Зарисовки XIV

С самого рождения Рунара единственная тьма, которую он знал, таилась в пещере. Родители привели его в мир, залитый белым, ослепляющим, выжигающим все неправедное – а на самом деле, конечно же, просто все подряд – светом. Родители тоже не знали иного мира; только старики рассказывали детям о том, что такое ночь, как выглядит звездное небо, как на Луну можно смотреть прямым взглядом и не ослепнуть. Рунар слушал, открыв рот: единственная тьма, которую он когда-либо знал, таилась в пещере, и поверить в ночь, время, когда весь мир оказывается в темноте, после нее было не легче, чем в существование огромных городов после их затерянной в глубине леса деревни. Пещеру использовали для ритуалов, для прощания с духами умерших, для того, чтобы уединиться во тьме и с ее подсказкой принять важное решение. Для Рунара это было место успокоения. Он приходил туда, когда волновалось сердце, когда было тяжело и больно, когда не знал, какой путь выбрать. Тьма пещеры клала на его глаза свои прохладные ладони, шептала в уши: “Сын мой, прислушайся к своей душе” – и Рунар находил в этом силу. Это был его личный кусочек ночи, переживший крах мира и все еще поддерживающий своих детей. В пещере он оплакал гибель родителей. В пещеру он пришел, когда часть молодежи назвала их верования устаревшими и присоединилась к группе еретиков. Когда, после смерти старейшины, на общем собрании назвали его, тогда еще совсем молодого ронсо, имя, он провел в пещере целые сутки – говорил с тьмой, просил дать совет, подсказать, направить. Тьма сказала ничего не бояться, и он принял роль старейшины, веря, что сможет защитить свою деревню и поддержать ее – так же, как тьма всегда поддерживала его. Когда мастер Матойя пришла из Кристариума и благодаря своей магии завоевала у них авторитет, Рунар отвел ее в пещеру, и она долго бродила там, касаясь пальцами прохладных стен. Мастер Матойя была слепа, и Рунар впервые задумался о том, каково это – ощущает ли она свою слепоту как собственную маленькую тьму, или все же это нечто другое. – Кусочек ночи, – сказала она, остановившись посреди пещеры, так, что Рунар перестал видеть даже ее силуэт, и только по голосу мог разобрать, где она находится. – Кусочек, сохранившийся, несмотря на сотню лет света. Это было так похоже на его собственные мысли, что Рунар не удержался от улыбки. Он знал, что она поймет. Она, чужачка, оказалась такой близкой им всем, что не приходилось ничего объяснять. – Вы черпаете в этой пещере силу продолжать жить в этом мире, – сказала она позже, странно выделив интонацией последние два слова, но Рунар не стал задумываться о том, что это значит. – А как насчет тьмы в вас самих? Он пожал плечами, усмехнулся. – Сто лет без ночи, в ослепляющем свете, не позволяющем спрятаться даже от самих себя. У нас не осталось сил продолжать поддерживать тьму внутри. Мастер Матойя не ответила. Когда много дней спустя она привела в деревню хьюмскую девушку, которой не нужна была пещера, чтобы находить свою тьму, Рунар понял, что она имела в виду. Еще позже, когда ночь вернулась, и Рунар своими глазами увидел россыпь звезд по черному бархату неба и серебряный диск луны, на который действительно – не врали старики! – не больно было смотреть, не отводя глаз, ему перестала быть нужна пещера – но он все равно ходил туда, по привычке и потому, что за столько лет ее тьма стала его другом. Привыкнуть к ночи оказалось удивительно легко, и многие теперь черпали силу в звездном небе, так что Рунар все чаще оставался в пещере в одиночестве. Поэтому, когда однажды он спрашивал у знакомой тьмы, ошибался ли, когда не сделал никаких решительных шагов для завоевания сердца мастера Матойи, или не стоило беспокоить ее, и вдруг услышал шаги – он почти удивился. Зажег фонарь, поднялся на ноги, поднося огонь повыше. Во тьме пещеры стоял незнакомый хьюм. Не из деревни. Не из друзей мастера Матойи. Рунар онемел от возмущения – чужак? В месте, которое сто лет считалось священным? Мужчина смотрел на него, и кончики его губ приподнимались в улыбке. – Прошу прощения за вторжение, – сказал он так мягко и просто, что Рунар сразу перестал злиться. – Я хотел поговорить с лидером, и меня направили в эту сторону. Я пришел рассказать историю о воине света… или воине тьмы, зависит, с какой перспективы посмотреть. О том, как находить силу внутри себя. Рунар сел обратно на землю. В этом мужчине – как и в девушке, которая вернула им всем ночь – была тьма, и это сразу рождало к нему доверие. – Говори.