Добрый дух «Kaonashi»

Светловолосая макушка опасно мелькает в тени белым пятнышком, стоит только Лине сделать лишний шаг не в ту сторону. За ней никто не следит, по крайней мере, она сама очень на это надеется, когда пересекает улицу поздней ночью одна. Её ждут, им нужно увидеться, пока не прошло слишком много времени, им нужно составить дальнейший план действий, а ещё им нужно просто убедиться, что всё в порядке. Лина ускоряет шаг, быстро переходя дорогу. Её трясёт, но она верит, что это от холода, и никакое предчувствие в этом не виновато. В тени деревьев стоит Влад, у него серьёзное, даже хмурое лицо, но при виде Лины мягкая улыбка всё же мелькает на его губах. — С тобой всё в порядке. Он не спрашивает, а констатирует, вмиг успокаиваясь и крепко обнимая подошедшую Лину. Несколько секунд они стоят вот так, прижавшись друг другу, но затем Лина отстраняется и строго смотрит Владу в глаза. Но всё же её радость заметна, и она снова прижимается к нему, довольно улыбаясь. — С ними тоже всё в порядке? — на всякий случай уточняет Влад, когда приходится вспомнить, зачем они вообще поздней зимней ночью решили встретиться в парке. Лина кивает в ответ и немного мнётся. — Да. Мальчишки живы, — затем она хитро улыбается. — Я тоже за них беспокоюсь. Это «тоже» Влад наверняка попытается сейчас опровергнуть, думает Лина, но Влад молчит, как будто бы действительно соглашаясь. Лина сначала даже не верит: Влад, и такой покорный? Серьёзно? — За тебя я больше беспокоился. Лина почти что верит, и лишь шутливо закатывает глаза, но Влад обнимает её за плечи и утыкается лбом в её холодную шею, и тогда Лина верит окончательно. Они застывают вдвоём на морозе, как льдинки или каменные статуи, а снежинки бесшумно сыпятся им на макушки. Интересно, что бы сказал на эту картину Олег? *** Пачка LD с апельсиновой кнопкой приятно оттягивает карман, а оставшуюся на подоконнике зажигалку Олег каким-то чудом умудрился воскресить. Теперь он шёл впереди, горделиво размахивая карманным огоньком и освещая густую подъездную темноту, а Дима шёл за ним, перебирая пальцами оставшиеся в почтовом ящике ключи и изо всех сил пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Они с Олегом поцеловались! Только что! Каких-то несколько минут назад они стояли вместе на площадке вместе, боже-боже, это наконец свершилось! Они вдвоём! В одной квартире, на одном поле, впереди целая ночь — и всю эту ночь Олег будет рядом. До конца в это всё ещё не верилось. Слишком уж всё хорошо сложилось, без единой проблемки и неровности — у Димы чисто на генетическом уровне не заложено не попадать в неприятности, как и у Олега, собственно говоря. Но сейчас они здесь. Держутся за руки как самая клишированная парочка из тех односюжетных пустышек, которые предлагаются после поискового запроса «сериалы про подростковую любовь онлайн», только без этой детской неловкости, которым пропитан каждый кадр. Сейчас они свободны. Дима вставляет ключ в замок, прокручивает несколько раз, пока не раздаётся щелчок и дверь не открывается с приветливым скрипом. Олег проходит первым, стягивает ботинки и с любопытством оглядывает квартиру. Дальше порога идти не решается — в темноте, в неизвестной обстановке велик шанс впечататься в какой-нибудь комод или тумбочку, но Дима включает свет. Они одновременно щурятся и так же одновременно начинают смеяться. Дима думал, что больше в этой квартире он никогда не засмеётся. Сейчас всё здесь кажется особенным. Как зачарованный, Матвеев проходит вперёд, проводит кончиками пальцев по шершавым стенам, касается ручки двери, проходит дальше и опускается на кровать. В квартире