянулся к своему «бесконечному» коктейлю. Кажется, Ликс ещё никогда не смотрел настолько внимательно за тем, как дёргается чужой кадык во время крупных глотков.       — Феликс, бери, — одёрнул залипшего парня Чан.       — А… Да, точно, — неловко улыбнулся Ликс и, забрав карточку, прочитал вслух: — Держите голову под холодной водой в течение минуты или расскажите про ваш первый любовный опыт. — четверо пар глаз уставились на него, ожидая решения. Каждая из них желала получить исполнение правды.       Успевший немного покраснеть щеками Хёнджин повернулся к нему с опозданием и слегка прищурился, пытаясь сконцентрироваться. Его уже вело. И почему-то в таком виде он выглядел особенно очаровательно. Словно румяный зефир. Феликс от растерянности опустил взгляд: их коленки касались, чуть заходя друг на друга, и без того небольшое расстояние, на котором они сидели с самого начала игры, стало значительно меньше. Хёнджин придвинулся? Когда? Внезапно ощутившееся давление, исходящее от одного конкретного человека, пробежало в виде маленьких мурашек по спине. С таким ярким желанием на него ещё не смотрели. Неужели уже началось?…       — Я выберу действие, — резко выпалил Ли и тут же поднялся на ноги. Карточка полетела на пол и приземлилась рядом с Хваном.       — Все раковины этой квартиры в твоём распоряжении, — по-кошачьи улыбнувшись, обвёл пространство вокруг рукой Хо.       Феликс никогда не был так рад мокрой раковине, воде из-под крана на кухне и холодным каплям, стекающим по шее и противно заползающим за воротник футболки. Ему было просто необходимо освежиться и привести чуть захмелевший мозг в порядок.

***

      Хёнджину было хорошо и плохо одновременно. Хорошо от того, как постепенно пустела забитая за неделю учебным материалом голова, как расслаблялись вымотанные в зале мышцы, и как приятно ощущался на языке привкус чего-то кокосового и лимонного. Минхо определённо разбирался в алкоголе. Плохо же было потому, что ему всё сильнее хотелось прижать к себе Феликса или прижаться к нему самому, — неважно. Так-то ему хотелось этого всегда, но сейчас это было невыносимое чувство.       Взгляды, направленные ровно на его Ликса, бесили. Ничтожное расстояние между ними двоими — тоже. Хван не понимал, почему его начало так уносить от одного стакана, однако чётко ощущал, что происходит то, чего он так боялся.       Сука…       У него была проблема. Большая. Обнаруженная в шестнадцать на одной из попоек с Джисоном. Такая, с которой, к сожалению, ничего не сделаешь, поэтому нужно было смириться и просто научиться с ней сживаться. Какая?       Невыносимая нужда близости с кем-то. Ну или бесконечное желание липнуть к кому-нибудь. Чтоб до горячих рук на теле, жадных прикосновений, мокрых поцелуев, сбитых дыханий и… Хотя бы так.       Глупая хотелка, когда тебе банально не с кем это проворачивать. Да и когда у тебя такого ещё ни разу не было. Однако гормоны, или как их там, думали иначе, делая его максимально податливым и чувствительным ко всему.       Контроль давался нелегко, но пока что всё было относительно нормально. Желание росло постепенно, и его можно было держать в узде, если больше не пить. Решившись, Хёнджин уверенно отодвинул от себя все стаканы, что оказались в поле его зрения, — ни капли в рот!       Беда пришла оттуда, откуда не ждали. Если конкретно — упала прямо на него вместе с вернувшимся после выполнения своего задания Феликсом. Полностью мокрым и смеющимся своим глубоким голосом Феликсом.       