Капкан, из которого не хочется вырываться

      Снег неприятно затекал за шиворот, заставляя Сампо беззвучно шипеть и дрожать. Всегда расслабленное лицо превратилось в гримасу напряжëнности, а покрасневшие от мороза щëки придавали действительно воинственный вид — но, как бы грозно бизнесмен не выглядел, против Среброгривых Стражей в одиночку он ни оружием, ни очарованием не справится. Ну конечно, против двоих он точно выстоял бы — не совсем опытные воины ему не помеха. Но, как назло, сегодня с ними в патруле был сам капитан Стражи — Ландау, будь он неладен. Шанс на побег просто ничтожен, ведь все бомбочки Сампо уже потратил на Монстров…

***

      Уже на входе в заснеженную деревню Гепард заметил мелькнувшую тень. Слишком тонкая фигура для Монстра Фрагментума, но достаточно широкое телосложение для тех троих со Звëздного Экспресса. Загадочный персонаж словно бы растворился в снежном пейзаже, но выйти из кольца бывшей деревни он не мог, потому что единственный выход лежал через капитана и его команду. Дав короткий приказ бойцам остановиться и осмотреться, Гепард стал мысленно прикидывать, в каком из домов мог бы скрыться таинственный перебежчик. На примете у него оказался маленький домик, что стоял чуть поодаль ото всех, и на фоне снежной равнины выглядел отличным убежищем. Шаг, и… — Капитан! Там кто-то есть!       Мгновение — и из сугроба рядом с тем самым домом выскакивает искомый объект и напролом несëтся к выходу, стараясь держаться ближе к отвесной скале, дальше от капитана. Гепард совершает рывок, одновременно подавая команду воинам заблокировать выход.       Сампо, стараясь увернуться от широких «объятий» капитана, на миг оказывается лицом к лицу с ним. Он так близко видит снег на длинных ресницах, нахмуренные чëрные брови и сжатые в напряжении губы, что, кажется, ещё секунда — и он просто врежется в это лицо лбом и снова проведёт в тюрьме незнамо сколько дней и ночей. Но скользкий снег даёт ему поблажку, позволяя вылавировать в более-менее безопасное положение… также разрешая заиндевешим корням ели, укрытым под слоем снежной пуховины, подло подстречь подземца. Глухой вскрик от неожиданной боли в лодыжке оповещает патруль, что преследуемый оказался в полной их власти.       Благоразумно огибая место, которое нокаутировало беженца, Гепард подходит к лежащему на земле преступнику. Тот, пунцовый от холода, шипит сквозь зубы, одной рукой сжимая бирюзовый клинок, а другой держась за щиколотку. Задержанный поднимает взгляд на капитана, восстанаваливающего дыхание, после чего переводит его на двух Стражей, спешащих к нему. На лицо тут же натягивается самая обворожительная улыбка из всех возможных в подобной ситуации, и Сампо, больше обращаясь к главному, заискивающе начинает: — Кажется, произошла ошибочка. Вы меня, похоже, приняли за какого-то преступника? — заливает он, стараясь игнорировать пульсирующую боль, разрастающуюся в нижней части ноги.       Гепард, выдыхая полной грудью, встречается глазами с подземцем. Хмурит брови, пытаясь вспомнить такое знакомое холëное лицо… — Коски, — задумчиво произносит капитан. С лица бизнесмена медленно сползает улыбка. Его узнали. — Сампо Коски, торговец в Подземье и преступник в Надмирье. — Воин, противоположно пленнику, довольно улыбается. Смотрит прямо в недовольные суженные зрачки в окружении бирюзы, не совсем понимая, почему хочется остаться и постоять так ещë некоторое время.       Оторвавшись от лица преступника, Гепард кивает подоспевшим солдатам. Те обезоруживают не особо сопротивляющегося попаданца и связывают, перед этим тщательно проверив его на наличие каких-либо ловушек, и, хромающего, ведут в Белогор. Капитан замыкает процессию, привычно отдавая глазам и телу приказ следить за Коски, а мозгу - думать.

