Одно условие

На улице глубокая прохладная ночь, но плотные тучи пресекают какую либо надежду увидеть полнолуние и ряд миллиардов звёзд. А они сегодня более чем прекрасны. Многие люди давно беззаботно спят, укутавшись в своё любимое одеяло. Кто-то один, кто-то с любимым человеком или же не спит вовсе - сидит за столом с пойманным врасплох вдохновением. В одной из многочисленных комнат города никто не спит. Электричество уже давно выключено, но небольшое пространство все же освещается тёплым, желтоватым светом, который пляшет замысловатыми узорами по стенам комнаты, мягко скользит золотом по плавным изгибам двух практически обнажённых мужских тел и остаётся лёгкими бликами в глазах экстрасенсов - в чёрных, как глубокая ночь и серых словно утренний туман. На прикроватной тумбочке горит та самая одинокая свеча из чёрного воска. Наверняка, Дима покупал её для своей работы, но пустить пришлось совершенно на другое и чернокнижник совсем не против, если это дело того стоит. Именно эта свеча не позволяет окончательно лишиться визуального восприятия, но даже если огонь погаснет, они не потеряют друг друга - слишком хорошо знают энергетику, глубоко внутри она засела без намёка когда либо покинуть пристанище, не говоря уже о родном запахе. Вслепую из тысячи чужих узнают друг друга. Олег покорно и терпеливо стоит на коленях, томно смотрит прямиком в чёрные, любимые глаза. В них парень прекрасно видит пляшущих чертей даже с такого расстояния и без должного освещения, скорее даже чувствует. Сам Дима - бес во плоти, особенно, когда вот так улыбается одним уголком пухлых губ, словно с высока смотрит, но нет, чернокнижник так любуется человеком напротив. Жадно впитывает каждую частичку обнажённого тела, каждую, даже малейшую мимику красивого лица и полностью позволяет сильной энергетике Олега проникнуть в себя. Демоны внутри тешатся и уповают. В такие моменты - слишком интимные - Олег убиться готов, насколько сексуально выглядит Дима. И, к слову, показывает себя таким только для медиума, ни для кого больше. Матвеев ёбанное совершенство. Сейчас чернокнижник также безупречен - облачен в расстёгнутую рубашку Олега и такие же чёрные боксеры. Знает же прекрасно, что Шепс до дрожи любит, когда на парне именно его рубашка. Она такая же, совсем идентичная, но для Олега разница очень ощутима. Дима нарушил тишину первый и тем самым в ту же секунду начал игру, нажав на спусковой крючок и перестав мысленно подчиняться Олегу от слова совсем. -Сюда. - томно приказывает чернокнижник голосом, пробирающим до самого мозга костей. Если бы Дима так сказал чуть тише и на ушко медиума, то без сомнений, второго в тотчас обдало бы адским жаром, но сейчас лишь волна мурашек по телу прошлась. Сам же Дима расслабленно сидит на краю кровати, со слегка раздвинутыми бёдрам, одной рукой упираясь назад на мягкую поверхность, второй же плавно указывает на пол рядом с собой, точнее, у своих ног. Медиум все это время сидел на коленях в одних только боксерах рядом с дверным проёмом, именно там Дима его оставил минутами ранее. Бросил, словно ненужного надоедливого щенка, чтобы практически сразу же подозвать к своим ногам. Хотелось полного подчинения. -Ты слышал? Сюда. - чуть громче повторяет юноша, когда не видит ответных действий со стороны. Хоть Дима и не злился - был абсолютно спокоен - голос почему-то говорил об обратном. Олег не виноват, он был словно в трансе - пристально засмотрелся на юношу. Вид Димы заставил стереть все мысли, а тело и вовсе на секунду перестало слушаться. Сейчас даже медиума тряхнуло, отчего парень и удивился - такое случалось крайне редко. Взгляд чёрных глаз слишком сильно загипнотизировал, Олег позволил этому случиться. Младший очнулся после второй попытки, словно его обожгло пламенем с ног до головы и пронзили насквозь этим басистым строгим тоном. -Олеж, ну ты чего? На коленях ползи. - хитро улыбнувшись, произносит Дима, когда Олег начинает подниматься на ноги. Тон голоса так и сквозит насмешкой, словно сказал абсолютно очевидную для всех вещь, а медиум как наивный ребёнок не понял. -Помнишь стоп-слово? - тут же спрашивает юноша более серьёзно, уточняя уже лично для себя. Улыбка на миг пропадает с лица, а в глазах мелькает огонёк, наполненный любовью и заботой. Поиграть безусловно хотелось, но Олег по прежнему его родной человек. Нет желаний делать больно насильно. -Помню. - замирая всем телом, отвечает шёпотом медиум, Дима же удовлетворенно кивает, услышав то, что ожидал. Олег уже успел подняться, но тут же опускается обратно на слегка покрасневшие колени. Ничего унизительного перед чернокнижником не чувствовал, ради него сделает что угодно. Тот же делает. Буквально секунду Олег не двигается и, казалось бы, перестаёт дышать вовсе, но нет. Дима замечает, как медиум опирается перед собой руками в пол и, прикрыв глаза буквально на миг, начинает и впрямь медленно ползти к Матвееву. Вид такого Шепса моментально и полностью захватил дух. Каждое движение подкаченного тела оставалось усладой в глазах Димы. Выглядит чертовски красиво, особенно мышцы, - так мягко перекатывались при каждом движении, изгибы которых нежно