Вечер

Стоять на коленях безумно тяжело, несмотря на опору в виде крепких бёдер, на которых он лежит грудью, таких тёплых, что это ощущается даже через ткань домашних штанов. Ноги совсем не слушаются его, нещадно дрожа. Дазай временами чувствует слабое колющее ощущение между лопатками. Он уверен: в эти моменты, отвлекаясь от просмотра, Чуя коротким взглядом мажет фиолетовые, смазанные из-за дрожи засосы на его бёдрах и пояснице. Диалоги в фильме, который сейчас смотрит Чуя, тоже не разобрать. Дазай вообще не может понять, что это за фильм, весь шум смешался в его голове в мутное месиво, что-то отдельное разобрать практически невозможно. Но это и не важно, не он же фильм смотрит. Да и вкусы в кино у них разные, так что фильм, который так упорно смотрит Чуя, вряд ли ему понравится. Что важно, так это два пальца внутри него. Дазай честно хотел получить ласку, а, может, даже что-то большее, как это часто бывает в их совместные вечера. Поэтому в безразмерной футболке до середины бёдер, под которой ничего нет, пришёл к Чуе на диван и начал с действенных поцелуев в шею, лёгких, как пёрышко. Но Чуя разочаровал: он не хотел отрываться от просмотра интересного фильма. Дазай уже хотел было обидеться или придумать коварный план, благодаря которому Чуя уж точно не сможет отказать ему, но Чуя быстро успел предложить сладкую альтернативу: трахнуть его пальцами. Как от этого можно отказаться, когда даже мысль об этом посылает тепло по телу? Дазай шумно выдыхает, прикусывая губу и вжимаясь горячим лбом в сиденье дивана. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Движения Чуи такие… дразнящие. Всего два пальца, обильно покрытые смазкой, ощущаются идеально, как что-то само собой разумеющееся. Но Чуя толкает их внутрь совершенно лениво, медленно, как будто наслаждаясь тихими хлюпами смазки. Так что немного шершавые подушечки лишь поглаживают набухшую простату. Хотя… такие слабые движения не должны же вызывать такую реакцию, верно? Он почти не может дышать, пальцы отдают даже в горле. Его твёрдый член с каждым движением слегка трётся о бедро Чуи, пачкая штаны предэякулятом. Он не видит этого, постоянно прикрывая глаза от удовольствия, но уверен, что головка его члена почти бордовая. И это всего от пары пальцев! Дазай просто обожает руки Чуи, его пальцы. Сперва может показаться, что руки Чуи грубые, особенно когда они в перчатках и он сжимает их в кулаки. Но это совсем не так: руки Чуи утончённые, как у какого-нибудь европейского принца. Пальцы длинные и тонкие; Дазай всегда рад отдать себя в эти руки и ощутить ловкие пальцы везде: на спине; на шее, нежно оглаживающие борозду от удавки; на губах, мягко надавливающее, чтобы он открыл рот; на его члене, с нужным давлением проезжающиеся по головке; внутри него, поглаживающие трепещущие стенки. За столько лет, пока они вместе, Чуя успел выучить все его реакции от прикосновений и пользуется этим, чтобы при любых обстоятельствах доставить удовольствие. Пальцы, двигающиеся до этого в неторопливом темпе, неожиданно выходят практически полностью, и Чуя с силой пихает их обратно, так что они ошеломительно давят на простату. Дазай от неожиданности не сдерживается и хрипло вскрикивает. Рука, лежащая на его затылке и слабо перебирающая мягкий беспорядок из волос, тут же шлёпает его по заднице. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы он вздрогнул от неожиданности и еле сдержал очередной вскрик. — Потише, солнце, я не слышу фильм, — мягко мурлычет Чуя, поглаживая покрасневшие ягодицы и поясницу. — Д-да, прости, — бормочет Дазай, найдя в себе силы, чтобы оторвать лоб от дивана и, сглотнув вязкую слюну, тихо ответить. На самом деле, он еле расслышал замечание Чуи из-за шума в голове. Чуя одобрительно гладит его по спине через футболку и возвращает руку обратно на затылок. Дазай, шумно выдохнув, роняет лоб на диван, вновь погружаясь в вязкую смесь из удовольствия и отчуждённости от всего. Это было их единственное условие на сегодняшний вечер: Дазай не должен быть слишком громким, чтобы не отвлекать его от просмотра. За невыполнением этого условия тут же следовало небольшое наказание — шлепок по заднице. Сдерживаться ещё труднее, чем стоять на дрожащих ногах, так что ягодицы у него уже розовые, а нижняя губа припухла от постоянных закусываний. Пальцы снова размеренно двигаются внутри, иногда останавливаются, чтобы сжать бугорок простаты, выбивая из Дазая тихие охи. А в какие-то моменты Чуя просто останавливается, полностью погрузив пальцы внутрь, и раздвигает их на манер ножниц. В растяжке сейчас нет смысла, но давление на чувствительные стенки заставляет его каждый раз бездумно сжиматься и хрипло, тяжело дышать. Дазай закатывает глаза под подрагивающими веками, когда это происходит в очередной раз. Весь этот вечер смешался у него в голове, он даже не знает, сколько времени. Не важно, на самом деле, ведь всё это время он получает удовольствие и сладкие спазмы в паху. Чуя, свистяще выдохнув через нос, опускает взгляд вниз. Пальцы практически полностью вышли и блестят от