Какой же пиздец…       С его волос без конца скатывались крупные капли воды, огибающие тонкую шею. Хёнджин сглотнул, подавляя в себе желание поймать их своими губами. Футболка была мокрой на спине. Тонкая светлая ткань прилипала к позвоночнику и выделяла острые изящные лопатки. Вот бы поцеловать местечко между ними…       На это было невозможно смотреть. Хван попытался отвернуться, отвлечься на чужие задания и разговоры, что уже длительное время звучали в виде шума на периферии его сознания, но ничего не вышло. Он вновь и вновь возвращался к этой шее, спине, чёткому профилю… В животе тянуло от того, как сильно он хотел посадить Ликса к себе на колени и, тесно-тесно прижав к своей груди, поцеловать.       Помогите.       Тем временем Сынмин и Джисон уже о чём-то спорили:       — Я буду быстрее! — натягивая на ноги свои истоптанные кеды, заверял не верящему ему парню Джи.       — Не уебись по дороге об шлагбаум! — послышалось с издёвкой из коридора.       Хван не догонял, что сейчас происходило. Откинутая на стоящий позади диван голова совершенно не работала. И всё-таки, как же его легко развозило. Он с вопросом повернулся к улыбающемуся и наблюдающему за ребятами Ликсу и протяжным мычанием попросил его обратить на него внимание. Феликс, словно ждавший этого, тут же отреагировал своим трогательным: «Что-то случилось???».       — Что они делают? — смазанно спросил Джин, залипая на маячащие перед его глазами веснушки. Вода отлично справилась с тональником Феликса. Хёнджин ставил ей пять баллов.       — Сынмин и Джисон решили сгонять наперегонки до магазина. У нас закончился покуш, — мягко и медленно объяснил Ли и взволнованно посмотрел ему в глаза, чуть приближаясь.       Хёнджину хотелось выть. Держать подле себя человека, которого ты до дрожи в коленях хочешь каждую секунду видеть рядом, слышать, любить, находясь в таком состоянии, было либо одной из разновидностей мазохизма, либо ничем другим, как обратным отсчётом до скорого взрыва.       — А… Ясно… — будто в прострации проговорил он.       Входная дверь с хлопком закрылась.       — Сигнализация! — крикнул вслед умотавшей с его банковской картой парочке Минхо, но те его уже не слышали. — Ебанаты, блять, — злобно гаркнул вдобавок он и, зашаркав своими тапками от Дольче и Габбана по полу, поплёлся в коридор. Только ментов им сейчас тут не хватало.       По другую сторону от стола послышалось шуршание. Хван перевёл поплывший взгляд на встающего на ноги Чана и, увидев его понимающие глаза, снова вернулся к Феликсу. Видимо, их секрет стал известен ещё одному человеку. Хёнджину почему-то было на это так всё равно. В данный момент его волновали только приоткрытые, чтобы что-то сказать, губы Ли. Сколько они там уже не целовались? Полдня? Нужно было срочно наверстать упущенное…       — Я покурить, — озвучил будто специально для них Чан и по дороге на балкон перехватил ещё и Хо, мол, «за компанию». Теперь они остались одни.       — Как ты себя чувствуешь?       Любимый голос звучал обеспокоенно. Хёнджин пьяно усмехнулся. Как он себя чувствовал? Ему бы самому знать. В последнее время думать получалось только о другом. О чём-то из разряда: «У него всегда были настолько пленительные губы?», «Почему я раньше не хотел так сильно потрогать его бёдра?», «Интересно, какое бы у него было лицо, если бы я показал, не как, а что сейчас чувствую у себя в штанах?».       — Джи… Сука… — отчаянно выдохнул Хван. Он же просил, надеялся, следил… В конце концов, как так, блять, получилось?!       Нужно было срочно сбегать.       — Я, наверное, пойду спать. — Хёнджин уже собирался встать, когда Феликс вцепился в его предплечье своей ладошкой, чуть сжимая пальцы и притягивая обратно к полу.       — Тогда я с тобой.       Нет! Нет! Нет! Хван находился в полной безысходности. Идти с Ликсом в отдельную спальню, где бы они остались только вдвоём и где вдобавок запиралась дверь, даже звучало небезопасно. И далеко не для Хёнджина. Такого исхода событий допустить было нельзя, но и сидеть прямо перед причиной своего сильнейшего желания он тоже не мог. Ещё чуть-чуть и Ли начал бы всё понимать.       Если уже не понял.       Или…       Если уже не знал, что так будет.       