обрамлял бледно золотистый свет от огня одинокой свечи. Чёрный воск медленно стекал на деревянную поверхность тумбочки. Олег настигает указанного места и шумно выдыхает. Не решается посмотреть в чёрные глаза - уверен на все сто, что Дима сейчас смотрит на него жадным взглядом, полным похоти. Боится, что вновь колени задрожат. Все таки чернокнижник может не только подчиняться, как оказалось. -Молодец. - самодовольно шепчет Матвеев, легонько касается пальцами правой ноги чужого бедра и ведёт от колена выше, скользя по внутренней части. Медленно, наслаждаясь каждым миллиметром горячей кожи под ногой. Слишком сладко тянет внизу живота у Димы от таких собственных простых действий. Дима продолжает медленно вести кончиками пальцев ноги выше, рисуя вокруг возбуждённой плоти и задерживаясь у кромки белья, затем вновь выше - очерчивает рельеф крепкого торса, в конечном итоге надавливает на левую сторону груди, чем заставляет чужое тело слегка откинуться назад. Медиум успевает найти опору в своей руке, облокачиваясь на неё. Чернокнижник сглатывает тяжёлый ком в горле и слегка мажет тыльной частью стопы по скуле Олега, улыбаясь самодовольно, словно демон во плоти. -Целуй. - одними губами шепчет юноша и в ту же секунду ощущает горячее дыхание, а после и тёплые влажные губы, которые выстраивают дорожку поцелуев до щиколотки, особое внимание уделяя лодыжке, обводя выпирающую кость языком. У Димы спирает дыхание, в груди слегка сводит от нахлынувшего жара, а из приоткрытых губ вырывается лёгкий стон. Приятно и щекотно одновременно. Особенно заметен этот контраст горячего языка и холодной кожи ноги, который пускает волну мурашек по телу Матвеева, заставляет слегка прогнуться в спине. Олег не перестаёт опираться одной рукой, чтобы не потерять равновесие, второй же резко хватает чужую ногу за щиколотку, закидывая её себе на плечо, чтобы тут же продолжить целовать нежную кожу, но уже рядом с коленом. Серые глаза смотрят точно в чёрные, взгляд никто не отводит ни на миг. Дима еле слышно хмыкает и в тотчас несильно замахивается раскрытой ладонью. По комнате проносится тихий звук разрезающегося воздуха, после которого следует звонкий хлопок от пощёчины. Рука слегка покалывает, а щека Олега начинает гореть. -Я не разрешал использовать руки. - произносит снисходительным тоном Дима и, достаточно бережно оглаживая большим пальцем покраснение от своего же отпечатка, склоняет голову в бок, явно желая рассмотреть как следует свою работу на чужой щеке. На этот раз удар был несильным, в следующий раз больнее будет и об этом взгляд чёрных глаз буквально кричит. А Олег всё прекрасно слышит и понимает, отчего покорно склоняет голову. Медиум опешил и на миг замер. Вновь захотел сделать по-своему, но тут же поплатился - теперь понял, что в этот раз точно не прокатит его самовольничество. Парню было не столь больно, как неожиданно, рука всё таки у Матвеева не тяжёлая, хотя и пекло слегка. -Продолжай, Олеж. Только руку убери. - добавляет ласковым голосом спустя секундное молчание Дима. Для него подобное также в новинку и именно поэтому юноша и сам удивился, что смог вот так влепить Олегу пощёчину, но заметно вошёл во вкус. От чернокнижника так и разило доминированием и подавлением чужой воли. Олег конечно же в любой момент может всё прекратить и перевернуть, но позволяет этому случиться, позволяет Диме собой управлять и дёргать за всевозможные ниточки внутри себя, лишь бы Матвеев получил то, что так жаждет. Как бы ужасно это ни звучало, но Матвееву понравилось, также как и медиуму, но вряд ли второй когда-либо признается. От этих смешанных, но столь приятных ощущений азарт только и делал, что продолжал расти вкупе с сильным желанием и возбуждением. Олег наконец-то поднимает на юношу тяжёлый взгляд из-под опущенных век, полностью помутнённый похотью. От подобного взора Дима готов был кончить - как же сильно сейчас его хочет медиум - читалось по серым глазам. Взглядом ведь буквально трахает без вариантов на лишние нежности. А Дима только улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов. Медиум, продолжая смотреть в чёрные словно ночь глаза, убирает свою руку за спину, но нога Димы остаётся на плече - удобно ведь. Олег вновь возвращается к поцелуям, только теперь они выстраиваются влажной дорожкой во внутренней части бедра. От чернокнижника пахнет очень приятно, его любимый гель для душа. Дима плавится, тает на глазах, насколько ему сейчас хорошо и приятно до трепета в груди, но всё таки находит в себе силы многозначительно указать взглядом на своё крепкое возбуждение. Мысленно чернокнижник буквально кричал, о том, что уже не может без ласки, о том, как сильно хочет ощутить горячий рот Олега на своём члене. Сквозь огромные усилия Дима не показывает слабость, внешне остаётся непреклонным. Только вот Шепс все равно замечает все малейшие изменения в энергетике Димы и всё чувствует, после чего улыбается самодовольно - смог ведь довести юношу до такого сильного исступления лишь тем, что полностью ему подчинился. Как же Олегу это льстит. Медиум настигает влажными губами кромку чёрного белья и широко мажет языком по тонкой ткани, только