***

      Третий день подряд в заточении, да ещё под гнëтом болезни — ну очень увлекательное занятие. — Э-эх… — хрипло тянет Сампо, страдальчески оседает на холодный пол своей камеры и облокачивается о жестяную кровать, откинув голову на жëсткий матрас. Изгибает брови домиком, закрывает глаза в неимоверной печали и всем лицом показывает страдания, не сомневаясь, что его сторожу ничего не остаëтся, кроме как наблюдать за этим спектаклем. Молодой охранник не выдерживает повторяющейся в пятый раз сцены и, рассерженно постучав ружьëм по прутьям, спрашивает: — Чего тебе нужно?       Сампо открывает один глаз, косясь им на стража. Драматично, но натурально покашливая, произносит: — Не имею права осуждать предоставляемые услуги, но возможно, в таких условиях я долго не протяну… — Тихо жалуется он, потирая горло. — И нога совсем уж разболелась от сырости. Позовëте мне ту красивенькую медсестричку ещё раз?       Сторож, закатив глаза, отходит от камеры и говорит что-то напарнику. Тот кивает и выходит из тюрьмы, но возвращается минут через десять. За ним, цокая каблуками по бетону, семенит молодая девушка, неся с собой аптечную сумку. Сампо, заслышав приближение дамы, зарывается рукой в волосы и откидывает голову на кушетку, принимая позу тяжелобольного. Он добивается того, чего хотел — от этого вида жительница Белобога трагично охает, прикрывая рот рукой. — Что ж вы так с пленником! У него же травма, а он без должного ухода здесь страдает… — Сампо утверждающе кашляет. — Ах, как мне жаль тебя…       Солдат, стоящий рядом, нетерпеливо что-то говорит девушке. — Я не могу проводить процедуры в такой обстановке! Ему же нужна грелка, тëплая пища, горячая ванна, бережный уход за травмой… — Девушка, полностью потонув в жалости к пленнику, принимает участие в драматичном театре, применяя всë своë актëрское мастерство на охраннике. Тот изначально хмурит брови на жалобный взгляд медсестрички, но быстро сдаëтся после нежного «пожа-а-алуйста~».       Вздыхая и стараясь игнорировать осуждающий взгляд напарника, тот приказывает всем отойти от камеры — девушке подальше, пленнику — к стене. Дождавшись выполнения приказа и поморщившись от болезненных вздохов подземца (которые вызывали удвоенное количество жалостливых выдохов девушки), солдат открыл камеру, и, наставив дуло своего оружия на преступника, мотнул головой на выход. Сампо заменил победную усмешку на гримасу страдания, после чего отправился вслед за девушкой, чуя на своей спине холодный прицел пушки.

***

      Охранник, проследовавший за ними до самого мед. кабинета, хмуро следил за тем, как медсестра, щебеча что-то про заботу и прекрасные условия, вертится вокруг койки с «пациентом». Оказалось, пленник и правда не врал — место ушиба, на которое он жаловался, было вздуто, а к щиколотке прилила кровь. Выглядело правдоподобно и действительно больно…       Пока охранник оценивал, можно ли создать подобный эффект с помощью грима, к нему подлетела медсестра. — Извините, но пациенту нужно переодеться. Попрошу Вас выйти! — Бескомпромиссно произнесла девушка, с лëгким нажимом выталкивая его из помещения. Охранник открывает рот в немом вопросе. — Да чего стесняться, одинаково же всë… — бурчит он в закрывающуюся перед носом дверь. Ему ничего не остаëтся, кроме как пожаловаться себе под нос и прислониться к косяку, начиная счёт до ста.

