Хороший игрок

Веревки туго сжимали запястья, обещая оставить красные некрасивые рубцы. Люциус поморщился, стараясь прогнать подступившую горечь паники. — Что ты себе позволяешь? — вызывающе спросил он. — Вот, как мы теперь заговорили, Люциус, — вкрадчивым голосом сказал Шеклболт. — Всего лишь небольшой допрос, — пояснил он после небольшой паузы.— Насколько я слышал, ты отрицал обвинение в торговле неподобающими приспособлениями, которые обнаружили в твоей лавчонке? — Браво, министр, вы меня теперь приписали к лавочникам? — усмехнулся Люциус. — Как вам известно, у меня уже пять лет успешно работает известный магазин модной одежды и аксессуаров. Я честный бизнесмен. — Отлично, такой же честный бизнесмен, каким до этого был Пожирателем? — уточнил Шеклболт. Воздух, казалось, скоро начнет искрится от зашкаливающего между ними напряжения. Но взгляд Шеклболта ничего не выражал. Шоколадная кожа едва заметно блестела в приглушенном свете кабинета. И, несмотря на то, что Люциус прекрасно понимал, что выпад в сторону его прошлого отчасти справедлив, он в который раз позавидовал выдержке министра и умению поставить на свое место без лишних усилий. — Так что у тебя там нашли? — спросил Шеклболт. — Ладно, не отвечай, — он подошел к столу и, поискав среди бумаг нужную, вытащил какой-то список. — Итак, — он пробежался взглядом по строчкам, — Мерлиновы седины, и этим всем ты торгуешь в своем магазинчике? — Министр, в чем конкретно вы планируете меня обвинить? — Люциус начинал выходить из себя. — Все товары официально разрешены для торговли. — Для торговли, может быть какие-то из них и допустимы, но у вас там нет ни возрастного ограничения, ни адекватного контроля качества, — Шеклболт повысил голос — явный признак пребывания в ярости. Люциус шумно сглотнул, понимая, что это ничего хорошего не предвещает. — Мы проверяем, конечно, проверяем — и качество товара, и возраст клиента, — осторожно начал оправдываться он. — Возраст проверяете? Как же, — Шеклболт двинулся на него, отбрасывая злосчастный список на стол. — Я получил обращение директора Дурмстанга, что трое мальчишек были травмированы из-за товаров твоего магазина! — Этого не может быть, — Люциус напрягся, судорожно думая, как выпутаться из ситуации, если действительно товары попали в руки мальчишек. — Только если их заказал кто-то старше и не объяснил, как пользоваться. Ну Кинглси, — обратился он мягче, сам удивляясь, как естественно было произносить это имя, — ты же понимаешь, что естественные потребности игнорировать нельзя, а ребята молоды… — Естественные потребности, вот как? — Шеклболт нахмурился. — Даже если предположить, что нет доказательств покупки твоих товаров именно студентами. Но травмы, Люциус! — По неопытности, возможно, — как можно спокойнее пожал тот плечами. — Повторяю, мы проверяем. Я собственноручно проверял несколько товаров и, кхм, как бы все хорошо, — добавил он, чувствуя предательскую краску, как обычно, красными уродливыми пятнами окрасившую щеки. Но Шеклболт, как будто ничего не заметил, подходя почти вплотную к нему. — А ты, значит, опытный пользователь? — заглядывая в глаза, хватая ворот мантии и притягивая за него Люциуса к себе, спросил он. — Что, личная жизнь не ладится? Балуешься игрушками? Давно не подставлял свой аппетитный зад под толстый член, да? Люциус был готов отразить длительную атаку легилимента, но когда карамельно-карие глаза Шеклболта оказались совсем близко, тот почти беспрепятственно ворвался в его сознание, легонько пройдясь по самым простым воспоминаниям, резко вышел, отпуская не успевшего дать отпор Люциуса… — Ни с кем не живешь, — как бы между прочим констатировал он, выныривая из чужого сознания, — но это не беда. Задницу растягиваешь очень часто. Так что наш сегодняшний эксперимент значимых неудобств тебе не принесет, а мы зато проверим, так ли хороши твои товары. — Нет, Кингсли, ты не посмеешь, — зло выкрикнул Люциус, ерзая и бесполезно дергая веревки. — Посмею, еще как! — Шеклболт выхватил палочку, и кресло под ним заходило ходуном. Сидение стало жестче и выдвинулось, приподнимая колени. Люциус внезапно почувствовал холод и понял, что его лишили одежды. Попытавшись сдвинуть колени, он был резко остановлен новой порцией веревок, которая вылезла из подлокотников, обхватывая икры и широко разводя согнутые ноги. Холодок пробежался по ягодицам, которые стали открыты благодаря такой позе. — Нет, Кингсли, что ты делаешь? — спросил он, понимая, как по-блядски развратно выглядит сейчас. — Ничего особенного, по старому знакомству, так сказать, поработаю с твоей ненасытной задницей. Не