вот жар от языка всё равно ощутимо опаляет нежную головку. Дима закидывает голову назад и слегка закатывает чёрные глаза, полностью отдавшись моменту. Такое безобидное действие, а чернокнижник уже поплыл и издал тихий стон через плотно сомкнутые губы. У Олега мурашки по коже пошли от подобного вида. Вспоминая прошлый опыт, Шепс ещё раз влажно лижет головку через ткань боксёров, а затем цепляет зубами резинку белья, оттягивая вниз. Без рук, как и хотел его любимый чертёнок. А чертёнок-то и впрямь доволен, что его слушаются. Олег мажет языком, вычерчивает им замысловатые узоры в своём рту, сжимает влажные горячие губы вокруг возбуждённой плоти чуть плотнее, отчего выбивает из груди Димы стоны один за другим. Шепс также умеет работать ртом, не промах как и Дима, но в отличии от чернокнижника делает это намного реже, отчего слегка и цепляет нежную кожу зубами с непривычки. Из приоткрытых искусанных губ вылетает недовольное шипение и в тотчас татуированные пальцы сжимают русые волосы, тянут на себя, заставляя взять глубже. Было не столь больно, как приятно. Дима неисправимый чёртов мазохист. А Олег всё прекрасно знает и сейчас лишь подчиняется, расслабляя глотку, чтобы Матвеев скользнул глубже, получил то самое наслаждение, которого так жаждет И Дима полностью наслаждается этим моментом, чувствует, как собственное татуированное тело сводит в лёгких приятных спазмах, которые по крупице скапливаются в паху. Ещё и Олег плотно сжимает губы, втягивает щеки и ласкает горячим языком, доводя до пика. Матвеев уже видит перед глазами пляшущие звёздочки и чувствует как тянет приятной истомой по каждой клеточке организма. Матвеев сжимает в кулаке русые волосы Олега сильнее прежнего и вновь тянет на себя, чтобы тот взял в рот полностью без возможности наполнить лёгкие кислородом хоть на каплю. Медиум старается отпрянуть - неприятно и больно, отчего появилась небольшая пелена слёз перед глазами, но Дима не позволяет, лишь сильнее сжимая волосы на чужом затылке. Сейчас Дима находился на самом пике наслаждения и не хотел отпускать этот момент, задерживая его как можно на дольше. Слишком хорошо, настолько, что голова идёт кругом, а перед глазами плывёт, Шепс вновь цепляет зубами нежную кожу, совершенно случайно, но для Димы это становится последней каплей. Волна оргазма окатывает жгучим пламенем всё тело, заставляет выгнуться в спине и закатить глаза от неистового наслаждения. Олег плотно смыкает веки, отчего одна слеза всё таки скатывается по щеке, но через миг вновь пронзает Диму насквозь мутным взглядом серых глаз. Ради подобного вида медиум готов на всё, что угодно и сейчас полностью расслабляет глотку, позволяя Матвееву кончить. Татуированное тело чернокнижника содрогается в блаженной разрядке, пальцы по прежнему цепко обхватывают чужие пряди, а дыхание сбивается окончательно, слишком Диме сейчас хорошо о чём свидетельствуют тихие стоны. Олег оглохнуть от них готов, насколько они красивые. Сам же стонет когда чувствует на языке привкус спермы и тем самым пускает вибрации по слишком чувствительной сейчас головке. Дима ощущает эти стоны Шепса всем телом, точнее исходящие от них импульсы и тут же наклоняется, оттаскивая одним движением Олега за пряди от себя. На влажных губах медиума белесая жидкость, красные щёки и заслезившиеся глаза. У чернокнижника в груди что-то сжалось при виде такого парня. Чертовски вульгарно и пошло. Хотелось вырезать этот вид Шепса в своей памяти навсегда, в самом ярком и примечательном свете, чтобы даже в повседневной жизни эта картинка перед газами стояла. Особенно этот взгляд серых омутов, полностью затуманенный пеленой похоти и возбуждения и обрамлённый мелкими каплями слёз. Самолюбие тешило неистово, ведь именно из-за Димы медиум вот в таком состоянии. Олег ёбанное произведение искусства. Дима наклоняется максимально близко к лицу младшего и проводит большим пальцем по нижней губе, слегка надавливая,чтобы парень приоткрыл рот. Как только ему подчиняются, Матвеев скользит фалангой по горячему языку, слегка надавливает и размазывает остатки собственной спермы, смешивая её с чужой слюной. Чернокнижник сейчас играется, ему нужно слегка отдышаться и собрать все рассыпанные звёзды из глаз на место. Заново воссоздать созвездия. Дима замирает на секунду, насквозь пронзая томным взглядом. -Ты пиздецки красивый, Олеж. - шепчет юноша, наклоняясь к тёплым губам медиума и, прикрыв веки, целует. Сразу глубоко проникает языком, сплетаясь в жарком танце. Олег отвечает моментально, хоть и соображает уже плохо - сильное возбуждение затмевает какие либо попытки подумать и сильно бьёт в голову короткими импульсами. У Олега в глазах мелькают искорки благодарности и ответной взаимной любви. Тут без слов всё понятно по такому преданному взгляду Шепса, в котором бликами отражается мягкий жёлтый свет от чёрной свечи рядом. Она беспощадно сжигала кислород и отчасти из-за этого становилось душно и жарко. -Иди ко мне.