***

— Сампо, где же тебя угораздило так навернуться? — грозно шепчет девушка, накладывая обезболивающие и лечащие мази на ушиб. — Да я… ссс, ай… просто гулял, — сквозь шипение повествует Сампо. — Знаешь, в поисках чего-нибудь ценного в заброшенных домах… ай! Ну, я же ни у кого, получается, не ворую, раз они… — Мм! Больно!.. — Уже заброшены? — медсестра осуждающе цокает, но стоны больного смягчают её. Она кивает — мол, продолжай, — и подземец рассказывает дальше. — Все бомбы и согревающие зелья истратил, до нуля всë. И — ай, не дави! — собираюсь уже выходить, и прямо перед носом Стражи со своим капитаном.       Девушка отвлекается от процедур и недоумëнно смотрит на Сампо. — С Госпожой Броней? — Да нет, с другим… Не разбираюсь я в званиях. Этот из Ландау, блондин, высокий, — девушка произносит: «Гепард?», — ааа, да-а-а. В общем, посидел в сугробе, но они уходить не собирались. Рванул напролом, надеялся, что проскочу — чуть не влетел прямиком в капитана — думал, прокатило… а потом прокатился по земле.       Медсестра ненадолго замялась, но всë же озвучила снедавший вопрос: — А что он? Красивый?       Сампо, до этого вспоминавший эти события с чуть обиженным выражением лица, поднял одну бровь. Вопрос поставил его в тупик.       Красивый ли Гепард? Будь он девушкой, определить было бы легко. Все женщины Белобога красивые, хрупкие и воздушные, вот как медсестра. Да и белобожцы не уступают им в красоте — крепко сбитые, ухоженные и привлекательные. Капитана же оценивать было до глупости трудно. Сампо растерялся. — Да я так, для сестры спрашиваю, — отвела взгляд девушка и вздохнула. Но тут же вернула себе позитивный настрой. — Моя сестра говорит, что он ну очень красивый! И по характеру просто золото! Храбрый, сильный, приятный лицом и добрый… Многие мои подружки мечтали хоть раз с ним встретиться, но в городе он появляется крайне редко, а его казарма находится за пределами Белобога. Но если судить по фотографиям из газет, то и правда!.. — Напевала девушка, умело наматывая стягивающий бинт на лодыжку. Сампо натянул вежливую улыбку, но брови хмурились.       «Красивый ли Гепард? Почему я не могу оценить его?» — Сампо поднял взгляд на медсестру. «Ну да, она вот красивая. Стройная, с короткими рыжими волосами. Но голубые глаза мне не нравятся. Восемь из десяти». И снова мысли вернулись к капитану: «Ну, голубоглазые блондинки мне не нравятся… Так он же голубоглазый блондин, да ещё и за бронëй ничего не видно… Что такое-то…» — Э-эй, Сампо? — Медсестра пощëлкала пальцами перед лицом задумавшегося бизнесмена, опасаясь, что у того болевой шок. Подземец поднял рассеянный взгляд, приняв необычное для себя задумчивое выражение лица. Быстро поблагодарив девушку, он поднялся с кушетки и влез на окно, прикидывая, как бы не приземлиться с первого этажа на раненную ногу. — Опять убегаешь! Стой, погоди-ка, — засуетилась медсестра, перебуробивая содержимое своей тумбочки. Наконец, она выудила мешочек, в котором что-то шуршало и хрустело. — Это белобожская трава и несколько больничных препаратов для Наташи. Скажи, что скоро у нас откроется врачебная лаборатория, и я принесу ей ещё согревающих зелий!       Сампо кивнул, принимая мешочек.       Девушка откашлялась, готовясь кричать.

***

— Э-ЭЙ! — Раздался испуганный восклик из врачебного кабинета. Задремавший солдат встрепенулся, перехватил ружьë и вбежал в комнату, готовясь давать отпор. У окна, комично открыв рот, стояла девушка, смотря вниз. Подбежав и заглянув туда же, охранник увидел стремительно удаляющуюся спину заключëнного, который, несмотря на травму, довольно быстро исчез из поля зрения. Ругнувшись, воин рванул из окна в погоню. Медсестра же усмехнулась, прикрыв рот рукой.