До конца

      Тёплый осенний вечер предрасполагал к романтическим прогулкам, чем не преминули воспользоваться Гермиона с Малфоем. Впервые за долгое время каждый из них не мог понять, как начать разговор. Но при этом оба понимали — вся та магия влюблённости, что происходит между ними — это не что-то единовременное и мимолётное. Они достаточно хорошо изучили каждый шрам, каждую родинку на теле друг друга и теперь оба желали нечто большего — узнать все оттенки, в которые окрашены их души.       И если Малфой, несмотря на ту неловкость, которая витала в воздухе, с трудом мог оторвать от неё взгляд, про себя подмечая, насколько притягательная у девушки улыбка и как цветочный аромат её парфюма приятно кружит голову. То Гермиона же не могла отделаться от предчувствия надвигающей катастрофы, хотя, казалось бы, на данном жизненном этапе ей грех жаловаться.       Что не так? Просто что не так? Господи. Мне страшно до боли в груди, только почему я не могу найти ни единой причины для этого ужаса?       — Герм? — тихий оклик молодого человека заставил её вынырнуть из пучины собственных мыслей. — С тобой всё в порядке?       — Ох, прости меня, пожалуйста. Всё никак не могу перестроиться от учёбы, — Грейнджер склонила голову к крепкому мужскому плечу. Она никак не хотела признавать то, что её настораживает и в какой-то степени ужасает поведение Реддла. Точнее его резкое исчезновение с радаров.       Ещё буквально недавно он был точно тот псих, чьи дела расследовал в полиции: недвусмысленные намёки, которые при желании можно было принять за полноценный сталкинг, ожидания возле входной двери.       Он с точностью маньяка раз за разом причинял ей боль. Только в отличие от матёрого психопата, инструментом Реддла был язык, который извергал мерзости, до сих пор заставляющие её вздрагивает. Девушка никак не могла понять, почему именно она была грушей для битья? Как-то слабо верилось, что Том переживал за её репутацию, тут было что-то иное, но Грейнджер никак не могла понять. Или же она старательно уводила свой взгляд от ответа, который мог лежать на самой поверхности.       От беспокойных мыслей Гермиону отвлёк едва ощутимый поцелуй в висок:       — Я понимаю, что это не те отношения, которые у нас были, — казалось Малфой сам не мог поверить тому, что их близость перешла на какой-то новый, ранее недоступный им уровень, — но, правда, я чертовски рад, что ты со мной.       Драко до дрожи в коленках хотелось поцеловать девушку, но почему-то сейчас, когда их связь вышла давно за рамки целомудрия, появился страх испортить всё. Наверное поэтому он с излишней аккуратностью прижимал её к себе, словно в руках была хрупкая ваза, готовая разбиться от едва ощутимого нажима.       Да и стоило признать, что после того, как он стал свидетелем грязных разбирательств между Гермионой и её родственником, Малфой не мог больше иначе воспринимать Грейнджер. Казалось, в тот момент, когда она переругивалась с дядей — девушка была готова вот-вот сломаться от накопившейся злости и обиды.       — Знаешь, ты меня прости, мне надо бежать, — Грейнджер неловко выпуталась из крепких мужских объятий. — У меня завтра предстоит тяжёлый день, а я ещё даже не начинала готовиться к семинарам.       Боясь, что Малфой вдруг может обладать даром телепата, Грейнджер привстав на носочки, притянула к себе парня, оставляя на его губах нежный, едва ощутимый поцелуй.       — Хорошего тебе вечера, — улыбнувшись напоследок, Гермиона развернулась и стремительным шагом ушла в сторону дома, оставив очарованного Малфоя в одиночестве переваривать их вечернюю прогулку.