- шепчет Матвеев, оставляя ещё один влажный поцелуй на губах медиума, после чего тянет парня на себя и укладывает на поверхность кровати. Дима видит очертание твёрдого члена, отчего улыбается как демон и гладит сквозь ткань горячую плоть, резко в какой-то момент сжимая у основания, отчего слышит моментальную реакцию - болезненное шипение сквозь плотно сомкнутые зубы. -Блядь. Ну пожалуйста... мне уже больно. - не выдержав, шепчет Олег, когда ощущает прикосновения татуированных тонких пальцев. Слишком возбуждён - так сильно, что член тянет болью и от этого младший слегка морщится. Матвеев не отвечает ничего, лишь удовлетворенно хмыкает и тянется к заранее подготовленной коробке на другом краю кровати, ловко выуживает оттуда смазку и анальную пробку. Греет в руках тюбик и следом достаёт наручники и отнюдь не для игр - самые настоящие, металлические и тяжёлые, от которых кожа на запястьях может стереться в кровь, Дима уже по себе знает. Чернокнижник восторженно крутит в руке силиконовую анальную пробку чёрного цвета с красным камнем. Матвеев помнит, как эту штучку подарил ему Олег пару месяцев назад, но так и не пришлось её использовать - младший оказался слишком несдержанным и терпеть то, что в Диме игрушка, а не его член, не мог. Много чего из этой коробки на самом деле не удавалось использовать, все пылилось от ненадобности, но сегодня юноша решил это исправить. Первым делом в ход пошли наручники, конечно, Шепс был недоволен этим, не хотелось лишаться движений, но и Дима не собирался отступать. Олег в конечном итоге сдаётся, - сам ведь подписался, и протягивает руки к изголовью кровати, дождавшись характерных щелчков. -Ну что, готов?- улыбнувшись одним уголком губ, шёпотом спрашивает Дима. Голос максимально томный и серьёзный, взгляд устремлён прямиком в серый омут любимых глаз напротив. Между пальцев чернокнижник вновь крутит анальную пробку. -Дим. Нет.- Олег в протесте чуть дёрнулся, отчего послышался звон наручников. На такое он никогда не был согласен и не будет, и Дима об этом прекрасно ведь знает, изначально же определились с позициями. -Да успокойся, Олеж, шучу я.- хрипло посмеявшись, произносит Дима и наклоняется к лицу младшего. Смотрит своим чёрным космосом, мажет по серым глазам с томным взглядом, по приоткрытым влажным губам, по растрёпанным тёмным волосами, пряди которых хаотично разбросаны по лицу. Дима тянется тонким пальцем к этим самым прядям и убирает их, заправляя за ухо. Матвеев ещё пару секунд любуется. Взгляд полный нежности, никак не вяжется с распирающей доминантной аурой. Юноша всё таки слегка отстраняется и открывает тюбик со смазкой, наливая содержимое в ладонь, а после обхватывает этой ладонью анальную пробку, пару раз проворачивая, чтобы хорошо смазать. Все свои действия юноша сопровождает взглядом, неотрывно наблюдая за Олегом. Его грудь тяжело вздымалась, а ладони плотно сжимались в кулаки, но не от злости, скорее от нетерпения и предвкушения. Всё, что делал Дима, каждое действие, отличалось грацией и плавностью - завораживает. Гипнотизировал не только чёрными глазами, но и каждым изгибом тела, каждым движением, а особенно тонкими пальцами, которые бесстыдно гуляли по собственному телу. Дима ласкал сам себя на глазах у медиума. Фаланги плавно скользят по торсу, слегка сжимают соски, поднимаются к ключицам и шее, очерчивая изгибы. Дразнит Олега, наслаждается чужой несдержанностью, видит же, что медиум уже на пределе, до дрожи хочет заменить руки Димы своими. Шепс не может дотронуться физически, зато взглядом прожигает насквозь. В конце концов Матвеев отстраняется окончательно и седлает чужие бедра спиной к лицу медиума, слегка прогибаясь в пояснице и заводя руку с игрушкой назад. Старается перед Олегом. Юноша медленно стянул с плеч шелковую рубашку второй рукой, оголяя плечи, но не снимая полностью. Шепс не может насмотреться на оголённый участок тела, уповает от золотистого отблика свечи на чужой татуированной коже. Дима слишком прекрасен. Ему только крыльев не хватает - днём ангельских, а после захода солнца бесовских. Особенно прекрасно звучит тихий стон, сорванный с пухлых губ, когда игрушка медленно начала погружаться в горячее нутро чернокнижника под давлением его же чернильных пальцев. Мышцы слегка пульсировали, но мягко принимали пробку, так же, как и член Олега ещё утром. Как же младший хотел сейчас помочь, хотел обласкать или хотя бы заменить пальцы Матвеева своими. Взгляд серых глаз скользнул от плеч ниже и уже ни на секунду не отрывался от красного камня на игрушке, от тонких пальцев, окольцевавших этот самый камень. А Дима вновь стонет, начинает медленно вынимать пробку, буквально трахает себя силиконовой игрушкой. Впитывает каждую эмоцию Олега и бессовестно наслаждается чужой беспомощностью, питается ею. У Олега член болит от перевозбуждения, особенно от каждого движения чернокнижника, как тот ёрзает и пытается хоть немного потереться. Медиум перед Димой не может устоять, от второго буквально несёт сексом, похотью и развратом. А Олегу только и остаётся что лежать без движений и смотреть, насквозь прожигать податливое тело на нём. -Малыш, ну пожалуйста. - шепчет Олег, слегка закатывая глаза от протяжного стона Матвеева, когда игрушка полностью вошла внутрь и, судя по вздрогу всего стройного тела, надавила кончиком на нужную точку. Дима, услышав заведённый голос парня, замахивается и звонко ударяет по внутренней части чужого бедра в опасной близости от паха, в этот раз на самом деле больно. Матвеев вновь начинает возбуждаться и уже сам дышит тяжело, а в голове слышит, как бесы ликуют и требуют продолжения. -Олеж, ну вот весь момент испортил.