смазки, которая мутноватными каплями собирается на костяшках. Дырка Дазая тоже блестит от смазки, покраснела и припухла от его действий. Чуя бездумно облизывается. Но… в другой раз. И резко пихает пальцы обратно под задушенный стон и хлюпанье смазки. Дазаю об этом знать не обязательно, но не очень-то тщательно он смотрит фильм. Да, изначально Чуя планировал смотреть и при этом удовлетворять Дазая, но как только он увидел его реакцию — дрожащие ноги, тихие стоны в диван, руки, непроизвольно сжимающиеся в кулаки от напряжения и возбуждения, — то уже не мог не отвлекаться от фильма каждые пару минут. А как прекрасно Дазай реагирует на шлепки! Всякий раз вздрагивает всем телом и невольно сжимается. Плевать на фильм, он не первый раз его смотрит, а Дазай важнее. Чуя доволен этой ситуацией так же сильно, как и Дазай. Тот точно рад, он уверен. Он прекрасно знает, как Дазай реагирует на движения его пальцев внутри. И на шлепки тоже. Возможно, раньше Чуя был осторожен с этим, боясь причинить реальную боль, но со временем и через совместные разговоры понял, что Дазай совсем не против передачи контроля и даже подчинения ему. Дазаю нравится умеренная грубость, основанная на доверии. Она помогает ему не думать не хуже сладкого удовольствия. И Чуя рад подарить ему это, всё что угодно, лишь бы Дазай был рад. Чуя слабо прикусывает губу, так и не вернувшись к просмотру фильма. Ему нравится смотреть, как Дазай мелко дрожит и сдерживается, чтобы не быть слишком громким, но… Он уже хочет большей реакции. Чуя прикидывает, что Дазай скоро сдастся сам — он уже достаточно долго держится, но член, давящий ему на ногу, очень твёрдый и подтекает предэякулятом, — но он не сделает ничего плохого, если подтолкнёт его к этому. Дазай несдержанно охает, когда Чуя неожиданно меняет темп, и тут же получает за это по заднице. Он вздрагивает, когда Чуя оставляет ладонь на том месте, по которому только что шлёпнул. От соприкосновения его ладони и ягодицы кожу приятно покалывает и обжигает. Пальцы двигаются очень быстро. Он не справится. Не стоит и пытаться. — Ч-Чуя, — тихо зовёт Дазай уже через минуту такого темпа. Как он за это время не начал вскрикивать от каждого движения, непонятно. Чуя тут же останавливается и, ласково поглаживая его по плечам, спокойно спрашивает, что случилось. — Я… больше не могу… Чуя, пожалуйста! О, он мог бы ещё немного подразнить Дазая, сделав вид, что не понимает, о чём он, но Дазай звучит слишком нуждающимся, так что Чуя не может ему отказать. Дазай недовольно стонет из-за потери, но Чуя тут же подхватывает его под талию, подталкивая поменять положение. Теперь он сидит у Чуи на коленях, максимально раздвинув ноги. Футболка давно задралась, открывая вид на стоящий колом член и разработанную дырку. Чуя коротко облизывается, но лишь вздыхает, поглаживая талию Дазая. Эх, планы, планы… — Чу-уя, — нетерпеливо тянет Дазай, раздвигая ноги ещё шире и ёрзая. Руки на крепких плечах слабо сжимают домашнюю футболку. Чуя ухмыляется, но, пока Дазай не успел возмутиться ещё раз, быстро перемещает ладонь с талии на затылок и надавливает на него, притягивая для поцелуя. Одновременно с этим входит уже тремя пальцами. Дазай стонет прямо в чужие губы, и Чуя, коротко улыбнувшись, ловит этот стон и юркает языком в податливо приоткрытый рот. Это удовольствие не похоже на ту вязкость минут пять назад. Это — взрывы тепла и яркого удовольствия. Пальцы Чуи двигаются в рваном, резком ритме, вбиваясь в его простату. Бёдра снова подрагивают. Дазай со слабой дрожью ощущает, как смазка из-за интенсивности движений вытекает из него и стекает между ягодиц. С бордовой головки на впалый живот капают вязкие капли предэякулята. Дазай, сжимая ткань на чужих плечах, практически непрерывно стонет в поцелуй, пока Чуя играется с его языком и нижней губой, чувствительной после постоянных прикусываний. Его член за этот вечер ни разу не трогали. Он изнывает. К счастью, Чуя понимает его и, сложив свободную руку на член, трёт чувствительную головку. Дазай, отстранившись, вскрикивает и, не в силах больше поддерживать поцелуй, укладывает подбородок на плечо Чуи. Тот, быстро чмокнув его в скулу, усмехается и ускоряет движения обеих рук. На долго Дазая при таком темпе не хватает. Выгибая спину, он крупно вздрагивает на чужих коленях и с громким стоном кончает. Чуя улыбается, чувствуя сперму на своей ладони, и вытаскивает пальцы. Дазай, вздрогнув, хочет устало сложить подбородок обратно на плечо, но Чуя слабо наклоняет голову, и он покорно наклоняется, принимая нежный поцелуй в губы. — Ты доволен? — мурлычет Чуя, прокладывая дорожку лёгких поцелуев вдоль линии челюсти. — Угу, — соглашается Дазай, прикрыв тяжёлые веки и отходя от приятного оргазма. Чуя ещё с полминуты разглядывает его умиротворённое лицо, но потом по-доброму ухмыляется. — Хочешь продолжить? — Да! — тут же отзывается Дазай, быстро растеряв всю свою сладкую сонливость. Чуя коротко беззлобно смеётся и не сдерживается от того, чтобы подарить Дазаю ещё один нежный поцелуй в губы. Целовать Дазая приятно.