Зарисовки XIV

За свою недолгую жизнь Ардберт успел побывать приключенцем, Воином Света, спасителем мира и его предателем, избранным богиней и ее инструментом. Но лишь когда он умер, он начал понимать, что он на самом деле такое. Отца пожрал поток света – как и их дом, как и остров, на котором вырос Ардберт. Мама смогла спастись, сбежать на материк, и, как и многие другие, поселилась в трущобах рядом с Юлмором. Старуха, неспособная добывать еду, она жила с милости чужих людей, а по вечерам доставала из тайника детскую рубашку – единственное, что смогла спасти из старой жизни – и прижимала к себе, обливаясь слезами. – Они говорят, ты убил наш мир. Говорят, это ты выпустил поток света. Я не верю. Я не воспитывала тебя так. Мой героический мальчик, ты хотел помогать, а не губить, спасать, а не нести погибель… Каждое ее слово ранило Ардберта больше, чем воспоминания о том ударе, который нельзя было наносить – но он нанес, и все изменилось. – Мама, – шептал он. – Я сделал это. Я правда сделал это. Я не хотел, не знал, что так будет, это моя ошибка – но я продолжаю платить за нее. Мама, я виноват… Она не слышала. Сильву он увидел в Кристариуме, этом новом городе, выстроенном выжившими. Сначала не поверил глазам, долго ходил за светловолосой эльфийкой, отказываясь признавать в скромной официантке в деревенском платье свою боевую подругу. Но эльфийка двигалась, как Сильва, говорила, как Сильва, и иногда Ардберт замечал, что она окидывала зал тем же взглядом, которым когда-то оценивала расположение противников на поле боя. Он убедился, обида пополам с яростью переполнили его до краев, но он даже выплеснуть их не мог иначе, чем в упреках. – Почему все остальные умерли, а ты жива? – спрашивал он вслух, наблюдая по вечерам, как она готовится ко сну. – Мы же оба знаем, что ты работала на Асцианов, мы оба знаем, что именно ты сделала. Почему я брожу по миру бесплотным призраком, пытаясь понять, зачем мне сохранено такое подобие жизни, а ты действительно начала новую жизнь, и даже не вспоминаешь о прежней? Она не слышала. Руки стискивались в кулаки, не в силах сдержаться, Ардберт кричал ей в лицо – но она отворачивалась, не замечая этого. Ардберт долго присматривался к этому Кристальному Экзарху, который появился ниоткуда и начал спасать выживших после потока света – с энтузиазмом, который не мог не настораживать. Он не был Асцианом. Это был мистел, он пришел из другого мира и был как-то связан с Кристальной Башней – но это все, что удалось узнать Ардберту, наблюдая за ним. Он пытался заглядывать в записи Экзарха, но тот всегда закрывал тетради, когда отходил от стола – а Ардберт так и не научился взаимодействовать с материальным миром. Иногда ему казалось, что Экзарх обладает какой-то силой, способностью почувствовать его, несмотря на его призрачное состояние. Иногда ему казалось, что из-за лет одиночества одна надежда на то, что кто-то наконец-то услышит его, сводит его с ума. – Что ты такое? – спрашивал он. – Откуда ты? Какое тебе дело до нашего мира, ты, житель другого? Какой твой план? Экзарх подпирал подбородок кулаком, напряженно размышлял, потом, будто озаренный неожиданной догадкой, принимался снова строчить в своих тетрадях – но Ардберт, как бы ни старался, не мог из-за его сгорбленной спины разобрать больше нескольких слов. Экзарх не слышал его. Юный стражник стоял у ворот, сжав оружие в трясущихся руках. Это было не первое нападение пожирателей грехов на Кристариум – но этот мальчик служил недавно, не видел раньше вблизи этих тварей, и ужас первой встречи с ними был написан на его лице. – Привыкнешь, – говорили ему старшие товарищи. – Если им отрубить головы, они умирают, как и все. Первую волну нападавших удалось отбить, теперь остальные стражники бросились в погоню за оставшимися, а этот мальчик остался – все решили, что на первый раз ему достаточно впечатлений. Ардберту хотелось посмотреть, как будут убивать порождений света – но он еще помнил, как тяжело сражаться поначалу, и, хоть мальчик не мог увидеть или услышать его – хотел остаться рядом с ним. Надеялся, что тот почувствует его призрачную поддержку. Мальчик наконец-то опустил меч. Бледное лицо начало медленно возвращать краски. Ардберту хотелось сказать что-то ободряющее, что-то вроде “Видишь, ты справился!” или “Не так уж это и сложно”... Пожиратель грехов появился ниоткуда. Выступил из лучей света позади стражника. – Сзади! – крикнул Ардберт. – Обернись! Тот не услышал, и в следующее мгновение меч пронзил его насквозь. Ардберт знал, что Асцианы могут ходить между мирами, но встретить его в библиотеке Кристариума он ожидал меньше всего – и в первое мгновение остолбенел от ужаса. Он притворялся обычным хьюмом. Когда он говорил с библиотекарем, прижимая к груди стопку книжек – то ничем не отличался от любого другого книжника, приходящего сюда за знаниями. “Ты прожил тысячи лет, каких знаний тебе не хватает?” – думал Ардберт, наблюдая за ним. Он мог бы закричать, что здесь Асциан, но не стал – и не потому, что никто не услышал бы его. Он не сделал этого, потому что в его душе не было ненависти – только тяжелая, глухая, безнадежная боль. Когда он устроился со своей кучей книг в уголке читального зала, Ардберт встал позади, глядя в напряженную спину. Пытаясь не вспоминать, как это тело ощущалось в его объятиях. Пытаясь не думать о том, что было бы, если бы он остался. – Я должен извиниться, – сказал он вслух. – Я помню, что тебя я тоже предал, вернувшись на сторону богини. Но прошу прощения я не за это. Я не знаю, любил ли ты меня, способен ли ты вообще любить, или за тысячи лет в тебе не осталось ничего, кроме горечи и отчаяния. Мне все равно, знаешь. Я пытался спасти тебя, насколько было в моих слабых смертных силах, наполнить своей любовью, вытеснить ею это отчаяние, подарить тебе каплю тепла в бесконечном мраке тысячелетий. Я не довел это до конца, я предал тебя, и я виноват. Прости меня, если сможешь. Он не слышал. Но в следующее мгновение он отодвинул книгу, спрятал лицо в ладонях, и его плечи опустились – как будто все силы разом покинули его. Молодая женщина стояла посреди комнаты, осматривая обстановку. Искала, куда пристроить копье, которое явно устала держать в руках. Ардберт знал ее, и видеть ее было невыносимо. – Ты? – спросил он вслух. – Из всех, кто мог явиться спасать этот мир, это оказалась ты? Она вздрогнула, обернулась и посмотрела прямо ему в глаза.