почему-то чертовски холодно, и Дима это не сразу понимает. Окна забыл закрыть. Просто, видимо, в тот момент решил проветрить напоследок. Олег заходит следом и в его глазах читается недавнее беспокойство. — Дим, зачем ты окна открывал? — он взволнованно смотрит с другого конца комнаты, даже не ёжится от холода, просто проходит и закрывает. Кажется, вопрос был риторическим, ответа на него Олег и не ждёт, он просто всё ещё напуган, но Дима всё равно хочет ответить. Не для того, чтобы его снова пожалели, нет — просто ему в любом случае остаётся только быть честным. — Я думал, что не вернусь сюда больше. Хотел, наверное, выверить то, что осталось, плохо помню, о чём думал. Но вот видишь, как всё вышло, — Дима подходит ближе к окну в своей комнате, ловит обеспокоенный взгляд Олега и с улыбкой прикрывает дверцу. В квартире дико холодно, и Дима пока не знает, как они будут спать с двумя тонкими одеялами. — Теперь здесь мы с тобой. Время почти двенадцать, на город уже давным-давно опустился сумрак — пора бы спать, но Дима слишком увлечён тем, что выдыхает ртом и рассматривает повисающее в воздухе на несколько секунд дыхание. Света вполне хватает от блеклого фонаря за окном, а если подойти к стеклу ближе, в отражении можно даже разглядеть собственное лицо. От холода уже потихоньку начинает сводить конечности, и Дима нетерпеливо трёт окоченевшие пальцы, заглядывая в коридор и надеясь, что Олег скоро придёт и притащит из кладовки одеяла. То и дело оттуда слышатся копошение и кряхтение, и наконец на кровать рядом с Димой падает что-то тёмное и смятое, в темноте непонятное — а потом туда же падает Олег. Дима узнаёт в мягких кучах сложенные одеяла, смеётся вместе с Олегом, а затем тянет его за руку на кровать подальше от края. Он заботливо подкладывает под чужую голову подушку и расправляет одно из одеял для Олега. Берёт своё, кутается с головой, только лицо видно, и Олег, положив одну руку под голову, укладывается на бок так, что теперь смотрит на Диму в упор, глаза в глаза. Тот ворочается ещё несколько секунд, тщетно пытаясь сильнее закутаться в одеяло, но в итоге лишь вздыхает и притихает на несколько минут. В тишине отчётливо слышно, как громкое дыхание подрагивает из-за слишком холодного воздуха. — Сильно замёрз? — Олег говорит низким шёпотом, кого он там боится разбудить, тараканов на кухне что ли — но Диме этот шёпот кажется таким трогательным, что он вмиг проглатывает все глупые шутки и лишь кивает в ответ. Спустя несколько секунд Дима уже ощущает, как поверх его тонкого одеяла ложится ещё и одеяло Олега — почти сразу становится в разы теплее, но Дима протестует и испуганно стягивает его назад. — Олеж, ты завтра же с простудой сляжешь, ты чего... Олеж... — Шепс упрямо накрывает двумя одеялами Диму, натянув их на макушку, тихо смеётся, когда сквозь ворох ткани и пуговец проглядывается забавно-хмурое лицо, и прижимает указательный палец к чужим губам. Время словно замедляется, когда Дима смотрит прямо в глаза напротив, а потом медленно-медленно переводит взгляд ниже. Олег становится серьёзным, теперь он опускает руку и оттягивает нижнюю губу, будто бы играясь, и теперь Дима даже не хочет сопротивляться. Пальцы скользят по щеке, перемещаются выше, и Олег снова, как во дворе, заправляет выбившуюся прядь тёмных волос за ухо, отчего Дима крупно вздрагивает. Прикосновения выходят аккуратными и нежными, словно в руках Олега хрупкий фарфор, но Дима на самом деле очень крепкий — и Шепс гордится им, очень гордится. — Маленький, — вдруг тихо произносит Олег, касаясь тонкой раны на губах, которые Дима успел искусать до крови. Прощения Олег