- шепчет с придыханием юноша, повернув голову чуть в сторону. Игриво смотрит на медиума из-за своего оголённого плеча почерневшими до космоса глазами, полными огоньков азарта. И это совсем не отблеск от пламени свечи. Матвеев более ничего не говорит, только поднимается с чужих бёдер и вновь заглядывает в коробку, притихая на пару секунд. Олег помутневшим взглядом мажет по оголённым ягодицам Димы, безумно желает их коснуться, сжать и ударить, проникнуть фалангами пальцев и растянуть под себя, не жалея смазки. От своих же мыслей медиум чуть с ума не сходит, насколько всё явно представляет. А Дима всё это прекрасно чувствует, этот жадный взгляд в свою сторону и лишь улыбается, намеренно вильнув бёдрами и чуть прогнувшись в спине. Красуется. -Жаль, у нас нет кляпа и эрекционного кольца. - шепчет Дима, не глядя на Олега, скорее мысли в слух, но такая фраза заставила Шепса напрячься. Одно дело, когда медиум использует что-то на Диме, но совсем другое, когда чернокнижник хочет что-то сделать с ним, в частности и эти наручники, которые болезненно сковывают запястья. Каждое движение Димы заставляет пробку внутри скользить - снова и снова надавливая на ком нервов. Матвеев тихо стонет от любого своего действия, поднимаясь с поверхности кровати. Юноша достаёт из тумбочки вторую свечу, такую же как и горит сейчас и поджигает от первой. В руках Димы свеча лежит так красиво, словно это неотъемлемая часть чернокнижника, продолжение его рук. Пальцы бережно обхватывают чёрный воск и только после появления яркого пламени, Дима поворачивается к Олегу лицом. Чёрные глаза сразу же находят серые. Пламя обрамляет каждый изгиб лица мягким светом, красиво ложится медовым оттенком на точёные черты. Чернокнижник сейчас выглядит просто невероятно - инкуб во плоти не иначе. Дима усаживается обратно на край кровати, с лёгким стоном закусывая нижнюю губу от того, как приятно анальная пробка снова надавила на простату, ещё и специально на месте ёрзает, что бы как можно ярче ощутить силиконовую игрушку внутри себя. Играется сам с собой. А медиум всё это видит и изнывает мысленно от дикого желания взять чернокнижника в эту же секунду и выебать весь дух, чтобы тот больше никогда не захотел вот так в открытую издеваться. Дима только и делает, что подносит свечу над Олегом и в один момент плавно наклоняет её в сторону. Горячий чёрный воск льётся рядом с резинкой боксёров и остаётся тонкой дорожкой, поднимаясь выше, к солнечном сплетению. Олег болезненно закусывает внутреннюю часть губы и вжимается затылком в подушку. Боль опасно близко граничит с наслаждением - становится непонятно из-за чего именно вырываются тихие стоны. Дима жадно ловит каждый из них, оставляя в своей памяти. Как же чернокнижник сейчас восторженно наблюдает за своим парнем. Как тот слегка выгибается, старается уйти от чёрных обжигающих капель, но в то же время жаждет их ощутить всей кожей. Матвеев все прекрасно чувствует, но на пару секунд прекращает, даёт отдохнуть Олегу, отдышаться, хоть и видит, как Шепсу сейчас до чёртиков хорошо. Воск вновь встречается с кожей медиума, но уже на груди, задевая горячей каплей сосок - Олег тут же реагирует болезненным шипением сквозь плотно сомкнутые зубы. Специально это было или нет известно лишь одному Диме, который сейчас сидит с довольной улыбкой демона и яркими блестящими похотью глазами, взгляд которых с упованием устремлён на чёрные капли, растекающиеся по чужой коже. Мягкий жёлтый свет от свечи обрамляет каждый чёртов рельеф торса и золотом скапливается в изгибах, в которых уже успел застыть воск. Белой простыне также достаётся - чёрные разводы впитываются в шёлковое полотно и намертво застывают. Послевкусие этой жгучей боли остаётся у медиума в виде лёгкой щекотки, пробегающей по грудным мышцам и затекающей в каждый уголок нервной системы. Больно, но как же черт возьми приятно. Теперь Олег на самом деле понимает почему чернокнижник стал неисправимым мазохистом. Шепс плотно зажмуривается, когда обжигающий воск спускается к внутренней части левого бедра, а затем уже и правого. Слишком чувствительное место, но более чувствительна возбуждённая плоть. Пара капель настигает нежную, очень нежную кожу через тонкую ткань белья и Дима наблюдает, как вздрагивает всем телом младший. Конечно, чернокнижник не глупый и поднимает руку со свечой повыше, чтобы не оставить ожоги. Не хотелось делать настолько больно. Матвеев наконец-то лишает Олега последней вещи и, оставив несколько чёрных дорожек на стопе и выше - на ключице, тушит свечу, бросая её в коробку - потом найдёт ей применение. Шепс только шипит через плотно сомкнутые зубы и иногда стонет. Грудь тяжело и часто вздымается, а перед закрытыми глазами мелькают белые разводы, но если открыть - плывёт и двоится беспощадно. А Дима всё это видит, с наслаждением ловит