***

      Крепкие мужские ладони с жадностью исследовали тонкую талию. Можно быть уверенным, утром она обнаружит на коже следы от его пальцев. Она будет ощущать себя помеченной им.       Звонкий удар мощного шлепка по ягодице отразился от стен и в ту же секунду сменился громким протяжным стоном. Казалось, эти двое напрочь растворились друг в друге. А иначе и быть не могло: эта девушка была истинной ведьмой. Реддл соврал бы, если бы сказал, что девчонка не зацепила ни единой струны его прогнившей души. Может быть он даже и пошёл бы на поводу у собственного эгоизма и с удовольствием забрал бы эту валькирию себе. Было лишь одно но — это не Гермиона.       Да, даже спустя несколько недель уединения, он никак не мог выкорчевать свою племянницу из своих мыслей.       — Том, — женский полустон-полумольба заставили его вернуться в реально, — быстрее…       В ту же секунду его уголок губы дёрнулся в многообещающей ухмылке:       — Быстрее просишь? — Реддл был точно змей-искуситель. И даже будучи в таком уязвимом состоянии, он не собирался оказываться в роли просящего, поэтому никак не смог себе отказать в том, что давно плыло ему в руки. — Хорошие девочки не требуют, Джинни. Они просят и достаточно вежливо, — его бёдра нарочито замедляли движение растягивая мучительное для обоих удовольствие.       Его длинный, поистине змееподобный язык очертил изящную скулу девушки, заставив её влагалище так восхитительно сжаться вокруг его члена.       Зелёные глаза девушки закатились от нарастающего удовольствия. Растущий оргазм завязывался тугим узлом внизу живота, грозясь разорваться в любую секунду и не хватало лишь парочки сильных шлепков или укусов, чтобы достичь желаемого. Однако Джинни понимала что в этой игре командует совершенно не она, а Том, как назло, явно не был настроен на скорое окончание.       — Джинни-Джинни-Джинни, — Реддл замедлился и лениво повторял имя своей любовницы, и можно было бы предположить, что распластавшаяся под ним студентка — это нечто обыденное и опостылевшее, где-то на одном уровне с рутинными лекциями, но едва заметная хрипотца в голосе выдавала его возбуждение. — Ты так и не научилась быть вежливой, — резкий и сильный удар по ягодице в следующую секунду сменился розовым пятном на бледной коже, — уступчивой, — ещё удар, но уже по другому бедру, — покорной, — после третьего громкого хлопка девушка сорвалась на громкий крик, прекратив сдерживать рвущееся наружу удовольствие.       В следующий миг мужчина принялся резко вбиваться в неё, будто намереваясь проткнуть и уже через несколько мгновенный с утробным рыком он повалился на безмятежно лежащую девушку.       — Чёрт, Гер… — Реддл едва успел себя остановить. Проклятое имя так и намеревалось сорваться с его языка. Чёртова Грейнджер со сладким привкусом своей киски, который так и не пропал с его языка. И как после этого не уверовать в бога, если он только и делает, что раз за разом заставляет его память отыскать момент, с которым Грейнджер будет неразрывно связана.       Или это всё-таки происки самого дьявола? Тогда Гермиону можно смело окрестить его дитём.       Но Тому как никогда фантастически повезло — рыжеволосая любовница даже не услышала его последние слова. Она будто сломанная кукла лежала в постели, остекленевшим взглядом сверля незамысловатый пейзаж, висевший на стене. Девушка настолько растворилась в накрывшем её удовольствии, что она не то что не обратила внимание на оговорку, она даже не сразу откликнулась на собственное имя.       Грубоватая, даже можно сказать собственническая, мужская хватка на её измученной заднице заставила Джинни вынырнуть из посторгазменного омута.       — Том, — она ленивым взглядом наблюдала за мужчиной, который явно был настроен на второй заход, о чём недвусмысленно свидетельствовал его подрагивающий член.       — М?       — Когда мы обо всём расскажем Гермионе? — Уизли в какой-то степени испытывала муки совести перед подругой, поскольку она прекрасно помнила, как та довольно болезненно отреагировала на её слова о привлекательности дяди. — Ты же понимаешь, что рано или поздно она обо всём догадается.       — И зачем нам ей об этом рассказывать? — мужчина отвлёкся от увлекательного исследования ягодиц своей любовницы. — Джин, давай не будем превращать наши отношения в нелепый фарс? — красивое лицо исказила гримаса недовольства. — Тебе мало того, что я тебе даю?       — Прости.? — теперь настала очередь Джинни удивляться. — Я, наверно, неверно истолковала то, что происходит между нами. Мне всегда казалось, что когда мужчина и женщина регулярно занимаются сексом…       — Мы трахаемся, — жёсткий и безапелляционный ответ окончательно выбил её из колеи. — Мы с тобой мужчина и женщина, которые всего лишь любят качественный и хороший секс. И ничего больше. — Реддл прекратил какие-либо попытки продолжить начатое.       В какой-то момент мужчине опротивела женщина, лежащая рядом с ним. Неужели она действительно искренне верила в то, что она способна дать ему нечто большее, чем раздвинутые ноги? Да, это были по блядски привлекательные и чертовски завораживающие ноги, но тем не менее, эта девица не была способна на большее. Она не имела и сотой доли того магнетизма, которым обладала Грейнджер.       Опять.       Снова.       Грёбаная. Гермиона. Грейнджер.       Три.       Да, она хороша собой, потрясающе владеет языком во всех смыслах и довольна умна. Он никогда не ляжет в одну постель с женщиной, чей уровень интеллекта будет на уровне квочки. В конце концов, трахать женщину, чьи интересы ограничиваются просмотром тупых телешоу — сравнимо со скотоложеством.       Два.       Лишь одна женщина, если не достойна быть его партнёром, то хотя бы можно впустить её в свою жизнь. Но он только-только начал приходить в себя. Только вновь почувствовал вкус к жизни.       Один.       Мимолётный взгляд брошенный в сторону обнажённой рыжеволосой девушки расставил все точки над i. В уголках зелёных глаз медленно скапливались непролитые слёзы, хоть её лицо старательно удерживало маску равнодушия. Истина была давно постигнута — он намерен идти до конца в своих мыслях, в своих желания и поступках. И Реддл был не из тех людей, которых заботит благополучие других.       О нет.       Пусть на землю грядёт апокалипсис и сам Люцифер разверзнет врата ада, но Реддла не будет интересовать никто. Абсолютно. Лишь Гермиона. Лишь эта своенравная девица, которая посмела поселиться в его голове, делая из него психа. И рано или поздно она поплатится за то, что посмела появиться в его жизни.       Том всё больше походил на одержимого, но ему хватало ума держать подобные мысли в секрете. Потому нацепив на лицо одну из самых обаятельных масок, он с толикой нежности и грусти посмотрел на Джинни:       — Прости, Джин, — заискивающая и извиняющаяся улыбка Тома могли растопить чьё угодно сердце. — Я не отрицаю, что я привязался к тебе, но до любви ещё далеко… Я не хотел тебя обидеть, — он нарочито робко касался кончиками пальцев обнажённой поясницы, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза от того, как девчонка расплылась.       Да брось, Джин, неужели ты из этих женщин, которые готовы простить мужику любое унижение, лишь бы он тебя не бросил?       — Это ты меня прости, — Уизли, которая ещё несколько мгновений назад хотела покинуть квартиру и навсегда забыть циничного и злобного профессора Реддла, окончательно расплылась под ласковыми поглаживаниями. Более того, она была свято уверена, что его признание привязанности к ней — это нечто сродни обещанию чего-то большего. Ведь он с ней действительно может стать счастливым.       Наивная идиотка. Ты действительно веришь, что можешь претендовать на что-то большее, чем почётная роль грелки для члена?       Покачав головой, тем самым отгоняя ядовитые мысли, Реддл лёг рядом с девушкой, задумчиво перебирая рыжие локоны. Удивительно, но девушка каким-то чудом понимала, что иногда стоит закрыть рот и остановиться в своём желании докопаться до истины. Так и сейчас под ставшим уютным молчанием Том задремал, втайне надеясь проснуться в одиночестве.