уже попросил, и даже получил его, чего совсем не ожидал и чего не допускал даже в самых смелых фантазиях, но сейчас, видя эту маленькую ранку и ощущая, как Дима весь сжимается в его руках от боли, хочется попросить ещё раз. А ещё хочется поцеловать Диму. Матвеев сам тянется поближе к губам, в темноте случайно, а может и нарочно утыкается в них кончиком носа — Олег снова тихонько усмехается, обнимая Диму и прижимая к себе. Они лежат так несколько минут, слышно только дыхание почти в унисон, Олег засыпает быстрее. Дима чувствует, как внутри разливается тепло. Это такое странное ощущение, когда под рёбрами приятно покалывает, отдаёт в грудь и в кончики пальцев, и Дима ощущает его всем своим существом. Как там говорят — бабочки в животе? Похоже. Но не то. Дима не поэт, но в полусне он думает о том, что эти чувства отзываются только на хриплое дыхание Олега рядом. Это нормально, что Дима теперь замечает, как красиво кудрятся у Олега волосы, как очаровательно отливают синевой в темноте полузакрытые глаза, как тонкий шрам пересекает линию губ — Дима ловит себя на мысли, что снова хочет их коснуться. Но Олег спит, он вымотался за сегодняшний день, и разбудить его сейчас кажется самым настоящим преступлением. Дима засыпает спустя несколько долгих минут, под тиканье часов, чужое дыхание и шум ночного города. Впервые за последнее время он спокоен настолько, что в голове ни одной лишней мыслью. Только Олег. Его обеспокоенный взгляд, его улыбка, его «я люблю тебя». Дима тоже любит. Очень очень сильно. *** Кажется, что даже воздух в комнате стал серым — это Матвеев осознаёт уже когда просыпается. Будто бы прошло всего несколько секунд с тех пор, как он заснул, а за окном уже утро. Очень пасмурное и серое, но всё же утро. Дима сонно переворачивается на кровати, недовольно мычит что-то себе под нос и накрывается одеялом с головой. С балкона слышится какая-то непонятная возня, а через несколько секунд дверь со скрипом приоткрывается. Дима чувствует, как Олег опускает руку на его макушку и треплет без того взлохмаченные волосы. Даже с закрытыми глазами Дима понимает, что в другой руке у Олега сигарета — слишком сильно от него пахнет дымом. — Доброе утро, спящая красавица. Вставай, солнце в зените. На солнце не было даже намёка. Открыть глаза утром и не истратить на это все силы Дима считает самым настоящим подвигом. Он смотрит на улыбающегося Олега и щурится, как от яркого света — сам как солнышко. Шепс всем своим счастливым видом откровенно не вписывается в подобную атмосферу. Ему бы куда-нибудь где есть солнце и море, а не здесь, тонуть в этой серости. — Спасибо за красавицу, но я не встану, — Дима свои возможности оценивает реально. Хочется сделать какую-нибудь маленькую шалость, и он тянет Олега на себя, крепко обнимая и прижимая к себе. Тот едва успевает положить дымящуюся сигарету на подоконник над головой Димы, прежде чем со смехом подчиниться всем его желаниям. Забавный. — Мы школу проспали, ты в курсе? — Ну да. А ты вчера планировал идти? — Олег, кажется, искренне удивляется. Дима качает головой. Вчера он так-то планировал умереть, но сейчас эта мысль кажется ему такой лёгкой и пустяковой... — Послезавтра пойду. Не хочу сейчас туда, — скорее всего Дима и послезавтра не захочет, и послепослезавтра, и вообще никогда, но он молчит — эту проблему он решит позже. Хочется ещё немного с Олегом в обнимку полежать. Минуты вот такого блаженного спокойствия заставляют держаться на плаву. — Знаешь сколько пожаров происходит из-за того, что кто-то курит в постели? — Интересно кто, — Дима добивает за Олегом тлеющую сигарету прямо так, не