Будь Хёнджин значительно трезвее, догадался бы, почему Джисон был таким покладистым, стакан вечно наполненным, а Ликс с каждой секундой становился всё ближе и ближе…       — Ну так что, идём? — уточнил Феликс и, господиблять, приложил свои маленькие ладошки к чужим красным щекам, нежно скользя по ним большими пальцами. — Ты горячий, — уже тише добавил он.       — Ты тоже очень горячий, Феликс. Особенно, когда так тянешься и уже почти сидишь на мне, — подумал про себя Хван, а вслух озвучил только: — Мне очень жарко. Открой окно, пожалуйста.       Хван медленно облизнул свои припухшие и красноватые от постоянных покусываний губы, ожидая. Ликс не двигался. Зато смотрел ровно на них и будто тоже чего-то ждал. Хёнджин становился с каждой секундой всё слабее.       — Может, у тебя температура? — он точно издевался. Хван молил всем богам, чтобы эти пытки поскорее закончились, прижимая колени к своей груди и стискивая зубы.       — Нет, — едва двигая губами, ответил Джин и замолчал. Надолго. Продолжая пилить взглядом всего Феликса: его лицо, подсохшие волосы и футболку; острые ключицы, выглядывающие из-под неё. Он правда старался, но так и не смог, — соблазн был слишком велик. — Феликс, — шёпотом позвал парня Хёнджин.       — Да? — томно выдохнул рядом с его лицом Ли. — Ты что-то хотел?       — Прости. — и потянулся вперёд, прихватывая парня за шею.       И снова он будто ждал. Хёнджин не мог перестать об этом думать, пока затаскивал совершенно не сопротивляющегося Феликса к себе на колени, крепко удерживая того за талию. Их губы встретили друг друга охотно и крайне жадно. Ликс лишь тихо промычал перед тем, как приоткрыть свой рот, вплести пальчики в чужие волосы на затылке и всем телом прильнуть к груди сжимающего его лопатки Хвана. Кровь забурлила в венах. Страсть накрыла с головой, и Хёнджин потерялся в ней. И в Феликсе, которого он мог наконец-то потрогать так, как уже давно хотелось.       А хотелось по-всякому. Он метался от одного к другому и не мог себя остановить. Скользил руками вверх-вниз по подрагивающей спине через футболку, пролезал под ткань и сминал пальцами бока; со всем рвением зацеловывал губы, спускался и кончиками пальцев гладил бёдра, боясь показаться излишне напористым. Ликс ощущался так правильно в его руках. Жар его кожи чувствовался даже сквозь одежду. Хёнджин обжигался с каждым прикосновением, но не хотел прекращать. Это было невозможно.       Чужая податливость и вес на бёдрах подстёгивали продолжать. Феликс сжимал его волосы и гладил плечи, прикусывал губы, оттягивал и зализывал ранки на них. Он был таким решительным и непоколебимым. Словно уже давно подготовился и сейчас просто пускал всё на самотёк. Хёнджин бесконечно думал об этом. Искал причины, делал догадки, выстраивал возможные совпадения, параллельно с этим активно отвечая на каждое действие и получая невъебическое удовольствие от каждого мимолётного касания. И, в конце концов, вернулся к тому, с чего начинал. Какой бы ни была пьяной голова, очевидные вещи она ещё разбирала.       — Джисон тебе всё рассказал. Вы сделали это специально, — сбито дыша, пробормотал под острую челюсть он. Феликс уверенно посмотрел на него сверху вниз и немного наклонил голову в сторону, что сразу привлекло внимание Хёнджина и его губ, вжавшихся в открывшуюся мягкую кожу.       — Мх… Да… И вашими пьяными сосаниями тоже поделился, — выдохнув с тихим стоном, усмехнулся Ликс.       Хёнджин прижался к нему посильнее, сомкнул зубы около пульсирующей венки, ладонью упёрся в худое бедро и крепко стиснул на нём пальцы. Тело будто прошило током. Ликс плотно сжал губы, превращая все исходящие из него звуки в мычания. Творилось что-то невероятное.       — Он хотел удивить свою девчонку, но не умел даже целоваться. Я был в хорошем настроении и хотел помочь другу, — с дурацкой улыбкой рассказал и оставил вниз по шее дорожку из лёгких поцелуев.       — Сейчас ты тоже в хорошем настроении? — пальцы вновь угодили в чёрные волосы на затылке и потянули за них, вынуждая оторваться. Хёнджин уставился на него своими замыленными зрачками. Он уже успел забыть вопрос. — М, Хёнджин? Ты делаешь это всё сейчас из-за своей «проблемы»? — повторил, но уже в другой формулировке Ли.       — И потому, что это ты. — Хван попытался вновь прилипнуть к нему, но оказался оттянутым назад чужой крепкой хваткой. Тогда он недовольно промычал и продолжил: — Знаешь, как мне тяжело каждый раз? Ты столько всего не замечаешь… — отвёл взгляд в сторону и ухмыльнулся. Развязный язык выдавал его с потрохами.       Феликс прикрыл глаза, абстрагируясь. Он ожидал чего-то подобного. Даже не так, он был заинтересован и очень хотел увидеть своими глазами такого Хёнджина — несдержанного, открытого, напористого. Но он и не представлял, что будет настолько обескуражен им. Приятно обескуражен.       Ну конечно, он всё замечал. Ещё бы он этого не делал. Каждый взгляд, каждое незаметное движение бёдер, когда они долгое время целовались, тесно обнимая друг друга, каждую натянутую вниз рубашку и сжатые, чтобы ничего ненароком не потрогать, пальцы. Хёнджин всегда был таким осторожным. Никогда не давил и ничего не требовал. Даже не ныл, что они всё ещё не начали встречаться. Хотя, казалось бы, давно пора.       — Что, всё понял и передумал? — мягко хмыкнул Джин и, почувствовав, что его больше не держат, прижался губами через ткань футболки к ключицам. — Зачем только вы это устроили? Мне же реально тяжело…       Хван придвинул его за бёдра к себе и надавил вниз, прижимая к своему твёрдому паху. Феликс шумно сглотнул, удивлённо раскрывая глаза. Даже прекрасно зная о реакции чужого тела, он всё равно почему-то растерялся. Осознание, что между ними могло произойти с секунды на секунду, ударило, словно кирпич, упавший с крыши дома, по голове. Это уже были не шутки.       — Видишь? — сдерживаясь, чтобы не толкнуться вверх, сквозь стиснутые зубы спросил Джин.       Ликс видел. И отлично чувствовал. А ещё ощущал, как сам становился всё горячее, чувствительнее, податливее и активнее желал продолжения.       — Какой же ты глупенький, — поняв чужое молчание по-своему, покачал головой Хёнджин. — Отпустишь меня теперь? Нужно кое-что успокоить. Тебе ещё рано видеть это.       Феликс всё ещё молчал и не двигался — переосмыслял. Прекращать не хотелось. Он тоже был не в самом здравом уме, зато на душе было легко и телу приятно. Хёнджин дарил ему какие-то невозможные эмоции и ощущения. Мурашки и маленькие электрические разряды, проходящие по всему телу после каждого его прикосновения, он желал почувствовать ещё раз.       Ликс без слов думал и думал; думал и думал, а потом резко подался вперёд, хватая Хёнджина за щёки, и поцеловал его. Пылко и с языком. Так, чтобы Хван закатил глаза, сдавленно замычал и несдержанно вжал его в себя за ягодицы. Теперь мычал и Феликс. Чужие руки вновь гуляли по всему телу: одна под футболкой в районе рёбер, вторая же около горловины, отодвигая кончиками пальцев ту, чтобы в следующий момент позволить губам найти косточки острых ключиц и присосаться к ним.       Ли не сдержался, когда вверх по его шее проскользил мокрый язык, а его член столкнулся и потёрся о возбуждение Хёнджина. Мимо чужого уха пролетел стон. Чувственный такой, негромкий, но настолько будоражащий и приятный слуху, что Хван серьёзно настроился вырвать из Ликса ещё дюжину подобных. Он усиленно принялся толкать парня на себя, а тот и не был против помогать ему, двигаясь скромной волной на чужих бёдрах, открывая для них двоих новые, ещё необузданные, а оттого яркие ощущения.       