все эмоции, ощущения медиума и питается ими без остатка, запоминает абсолютно всё. Олег слишком красив, чтобы не смотреть. Особенно сейчас, когда настолько беспомощен. Чернокнижник медленно склоняется к члену младшего и, опаляя горячим дыханием, облизывает свои губы. Олег замирает в предвкушении и тут же ощущает как дрожь пронзает и окатывает с ног до головы от трепетного прикосновения прохладных, влажных губ. Мягкие поцелуи поднимают к головке, выстраивая мокрую дорожку на основании горячей плоти, кончиком языка тут же задевая уздечку, играясь. Медиум чувствует трепет в груди и расслабляется, полностью погружаясь в безумное и такое долгожданное наслаждение. Эти ощущения после настолько томительного ожидания кажутся до безобразия яркими, что начинают колени дрожать, а сердце вот вот норовит проломить рёбра. Дима очень старается - лижет, берёт глубоко и втягивает щеки. Язык уже давно натренирован, поэтому сразу же находит самые чувствительные точки, выводит каждую венку, доводит Шепса до исступления. Чернокнижник чувствует - парень уже на пределе. Напряжение вновь овладевает телом Олега, когда холодные губы Димы медленно перемещаются на тазовую кость, оставляя влажную дорожку языком. Однако тонкие пальцы тут же плотно окольцовывают член медиума, заменяя ими свой рот. Ладонь медленно продолжает доводить до пика, не оставляет без внимания ни секунды. Олег снова чувствует яркую вспышку боли, но теперь уже от укуса Остаётся кровавый отпечаток от ровного ряда зубов, которым Дима беспощадно цепляет слегка выпирающую тазовую кость. Чернокнижник видит, как моментально напрягаются мышцы торса - безумно красиво. Череда укусов поднимается к рёбрам, но рука с члена не пропадает, напротив, начинает двигать интенсивнее, размазывая по головке смазку, смешивая её с собственной слюной. Чёртов контраст ощущений разрывает изнутри и Олег уже готов был пальцы себе сломать, чтобы освободиться от наручников и наконец-то выебать Диму без этих томительных ожиданий и игр. Если бы не выдержка и желание хоть раз дать своему парню всю власть, Олег давно бы уже сказал это чертово стоп-слово и накинулся со всей страстью, что у него накопилась за эту ночь, а её накопилось более, чем достаточно. Дима точно встать завтра не смог бы - в этом были уверены оба. Но Медиум дотерпит до конца, сам же так решил, сам ведь подписал тот чёртов контракт с бесом. Дима тем временем поднимается выше и ставит яркие засосы на шее, следом же их кусает, оставляя ещё и там отпечатки от зубов - родители Олега точно будут не в восторге. Но для чернокнижника получалось слишком красиво, особенно, когда темно бордовые пятна освещал жёлтый свет от свечи, ложась бледными разводами по коже. В некоторых местах проступали мелкие капли крови, Дима в тех местах слишком сильно старался. Старший медленно отстраняется и пару секунд любуется своей работой, мягко проводит большим пальцем, соединяя засосы, словно созвездия, одной невидимой линией с еле заметным узором кровавой дорожки. Про себя Дима лишь удовлетворенно выдыхает. Чернокнижнику показалось, что Олег слишком сильно расслабился и именно поэтому достал атласную повязку тёмно-красного цвета, подстать камню на игрушке, которая по-прежнему скользила внутри Димы. Матвеев перебирает нежную ткань между пальцами и задумчиво смотрит на Шепса, материя слишком мягкая, отчего щекочет фаланги. Матвеев уже буквально слышит шумные мысли Олега - как сильно тот хочет выебать юношу. Прям сейчас, вот в эту чёртову секунду, не медля ни миг. У Димы в глазах отражается безумный блеск, юноша с радостью продолжил бы, но сам уже на грани, отчего наспех завязывает веки медиума, оставляя лёгкий поцелуй на щеке, наполненный нежностью. Чернокнижник прошептал что-то успокаивающее на ушко. Сам ведь прекрасно знал, какого это лишиться чувств, особенно впервые. Страшно и не по себе. И именно это отчасти чувствует Олег, хотя и старается не показывать такую свою небольшую слабость. Казалось, сердце пропустило удар. -Не бойся, Олеж. - повторяет Матвеев уверенным голосом, но уже громче и снова седлает чужие бёдра. Пробка также приятно двигается внутри и касается нужной точки. Однако член младшего заставит Диму почувствовать себя куда лучше и оба об этом прекрасно знают. Игрушка плавно выскальзывает, когда тонкие пальцы тянут за красный камень. Олег ничего не видит, кроме кромешной тьмы, но слышит, как тихо юноша вытаскивает пробку. В голове картинка сама прорисовывается довольно ярко и детально, отчего возбуждение вяжет невероятно болючим и тугим узлом внизу живота. Медиум ведь ни разу не кончил за этот вечер, всё терпит и терпит, зато потом, Дима уверен, Олега ждёт нечто прекрасное благодаря этому самому терпению. Шепс шумно сглатывает ком в горле и неосознанно подаётся бёдрами навстречу стройному телу на нём, старается хоть самую малость потереться, но в тотчас получает оглушающую пощёчину, сильнее, чем прошлые разы. Ладонь Димы слегка влажная от смазки и приятно пахнет ягодами. Шепс вспоминает, как они вместе выбирали этот флакон в секс-шопе. Именно Дима бессовестно туда затащил. Чёрные глаза чернокнижника горят наслаждением и неистовым