вставая. Абсолютно умиротворённый взгляд и косяк в левой руке теперь создали в нём образ типичного представителя русской молодёжи по версии дворовых бабок. Всё ещё бледноватый, с синяками, зато живой и не ловит приходы — этим Олег по-настоящему гордился. — сколько времени? — Почти час дня. Скоро наши учиться закончат, — Олег поднимается и проходит к балкону, очевидно, потрошить оставшиеся запасы сигарет, но задерживается на единственной ступени. — Идёшь? Дима кивает с сигаретой в зубах и поднимется следом. Кого он там имеет ввиду, говоря «наши»? Из «наших» там только Лина, и то если она пошла сегодня в школу. Дима решил про себя, что обязательно наберёт ей после полноценного перекура, хотя бы чтобы дать понять, что он жив. Странно только, что она сама не позвонила... — Про Лину думаешь? — вдруг спросил Олег, вырывая из потока мыслей. Дима про себя усмехнулся — иногда Олег своей чуткостью поражает. В судьбу Дима не верит, никогда не верил, но верит в Олега. Он действительно умеет читать его мысли. — Да... Она не появлялась со вчерашнего дня, даже не написала. Не знаю, всё ли в порядке... — Дима неторопливо затягивается, машинально приоткрывает окно, потому что запах дешёвых сигарет вывести труднее всего. — Если честно я думал, у меня телефон взорвётся от её звонков. — Я тоже так думал, — Олег чуть улыбнулся, выкидывая сигарету в окно. — если не объявится, схожу до неё. Вместе сходим, хочешь? — Хочу, — тут же оживился Дима. Лину увидеть хотелось, её не хватало в такой важный момент — почему-то Диме очень хотелось сказать кому-нибудь о том, что они с Олегом теперь пара, наконец-то это произошло! Шепс рядом всё ещё кажется слишком счастливой галлюцинацией, и Дима неосознанно протягивает руку, касаясь его щеки. Олег поворачивается всё с той же улыбкой, такой же невозможно довольный, чуть склоняет голову, чтобы прижаться к чужим пальцам и шумно вдыхает. Диме так спокойно. — Я кстати тоже тебя люблю. Дима думает, что ни одно солнце во вселенной не сияло так ярко, как его улыбка, и это самое меньшее, с чем можно Олега сравнить. Его глаза очаровательно округляются от удивления, а на губах продолжает играть улыбка, и в симбиозе это выглядит чертовски мило. Олег улыбается и целует Диму в щёку. Так уютно, тепло и по-домашнему, что хочется растаять. — Пойдём завтрак готовить. И Дима тает. *** В холодильнике успешно обнаруживаются овощи и хлеб, а ещё кусок сыра. Весь этот запас Олег придирчиво осматривает и в итоге торжественно сообщает, что его навыки готовки могут спалить кухню. Дима на это усмехается и молча повязывает фартук. — Ладно, горюшко, порезать-то сможешь? — Дима кивает на деревянную доску, когда Олег уже заносит нож над помидорой. — Не на столе же! Олег! — он не успевает остановить Шепса, а когда лезвие ножа с отвратительным звуком проезжается по столу, Дима морщится. — Бля-я-ять. Я тебя сожру, ты понял? Олег зашипел, быстро ретируясь к плите и включая конфорки под испепеляющий взгляд Матвеева. Дима щурится, а затем подходит к столу и берёт в руки нож. Олегу почему-то тревожно видеть его рядом с чем-то, что теоретически может быть опасным, поэтому он неосознанно подходит к Диме ближе. — Осторожнее только, хорошо? — Расслабься, — Дима слабо улыбается и заносит нож над доской. — На третий раз меня не хватит. Отчего-то внутри всё холодеет, и Олег неосознанно сжимается медленно опуская протянутую руку. Дима прикрывает рот рукой, виновато опуская глаза. — Прости пожалуйста. — Всё в порядке, — Олег тянет Диму к себе, вдруг крепко обнимая. Дима кладёт нож на край стола. Всё не в порядке, далеко не в порядке, Дима знает, но раз Олег с