Хороший игрок

Шеклболт разложил на столе все содержимое коробки. — Ну? Так с чего начнем? — с радостью в голосе спросил он, оборачиваясь к Люциусу. Веселый тон одновременно с максимально сосредоточенным лицом на контрасте выглядели нелепо. Люциус в который раз удивился поведению этого несносного человека — скрывать свои эмоции, казалось, воспитывали в орденцах с первого собрания: что в свое время Снейп, что эта политическая сволочь вели себя так, будто чувства для них значат не больше, чем погнутый кнат. Злость захлестнула его, заставляя начать опять бороться с проклятыми путами. — Что это? Люциус? Ты меня боишься? — спросил Шеклболт, подходя к нему вплотную. — Или боишься, что не сможешь устоять? Он провел, едва касаясь подушечками смуглых пальцев, по белоснежной коже раздвинутых бедер. Вызванная этой незамысловатой лаской дрожь приносила сразу целую смесь чувств: и вожделение, и похоть, и ненависть к самому себе за такую явную слабость. — Может быть, ты забыл то, что было между нами два года назад? — задумчиво спросил он, пробираясь рукой выше, достигая розовых плоских сосков, которые под ловкими пальцами плавились от невыносимого чувства тоски — тоски по таким неторопливым ласкам. — Нет, — сквозь зубы произнес Люциус, сдерживая дрожащий голос. — И я не забыл, — глухо произнес Шеклболт, расстегивая пеструю мантию, — особенно любимое воспоминание, как ты набросился вот на это, — доставая возбужденный черный член, он принялся наглаживать его, вызывая всполохи воспоминаний, — прямо посреди матча. Люциус шумно сглотнул, вызывая усмешку. — Сколько раз я тем летом вводил эту штуку в твою аппетитную задницу, помнишь? — глаза Шеклболта были очень близко, и Люциус не мог понять, что плескалось в цвета жженой карамели глазах: страсть или ненависть. Он резко отвернулся от него и, подойдя к столу, схватил толстый черный искусственный член. Его невидимый помощник ничего не перепутал — это был их фирменный кинг-сайз. Наколдовав смазки, Шеклболт тщательно размазывал ее по всей длине угольно-темного дилдо. — Я видел твои воспоминания, эта игрушка одна из твоих любимых, да? — и, дождавшись кивка, он продолжил: — Сколько раз ты вспоминал обо мне, протискивая это в свою разработанную дырку? Вернувшись к нему, он стал водить по отверстию скользкой головкой. Люциус молчал, зажмуря глаза. Костяшки тонких длинных пальцев побелели, он с силой сжимал подлокотники, словно от них сейчас зависела жизнь. — Хочешь его сейчас? — Шеклболт осторожно продвинул на дюйм головку внутрь, останавливаясь. Люциус заскулил — чувство предельного распирания не позволяло молчать. — Знаю, так наиболее тяжело принимать член, тем более такой крупный. Мне протолкнуть его глубже? Трахнуть тебя по-настоящему или будем продолжать эксперимент? — Нет, — простонал Люциус, облизывая припухшие губы, с резким привкусом металла. — Нет — что? Не трахать тебя? — наигранно удивленно переспросил Шеклболт, очень медленно потянув фаллоимитатор на себя. Люциус заскулил громче, представляя, как покрасневшие края сфинктера тянутся вслед за черным стволом, выворачивая его нутро. — Трахни, — простонал он, впиваясь ногтями в подлокотники. — Не слышу, скажи понятно, — продолжал пытать его Шеклболт, легонько двигая искусственный член взад и вперед, но все еще оставляя головку рядом с самым входом. — Трахни меня, трахни уже, — закричал Люциус что есть мочи, сильнее насаживаясь тазом на член, — больной ублюдок, не мучай, трахни. — Как пожелаете, сэр, — подобострастно проговорил Шеклболт, вгоняя фаллоимитатор до середины длины. Люциуса выгнуло от яркости ощущений. Проклятая штуковина задела простату, вызывая невероятно яркие ощущения в поджавшихся яйцах. Забреживший на периферии ощущений оргазм, словно мощная волна, мчался на него с нарастающей скоростью, мчался, грозя обрушиться на него девятым валом. Собственный член задрался высоко, вымазывая живот сочащейся смазкой. До боли хотелось, чтобы Шеклболт обхватил его, но тот намеренно не касался именно этой части тела Люциуса. — Пожалуйста, — начал было тот, но Шеклболт его грубо оборвал. — Кончишь так, слышишь, — наклоняясь еще ближе, рваными