Пока Хёнджин кусался и без конца лизался, тихо стоная от удовольствия, будто дикий зверёк, добравшийся до любимой вкуснятины, Феликс рвано дышал ему на ухо, позволял управлять собой, касаться, но сам потрогать парня ниже шеи и подкаченных предплечий не решался. Хоть в порыве чувств хотел поцеловать его под ушком или прикусить мочку, погладить ладошками торс или просто что-нибудь пощупать.       — Ты так сильно нравишься мне, очень нравишься, — как в бреду шептал Хван, целуя его в новое место на шее. Ли негромко хихикнул. Сколько раз он уже это слышал?       — Да что ты. Правда?       — Мгм, — уверенно угукнул, так и не поняв явного подкола. — С каждым разом хочу быть ближе к тебе… Проводить вместе каждую секунду…       А вот эти слова прозвучали уже как-то по-особенному нежно и любовно. По крайней мере, Феликс воспринял их именно так. Он обхватил челюсть Хёнджина пальцами, оторвал его от себя, вынуждая закинуть голову и посмотреть прямо в глаза, и, проведя большим пальцем по контуру губ, трепетно поцеловал его в их уголок. Щёки напротив стали раза в два краснее. Хван смущённо отвернулся, прикрывая лицо ладонью, и тихо брякнул:       — Ты испортил всю атмосферу.       Ликс широко улыбнулся, превращая свои глаза в две узкие щёлочки.       — Наверстаем, — сказал он и в ожидании уставился на Хёнджина. Тот с полминуты потупил, прищуриваясь, покрутил шестерёнки в своей пьяной голове, а потом наконец-то догнал, довольно и хитро улыбнулся, и самостоятельно потянулся за новым поцелуем, наклоняясь корпусом вперёд.       Теперь Феликс не собирался себя останавливать. Пролез ладонями под шёлковую рубашку и погладил верх спины, спустился вдоль пуговиц и сжал пальчики на чужой груди. Хван поощрял каждое его действие и сам не отставал: крепко держал одной рукой за затылок, прижимая к себе, охотно проникал языком в приоткрытый ротик и по-прежнему толкал за бёдра на себя.       Жар скапливался и крутил низ живота. Ликс воспринимал это всё как одно большое сумасшествие и буквально плавился, ощущая, как незнакомый ранее процент возбуждения в организме делал его твёрже и нетерпеливее.       Всё вокруг в один момент будто замерло, оставив только их двоих на полу в большой гостиной в окружении тихих причмокиваний и сбитых дыханий, а потом неожиданно отмерло, когда входная дверь громко хлопнула, и из коридора послышалось:       — Хёёён, на твоей карточке закончились деньги! — знакомым голосом Джисона.       — Банкротство не за горами! — и вторым, принадлежащим Сынмину.       Феликс тут же растерянно отдёрнулся, отчего Хван обхватил губами пустоту и разочарованно застонал себе под нос, нуждаясь в близости с ним прямо здесь и сейчас.       — Чёрт, — шепотом чертыхнулся Ли, шустро пересаживаясь на своё прошлое место.       Двое человек показались в дверях гостиной спустя ровно мгновение и пристально оглядели их, словно выискивая следы всевозможных преступлений. Сексуальных, например.       — Чё это с ним? — Сынмин недоумённо кивнул головой в сторону вновь откинувшегося на диван головой и страдальчески хнычущего себе под нос Хёнджина. Его разочарованию и душевной боли не было предела. Со стороны, если честно, это выглядело ну очень ржачно.       — Да так, перепил, — потерянно выдавил из себя Ли, прижимая к груди коленки, и пихнул Хвана в бок локтем. Успокоился моментально.       Он бы сейчас с радостью схватил Джина за руку и уволок его куда-нибудь подальше, чтобы закончить начатое, но одна (не)большая проблемка в штанах у обоих приковала их к полу до полного успокоения. Ситуация относилась к рангу «пиздецовых». Что ж, нужно было подождать.       — А пенсионный фонд где пропадает? — поставив на стол два забитых доверху пакета, поинтересовался Джи.       — Ушли на балкон, — промямлил Хван.       — Уфли на бакон, — передразнил его Хан и добавил: — Н-да, заебись компания: два паровоза и пьянь. Одни мы нормальные, — хохотнул он, похлопывая Сынмина по плечу, и поплёлся к балкону. Вечер продолжался.