ним, значит у них будет новый порядок. — Не шути так больше, ладно? Дима, вообще-то, шутить не планировал, но кивает в ответ, всё ещё находясь в тёплых объятиях. Даже они теперь кажутся Диме фантомными. — Больше не буду. И на время всё затихает. Овощи Олег нарезает сам, теперь на доске, иногда слишком усиленно проводя по ней остро заточенным ножом. Дима включает плиту и изо всех сил старается не думать о том, что ощущают люди, когда сгорают заживо. Он трясёт головой, но молчит — Олега лишний раз не хочется тревожить. — Скоро всё будет готово, — Дима кивнул на сковородку, в которой готовились теперь овощи. Было принято решение просто пожарить всё, что нашлось в холодильнике, и если кулинар из Димы был скорее никакой, чем хороший, а из Олега откровенно херовый, Дима решился положиться на старую плиту и вернулся вместе с Олегом в комнату, чтобы ещё хотя бы несколько минут полежать, никуда не торопясь. — До сих пор не получается поверить, — тихо сказал Дима, устраиваясь на соседней подушке рядом с Олегом. — Ощущение, что я в сказке. «Сказка» — это старая пятиэтажная хрущёвка, попытка самоубийства несколько часов назад, навязчивые мысли, галлюцинации и Олег рядом. Пожалуй, только последнее можно отнести к чему-то хоть немного сказочному. — И я похож на принца? — улыбаясь, спросил вдруг его Олег, наверняка ожидая услышать какую-нибудь волшебную историю. Но Дима негромко усмехается в ответ. — Ты похож скорее на коня. На несколько секунд Олег замирает, удивлённо глядя Диме в глаза, а затем тишина квартиры заполняется его смехом. Дима в ответ тоже улыбается, ненавязчиво и слабо, но искренне. Затихнув, Олег лишь проводит по его волосам. — Зато ты принц. Маленький. Олег вдруг потянулся назад, укладывая кудрявую голову Матвееву на колени. Он блаженно прикрыл глаза, когда чужая рука сначала нерешительно, но потом смелее коснулась его волос, мягко перебирая густые пряди у самых корней. Дима смотрел сверху, невесомо запуская пальцы в густые, почти что шёлковые локоны, бережно отделял пряди по одной, пропускал через руки, и лишь потом аккуратно отпускал. Олег думает, что прямо сейчас от этих касаний неумолимо растает, развалиться и будет вечность вот так лежать на Диме и ощущать его руки на своей голове. — Тактильный такой, — Шепс шумно дышал, стараясь сильнее прижаться к тёплым пальцам Димы висками, лбом, положить на них затылок и почувствовать прикосновения повсюду. Матвеев улыбался, гладил везде, куда дотягивались руки. Одну Дима отвёл назад, упираясь в диван, а вторую мягко опустил на чужой лоб. Затем невесомо скользнул кончиками пальцев по скуле и опустил ладонь на щёку. — Ты чудесно красивый, Олеж. Я и не думал, что кто-то может быть настолько красивым. Тепло, такое манящее, необходимое, согревающее до костей, окутывало и обвивало всё тело. Матвеев смотрит неотрывно, потом вдруг наклоняется к чужому лицу, мягко оттягивает пальцами нижнюю губу и старается коснуться Олега, провести, задеть, почувствовать тепло его губ. Шепс приподнимается на локтях, чувствует чужие руки на пояснице, придерживающие его, и тянется к Диме, целуя. Матвеев почти всегда болезненно бледный, с синяками под глазами и явно выступающими венками на лице. Истерзанные поцелуями губы сейчас очень ярко контрастируют с внешней бледностью. Почему-то Олегу чертовски приятно это видеть. — Побудь со мной. Дима отстраняется от его лица на секунду, всего лишь чтобы кивнуть в знак согласия, но Шепсу мгновенно становится мало касаний, и он снова жмётся к нему губами. Накрывает тёплую кожу, дышит шумно, ощущает, как пальцы Матвеева крепче сжимаются на талии. Олег приникает к