фразами зашептал он, — только задницей, для меня. Ты можешь, я знаю. Люциус стонал, все больше прикусывая и так уже израненные губы. Его выгибало каждый раз, когда орудующий в его заднице искусственный член задевал простату. Кровь стучала в висках все быстрее и быстрее, оглушая его. — Кончи для меня, — вгоняя черный гигант в раздолбанную задницу до упора, прорычал Шеклболт, вызывая цепную реакцию в напряженном до предела, возбужденном теле. Бегущий по позвонкам электрический разряд ударил за яйца, вызывая яркие всполохи фейерверка перед зажмуренными глазами. Тело скрутило от неожиданного оргазма такой силы, что магическим выбросом разорвало путы на руках и ногах Люциуса. Чувствуя затихающими импульсами, как сжимается зад, провожая выскальзывающую дубину, все еще оглушенный пережитыми ощущениями, он с трудом приоткрыл глаза. Шеклболт выглядел взволнованно: он внимательно смотрел на него, успокаивающе поглаживая по бедру, будто выискивая что-то, заглядывал в глаза. — Как ты? — глухо спросил он. — Прости, я, кажется, перегнул палку. Облизав сухие болезненно пульсирующие губы, Люциус с полуулыбкой хрипло ответил: — Нет, палка была вполне твердой, не сомневайся. Щека Шеклболта неестественно дернулась, и тот попытался отойти. Свободными от пут руками Люциус цепко схватил его за рукава мантии, притягивая к себе. — Куда собрался? — все еще хрипло спросил он, не скрывая игривых ноток в голосе. — Кажется, здесь кончил только я. Аккуратно вылепленные смуглые ноздри Шеклболта раздувались, вызывая воспоминания о еще одном явном признаке его негодования. Он был так же напряжен до предела и откровенно взбешен. — Прекрати, сейчас ты захочешь либо проклясть меня, либо сбежишь еще дальше, чем в прошлый раз, — сказал разочарованно тот. — Я — прокляну? — Люциус тихо засмеялся, обхватывая не менее толстый ствол, чем тот, который только что покинул его задницу. — Ты меня с кем-то путаешь. — А и правда, запамятовал, — наигранно спокойно ответил Шеклболт, со злостью в голосе добавляя: — Ты же не можешь спокойно пропустить хоть один шоколадный член — слюни так и текут. Давно не отсасывал, соскучился? Люциус сморгнул обиду, абсолютно ясно понимая, что у Шеклболта могут быть причины пытаться быть грубым. Да и весь “следственный эксперимент” попахивал личными мотивами, он уже давно понял это, скрывать не было смысла. Но его бывший любовник продолжал играть в холодность и безразличие. — Да, дай мне отсосать, я сгораю от желания, — по-блядски высовывая язык и делая им соответствующие движения, промурлыкал он, сползая с кресла на пол и вставая перед ним на колени. Шеклболта не нужно было просить дважды. Он стукнул головкой по губам, вынуждая их открыться. Заполняя собой весь рот Люциуса, Шеклболт и не думал остановиться, резкими короткими движениями он стал долбить его прямо в гостеприимную глотку. Слезы брызнули у того из глаз, а из уголка губ подтекали слюни, стекая по подбородку вниз. Шеклболт намотал белые пряди на кулак, вынуждая откинуться назад. Черный член с пошлым звуком вышел у него изо рта, шлепнув мокрой от слюны головкой по щеке. — Мой член такой же вкусный, как у других? — с вызовом спросил Шеклболт, сверкая глазами. — Твой — самый сладкий, — глядя на него шальным взглядом, хрипло ответил Люциус, поворачивая голову и обхватывая головку. Шеклболт зарычал, опять врываясь во влажную глубину оттраханной глотки. Люциус почувствовал, что головка перекрыла доступ к кислороду. Он схватил любовника за бедра, намереваясь оттолкнуть, но в этот момент тот с громким стоном, переходящим в рык, ударил струей ароматной спермы в самое нутро. Заливая ее в Люциуса, он продолжал насаживать его голову на пульсирующий член, вливая все новые и новые порции. С трудом успевая глотать, Люциус чувствовал слезы, стекающие по разгоряченным щекам. Он посмотрел наверх, в такие знакомые темные глаза и с удивлением увидел в них неприкрытую боль. Осознание случившегося и ясное доказательство ярких эмоций, которые смели умело выстроенные любовником барьеры, накрыли Люциуса с головой. Марево экстаза рассеялось без следа. Карты были на столе, но яснее ему не стало.