возбуждением, с ума сходит, насколько сильно смог довести младшего до исступления. Самодовольно улыбнувшись, Дима наклоняется к чужим тёплым губам, мягко раздвигает их влажным языком и проникает в горячий рот Олега, тут же целуя с напором и всей той страстью, что по крупице скапливалась ещё с самого начала вечера. Олег тихо стонет в поцелуй - чувствует, что Матвеев и сам начинает тереться, переодически насаживается на пару сантиметров, придерживая возбуждённую плоть младшего татуированными пальцами. Дима сливает свой стон с чужим, они утопают во влажном поцелуе, вызывают приятный трепет во всем теле. Матвеев садится уже более уверенно, глубже и размашисто. Головка полностью погружается в горячее нутро, отчего Олег стонет громче, случайно прикусывая холодные губы чернокнижника. А Дима не захотел это терпеть - отстранился и вновь хлестнул жгучую пощёчину но уже на другую щёку. Юноша в конечном итоге выпрямляется и усаживается на своих коленях более удобно. Спина слегка прогибается, а руки умещаются на горячую грудь, усыпанную укусами, яркими засосами и чёрным воском. «Прекрасная работа. Очень красиво.» - пролетает красными буквами в подсознании Матвеева. Дима резко опускается на всю длину и с придыханием выстанывает имя своего парня, закатывая глаза и запрокидывая голову назад. Олег готов поклясться, что ещё чуть-чуть и кончил бы от одного лишь подобного движения и такого томного стона. Сердце вновь пропускает удар. Чёрные пряди спадают на лицо и мешают, но, тряхнув головой, Дима возвращает мутный, возбуждённый взгляд на скованного наручниками Шепса. Юноша широко улыбается, ведёт плечами и снова совершает движение - не менее резкое и глубокое. -Блядь, малыш, я сейчас кончу. - хрипло произносит Олег, ощущая как покалывает в кончиках пальцев. Медиум жадно ловит каждый стон из татуированной груди, каждое прикосновение и неистово наслаждается горячим нутром. Рассматривал бы ещё с удовольствием ,но лишён сейчас такой возможности. -Кончишь только тогда, когда я скажу. - достаточно грозно - до дрожи в коленях - шепчет в ответ юноша, наклоняясь к самому уху Олега. Второго накрывает волной мурашек. Дима начинает двигаться, размеренно, но глубоко седлает Олега, насаживаясь на его горячий твёрдый член до упора. Стоны так и вылетают из приоткрытых губ. А Олегу только и остаётся, что рисовать в мыслях образ своего чернокнижника, как он прогибается, как лижет свои покусанные губы в лёгкой полуулыбке и от наслаждения закатывает чёрные глаза. Именно так сейчас Шепс представляет юношу, но и знает наверняка - так оно и есть на самом деле, словно повязки нет и вовсе. Однако эта самая повязка в разы заостряет все физические и интуитивные ощущения. Шепс в который раз за вечер вжимается затылком в подушку и сжимает кулаки, ощущая, что запястья растёрлись в кровь. Больно, но то, что вытворял сейчас Дима перебивало любую боль. Слишком ахуенно. Олег терпит изо всех сил, но не замечает как бедра снова подаются навстречу горячему телу, что становится для Димы некой неожиданностью - слишком глубокая была фрикция, головка надавливает на простату сильнее обычного, отчего Матвеев начинает мелко дрожать, а на глазах скапливаются мелкие слезы. Стройное татуированное тело так и кричит о подступающем оргазме - волна дикого наслаждения окатывает с ног до головы, оставляя шлейф мурашек и сладкой тянущей истомы по каждой мышце. Чернокнижник с трудом сдерживает этот порыв финишировать. Хотелось как можно сильнее продлить это состояние некой невесомости, когда тело постепенно становится ватным. Дима плачет. Слёзы уже в открытую текут по щекам - настолько юноша ощущает себя прекрасно в купе с тем, как резко и объёмно нахлынули чувства трепетной любви к Олегу, гладя как тот тоже с ума сходит, губу нижнюю закусывает и держится изо всех сил, лишь бы Диме угодить. Холодные влажные губы не смыкаются ни на миг, чернокнижник уже буквально кричит. Бедные соседи, но о них парни вспомнят только потом, точно не сейчас. В данный момент обоим слишком хорошо, чтобы думать о других. Ноги начинают слегка болеть и уставать, но это не важно, Дима доводит себя и заодно Олега до яркой вспышки оргазма. Говорить сложно, но через силу юноша хрипло шепчет, пропуская через слово томные вздохи. -Олеж, я.. я уже скоро. Чёрт.. - Шепс, услышав голос старшего вновь толкается навстречу и заставляет Диму в очередной раз вскрикнуть, закатывая глаза. Влажная ладонь скользит к члену. Матвеев доводит себя до разрядки ласками ещё и спереди. Казалось, крыша на самом деле начинает постепенно съезжать от таких острых ощущений. На лбу выступает лёгкая испарина, становится невыносимо жарко, словно всё тело в миг окатывает адское пламя. -Давай. - шепчет Дима одними губами - всё таки сорвал голос. А Олег слушается, без остатка отдаётся моменту, всем своим ощущениям и перестаёт сдерживаться. Как только медиум полностью расслабляется, всем телом чувствует - узел возбуждения развязывается и плавно перетекает в неистовое наслаждение, разливаясь жаром в каждом уголку нервной системы. Дима ощущает то же самое. Экстаз накрывает обоих практически одновременно, но первым всё таки