чужим губам почти невесомо, не сжимая, не надавливая. Даже не целует — просто сидит, прижавшись. Несколько секунд проходят вот в таком блаженном спокойствии, пока в подъезде не раздаётся внезапный стук, и Дима не вздрагивает, нервно оборачиваясь в сторону двери. Какой-то неясный, холодный страх закрадывается внутрь, когда они с Олегом переглядываются и смотрят в сторону двери. — Может, Лина? — Не похоже. Она мою дверь выбить не пыталась. — Влад? — Не знает адрес. — Тогда кто? Дима нерешительно пожал плечами. После Влада варианты закончились, и теперь оставалось только с беспокойством озираться на дверь, по которой уже в открытую колотили. Дима резко поднялся. Из коридора несло прохладой и запахом снега. Становилось тревожно. Дима обернулся на несколько секунд. — Я пойду открою. Не хочу, чтобы мне сломали дверь. Олег нервно закусил губу, но кивнул, очень нерешительно и с опаской. Мало того, что их дома двое, а в дверь кто-то ломится, так ещё и именно сегодня, когда все в кои-то веке сложилось хорошо и теперь они вместе, может оказаться их первым и последним днём. Олег трясёт головой и поднимается, шагая следом за Димой. — Я с тобой. Дима слегка протестует многозначительными мотаниями головой и кивками в сторону комнаты, но Олег опускает руку на его плечо, а затем проходит к двери. Дима, чертыхаясь, бесшумно летит за ним. Рука замирает, когда Дима тянется к ключам, и что-то внутри всё равно нервно скребётся. Дима не знает, паранойя это, или действительно плохое предчувствие, но Олег в любом случае оказывается куда решительнее. Он сам проворачивает ключ в замке несколько раз и, прежде чем открыть дверь, толкает Диму за свою спину. Его взгляд уверенный и решительный, и Дима затихает окончательно, пока заворожённо наблюдает за ним. На пороге вмиг материализуется названный гость, и Дима выглядывает из-за плеча Олега, стараясь понять, что за человек решил наведаться. Это был мужчина. Немолодой, лет шестидесяти, с благородной сединой на висках и строгим, ястребиным взглядом. На нём была надета белая рубашка и широкий бархатный пиджак, выглядящий не слишком современно, но зато очень элегантно. Дима удивлённо вытаращился на незнакомца, когда тот без грамма стеснения разулся на пороге и прошёл в ванную комнату. — Извините, — Дима тут же бросился за мужчиной, который уже внаглую вытирал руки махровым полотенцем. — Вы... Кто вообще? — Дмитрий Матвеев, я полагаю? — мужчина оглядел Диму с ног до головы и протянул руку в знак приветствия. — Точно, ты. Давно не виделись. Дима нерешительно пожимает руку в ответ и смотрит на ошарашенного Олега. Сам ещё толком не разобрался, а ещё ему нужно объяснить, кто это и что он тут забыл. — Извините... — снова сказал Дима, на что мужчина лишь приподнял руку, призывая к тишине. Дима покорно замолчал. Складывалось ощущение, что это Дима без спроса прошёл в чужую квартиру и теперь её хозяин диктует ему свои правила. — Мне позвонили из больницы, где лежит твоя бабушка. Я не знал об этом, поэтому приехал почти сразу, — у Димы в голове уже возникло миллион вопросов, но задавать их почему-то было боязно. — А ещё я не знал, что ты не помнишь меня. Дима не помнил. Даже не подозревал. И хоть держал постоянную связь с врачом, образ бабушки уже бледнеет, выцветает из памяти — так же, как и старая школа, одноклассники и переписки с Безликим. Диме представляется высокий тёмный дух, плывущий по мостовой, и Матвеев невольно улыбается, закрывая глаза. — Вы знакомый кого-то из нашей семьи. — Я твой дед, — просто пожал плечами мужчина, убирая наконец махровое полотенце. — И я приехал сюда из Петербурга, чтобы узнать, что