волнуйся, я без излишков, — он взмахнул палочкой, накладывая Очищающее. Люциус ощутил, как от знакомого холодка начинает напрягаться пах, в предвкушении предстоящих игр. Его начинало вести, пусть и едва ощутимо, но член уже полувстал, и Люциус чуть не ляпнул: — А как же смазывающее? — но вовремя прикусил язык. Шеклболт подошел к камину в углу и нырнул, отдавая распоряжение кому-то на том конце каминной сети, до Люциуса доходили только обрывки фраз, но и этого хватило, чтобы то впадать в жар, то ощущать холодок страха: — Доставить как можно быстрее… фалоимитатор кинг-сайз, черный, да… плаг с рубином… радужный гелевый двусторонний… для сосков в виде змеек… крупная четыре на два дюйма каждое звено. Смотри, если что-то подозрительное, тоже прихвати, — закончил перечислять он. — И через камин, я занят — не беспокоить, понял? Всех по домам, — добавил он, уменьшая пламя. Когда он обернулся к Люциусу, член у него уже полностью стоял, призывно демонстрируя Шеклболту выступившую на кончике прозрачную слезу смазки. Стыдно было признать, но даже перечень этих игрушек, сказанный Шеклболтом будничным тоном, вызывал яркую волну возбуждения. — Так, что тут у нас, — спросил тот, опять подходя к нему. Разглядывая окончательно возбудившегося Люциуса, он погладил того по бедру, резко шлепнув по ягодице, обхватил ноющие в ожидании ласки яйца, взвешивая в руке, а затем чуть оттянул их, внезапно отпуская. Его касания были резкими, но до мушек перед глазами сексуальными и обещающими бОльшего. Доставая из внутреннего кармана спрятанную туда ранее палочку, Шеклболт наколдовал обильную горсть какой-то густой жидкости, в которой Люциус с трудом узнал смазку. — Желаешь подготовиться или на сухую? — усмехнулся Шеклболт, увидев что-то в его лице. — Не всегда, да, но бывает? Беспринципный, черный, как ночь, взгляд сверлил его, ожидая ответа. — Бывает, — подтвердил немного охрипшим голосом Люциус, — но со смазкой лучше, — тихо добавил он. — Тогда придется потерпеть, смазывать буду долго, — улыбаясь одними губами, предупредил он, — я, как ты знаешь, все делаю тщательно. Растирая между пальцев небольшое количество смазки, он поднес их к сжатому сфинктеру, обрамленному тонкими светлыми волосками. Кружащими движениями, он то широко обводил его, то проходился по самой звездочке, дразня и вынуждая раскрыться. Люциус сдерживался что есть сил, но яйца начинало ломить от жгучего желания. Расслабляя проход, он почти сразу же почувствовал холодок от скользких от смазки пальцев — Шеклболт проталкивал сразу два. Второй рукой он кружил вокруг мошонки, слегка задевая аккуратно остриженными ногтями поджавшиеся яйца. Осознание абсолютной развратности происходящего заставило Люциуса сморгнуть марево возбуждения, чтобы собрать крупицы сознания и посмотреть вниз. Он поперхнулся, увидев стоящего перед собой полностью одетого министра, который с закатанными рукавами орудовал между его ног смуглыми руками, блестящими от смазки. Люциус потерял счет времени и перестал считать количество пальцев, которые сновали у него в заднице. Шеклболт сосредоточенно смотрел на него, словно гипнотизируя своим тягучим взглядом. В заднем проходе приятно распирало, когда Люциус почувствовал протискивающиеся костяшки пальцев. Он нервно вскрикнул. Чутко реагируя, Шеклболт тут же изменил тактику, добавив смазки, и стал вкручивающимися движениями входить в растянутое отверстие. — Твоя задница такая обалденная, — прошептал он, наконец-то едва сдерживаясь: его выдавали и хриплый голос, и взгляд, ставший немного шальным, — я могу всунуть в нее всю ладонь, а она будет продолжать так же туго обхватывать, как и в самом начале. Четыре пальца свободно входили, и он пристраивал пятый, с которым пока, судя по всему, не получалось. Люциус шумно выдохнул, ощущая как тут же, благодаря расслаблению, и он легко проходит внутрь. Кусая губы, он чувствовал, как шоколадная ладонь входит до костяшек пальцев, натягивая сфинктер до предела. Внезапно раздался резкий звук со стороны тлеющего камина, и из него вылетел какой-то большой предмет, в котором Люциус с трудом узнал самую крупную подарочную коробку из ассортимента своего магазина. Шеклболт совсем по-юношески присвистнул, посмотрев на него многообещающим взглядом. — Все только начинается, — очищая Беспалочковым руки, он начал распаковывать коробку. — Подготовку ты прошел на «отлично», приступим к основному эксперименту? Люциус не смог сдержать долгий стон, закусывая губы сильнее. Если это действительно тот заказ, который Шеклболт надиктовывал своему подчиненному через камин, ночь предстояла долгой, а карта все так же не шла.