кончает Дима - изливается на свой торс, попадают белые капли и на Олега, смешиваясь с чёрным застывшим воском. Матвеев этого не увидел - полностью отдал себя этим ощущениям и плотно закрыл заслезившиеся чёрные глаза, напрягаясь всем телом и задействуя каждую мышцу. Олег чувствует, как внутри чернокнижника всё пульсирует, как бьёт татуированное тело в оргазме, а мышцы крепко сжимаются - ничего ведь не видит, только чувствует. Медиум ощущает всё уже на подсознательном уровне - настолько хорошо знает каждое даже малейшее изменение в движениях чернокнижника. Сердце казалось, вот вот покинет грудную клетку, проломив все рёбра к чертям. Младший кончает следом - обильно изливается в горячее нутро Димы. Тот не перестаёт двигаться, полностью позволяет Олегу насладится этим моментом. Оба судорожно ловят воздух губами, шумно вдыхают запах секса, которым под завязку наполнена их спальня. Ноги перестают держать, отчего Дима, с по прежнему закрытыми глазами, без сил опускается на грудь Олега, утыкаясь влажным лбом с растрёпанными чёрными прядями в чужое плечо. Дыхание сбито полностью у обоих, тело невероятно горит огнём от наступившей разрядки. Медиум по-прежнему ничего не видит и не может пошевелить руками, а Дима, лежа на младшем лишь улыбается, чувствует ведь себя более, чем прекрасно. Однако никаких сил не осталось, даже шевелиться не хочется. Когда пелена перед глазами более или менее пропадает, а руки трясутся не так сильно, чернокнижник с трудом приподнимается, чтобы взять ключ с тумбочки и освободить наконец-то медиума. От таких движений член младшего выскальзывает и Матвеев всей кожей чувствует, как из него течёт вязкая, но такая горячая сперма. Как же долго теперь придётся отмываться, особенно Олегу. -Это было потрясающе. - шепчет Дима, склоняясь к чужим губам и вытягивает руку с ключом ,чтобы расстегнуть наручники. Целуется Дима сейчас до мурашек по коже мягко и очень нежно. Передаёт по капле любовь и заботу, всего себя. У Олега до сих пор виднеются отпечатки чужих ладоней на щеках, кровавые капли от зубов, на ключице случайно оставлен небольшой ожог, а на бедре красовалась тонкая полоска синяка от шлепка. Всё таки Матвеев тогда перестарался, не зря же так нещадно жгло руку. Олег ничего не отвечает, потирает освобождённые окровавленные запястья, со стороны выглядит так, словно резался. Говорить ничего и не нужно было, Дима всё прекрасно чувствует и от этого довольствуется своей работой, обоим же понравилось. Младший уже сам стягивает повязку со своих глаз и тянется тёплыми, дрожащими ладонями, чтобы обнять Диму. Слишком сильно соскучился по тактильным ощущениям. Он поглаживает чужую спину, проводит по слегка выпирающим косточкам позвоночника, мажет по лопаткам и в итоге замирает на пояснице, несильно сжимая в том месте кожу - движения похожи на массаж. Олег чувствует как тело старшего дрожит в его руках, видит чужие слёзы, размазанные по щекам, но понимает прекрасно - это всё не от плохих эмоций, напротив. Парни так лежат неведомо сколько времени. От свечи практически ничего не сталось, вот вот должна погаснуть, но она изо всех сил старается осветить тот небольшой кусочек комнаты, где находятся парни, старается пролить мягкий бледно-жёлтый свет и подарить хоть каплю тепла. Чёрный воск безнадёжно растёкся практически по всей тумбочке. Завтра Дима будет убирать - его же затея, но Олег сколько бы не ехидничал, всё равно подойдёт и поможет. Потому что любит. Первым в конце концов нарушает тишину голос Олега. Хриплый, но такой бархатный тембр прямо в ушко чернокнижника, случайно касается тёплыми губами мочки. У второго волна мурашек пробежала по коже и отнюдь не от холода. По-прежнему ведь жарко. -Малыш, пойдём в ванную, а потом спать? - тихо произнёс Шепс и успокаивающе провёл ладонью по плечам Димы, тот уже перестал дрожать, а дыхание частично восстановилось. -Угу... только ног не чувствую. - также тихо отвечает Матвеев, словно боялся кого-то побеспокоить или спугнуть. Голос охрип окончательно, а веки были слишком тяжёлыми, даже посмотреть в ответ не смог. Только вот всё равно излучал своей аурой просто невероятно мощную любовь, она буквально физически окутала медиума, подарила сладкое наслаждение и заставила счастливо улыбнуться. Дима - лучшее, что случилось в жизни Шепса, а их любовь друг к другу не знает границ. Олег бережно берет обессиленное тело на руки и несёт в ванную комнату. Бесы внутри Димы неистово ликуют от того, как хорошо было и насколько яркий был оргазм, что до сих пор тянет по нагому телу томительной истомой. И наконец-то они успокоились -удовлетворённые как и сам чернокнижник. -Повторим как нибудь? - уже в наполненной ванной спрашивает Матвеев, лежа спиной на груди медиума. Второй практически уснул, но шёпот заставил открыть веки и задуматься над вопросом. -Посмотрим на твоё поведение. - через несколько секунд всё таки говорит Олег и слегка улыбается, знает же, что Дима обязательно почувствует это изменение в мимике, а в голове так и пролетает «Для тебя всё, что угодно, родной» - чернокнижник эти слова также улавливает, отчего и у самого появляется улыбка на искусанных губах.