произошло в моё отсутствие. Дима знал, что бабушка с дедом развелись ещё в девяностых, но продолжали общение из-за сына, Дима знал, что они двое ему даже не родные, а его отец был взят из детского дома, но внутри всё равно внезапно затеплело приятное чувство защищённости. Почему-то Дима легко ему поверил. Знал правда, что его дед действительно живёт в Питере и является деканом одного из крутых питерских универов, но никогда особо не размышлял о его жизни. Дима практически не удивился, кстати. В отличие от Олега, который держался за косяк, чтобы не упасть. — Дим, — шёпотом произнёс он. — у тебя есть... Дедушка?! Мужчина тем временем прошёл на кухню и спокойно занял один из стульев. Следы старения на нём были практически незаметны — сеточка морщин не бросалась в глаза, а небольшую тросточку Дима вообще заметил только сейчас. — Да, но... Я не думал, что он так внезапно решит приехать, — так же шёпотом ответил Дима. — Кажется, мне пора. Поговорить с ним, хотя бы. Олег понятливо кивает. — Чувствуешь себя героиней русских сериалов? Приехал неизвестный родственник, все дела. — Скорее уж Золушкой, — Дима усмехнулся. — А он — крёстная фея. Олег негромко фыркнул. — Обсудить, думаю, много придётся. Но оно того стоит. — Надеюсь, — Дима с сомнением оглядел деда. — Думаешь, он сможет помочь мне? Что с него взять? Олег несколько раз щёлкнул большим пальцем об указательный и средний, имитируя звук купюр. Дима негромко прыснул. — Не похож на богача. — Зато похож на человека, который за тебя беспокоится. Дава-а-ай, это твой шанс, — Олег шутливо подтолкнул Диму в плечо. — А если ничего не получится, мы с тобой будем решать проблемы сами. Вместе. Дима улыбается и уверенно кивает. Слова Олега всегда придают ему сил, но сегодня Шепс и сам как-то слишком замотивирован на положительный результат. Напоследок Дима невесомо целует Олега в щёку и проходит на кухню, прикрывая за собой дверь. Олег возвращается в комнату и, чтобы случайно не подслушать, надевает Димины наушники. Вмиг начинает играть какая-то голимая попса о любви и травмах, и Олег несколько секунд сомневается, Димины ли это наушники вообще, или ему подкинули? Так проходит около часа. Олег быстро разряжает наушники в ноль, и теперь сидит просто в них, без музыки и в тишине. Подслушивать всё ещё нехорошо, а потому в ушах лишь звенит тишина. Все новые посты и фотографии Олегом уже просмотрены, вся музыка переслушана и на все сообщения он ответил. Даже Саша писал и звонил, но трубку Олег не взял — боялся, что своим разговором помешает Диме, а потому лишь ответил Саше на несколько коротких сообщений. Дима всё не выходил. Наконец, спустя почти два часа, дверь громко заскрипела, и Дима возник в прихожей как каменное изваяние из ниоткуда. Вид у него был уставший и замученный, но довольный. Олег тут же снял наушники и вмиг подполз на кровати ближе. — Ну что, ну как? Поговорили? Что сказал. В руках Олега телефон с кучей сообщений. Саша тревожится за него куда сильнее, чем родители. 13:52 С тобой всё в порядке? 13:53 Иногда мне кажется, я тебя придушу после твоих выходок. Олег, я между прочим беспокоюсь! И три злобных красных смайлика после общения. Ух, какой грозный! Олег усмехается и быстро листает сообщения вниз. 13:54 ПОЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО 13:54 Извини что накричал. Люблю. Позвони, как сможешь. Олег Сашу тоже любит, а потому быстро сообщает об этом и извиняется за занятость, а затем переводит взгляд на дверной проем. Дима мнётся несколько секунд. Затем смотрит на Олега. — Мы с тобой поедем в Питер. Ненадолго. А потом может и навсегда. Но я хочу с тобой.