***

      К моменту, как перевалило далеко за полночь, и все они разбрелись по комнатам, Хёнджин успел относительно протрезветь, а вот Феликс — наоборот. Смеялся и пил он как не в себя, словно пытаясь отвлечься и подавить в себе что-то, что явно его очень волновало. Хван догадывался, что. Они действительно натворили многое.       Комнат у Минхо в квартире было ограниченное количество, так что то, что они ушли спать вместе, никого не смутило. Джисон же вовсе посмотрел на них так коварно, что Хёнджин не сдержался и перед тем, как с хлопком закрыть дверь, показал ему красноречивый средний палец. Все пояснения переложились на утро.       Вновь оказавшись наедине, Хёнджин чувствовал себя малость парашно. Было стыдно и неловко за своё поведение, хоть это была и не его вина. Феликс устало упал на кровать и вжался в подушку носом, со стоном выдыхая. Он уже долгое время боролся с полным отсутствием сил. Голова же у него буквально трещала. В его планах было побыстрее вырубиться и проснуться уже утром с верным другом под названием «отходняк».       Хёнджин не хотел мешать его планам.       Он тихо встал с кровати и уже собирался пойти к двери, чтобы некоторое время отсидеться на кухне, когда в его запястье вцепилась чужая лапка и дёрнула на себя, молча прося сесть обратно. Из-за спины послышалось тихое:       — Не уходи. Останься со мной, пожалуйста…       — Тут тесно, — громко сглотнув, сказал первое пришедшее на ум оправдание Хван.       — Я не смогу заснуть в одиночку, — не слушая его, продолжил настаивать на своём Ли. Пальцы Хёнджина начали постепенно неметь от отсутствия поступающей в них крови — настолько сильно его не хотели отпускать.       — У тебя снова проблемы со сном? — Хёнджин всё-таки сдался и, обойдя кровать, лёг рядом с ним. Ему тоже было хуёво: голова раскалывалась, во рту сушило, тошнота медленно, но верно подкатывала к горлу. Однако его волновало совершенно другое. То, что он натворил по собственной глупости и несдержанности. То, что сейчас горело яркими красными пятнами на чужой коже под футболкой.       — Так бывает… Временами… — сквозь накатывающий сон ответил ему Ликс.       — Почему? — прижав парня посильнее к себе, задал очередной вопрос Хван.       Горячее дыхание обожгло загривок. Феликс накрыл руку, обнимающую его за живот, своей и переплёл пальцы.       — Не знаю… Раньше это был один и тот же кошмар, а теперь…       Слово «одиночество» крутилось на языке, так и норовя сорваться. Ли не хотел его использовать. Это было бы слишком глупо, ведь он не был одинок.       — А теперь мне снова хорошо… — с зевком произнёс он и отдался в объятия сна.       Хёнджин прислушивался к чужому ровному дыханию, пряча смущённую улыбку между лопаток парня, пока сам не вырубился. Это «хорошо» в самом деле значило для него многое.